Леонид Сиротин – Король должен умереть. Книга третья (страница 4)

«Не пролегла ли дорога к трону в том числе через корсарские бухты дикого космоса?» – подумал Ларк и ощутил привычный скриптору зуд любопытства.

– А чем ты занимался, малыш Ларк, пока мы с тобой не виделись? – спросил король. – Слышал, что ты жив-здоров и доктор Валери прочно поставила тебя на ноги. Про твои успехи в помощи моей доблестной контрразведке корпус-командор Увейн сообщил, как только наша согнитская целительница разрешила ему пользоваться связью. Ничего не хочешь добавить?

– С успехами пока скромно, Ваше Величество, – сказал Ларк. – Я смог подключиться к внешней памяти покойного наставника Блеза, но не извлек оттуда ничего существенного.

– Увейн сказал, что ты видел одного из заговорщиков, – король обернулся, цепко взглянул на скриптора. – Значит, не все воспоминания о том, как готовилось покушение на меня, были стерты.

На доли секунды Ларк снова оказывается в мемозаписи своего покойного наставника, в том фрагменте, который хранится теперь на его собственном носителе.

Он сидит за столом, разглядывая свои узловатые старческие руки. Между его ладонями стоит тарелка с остатками еды, рядом высокий бокал с жидкостью цвета чернозема под шапкой белой пены. Вателинский темный эль, любимый напиток мастера Блеза. Почему-то он к нему даже не прикоснулся.

– Колеблетесь, мой друг? – слышит Ларк голос, искаженный акустическим скремблером.

Он поднимает взгляд. По другую сторону стола, окруженного изолирующей завесой, сидит человек в кричаще-ярком габлете и маске Шута. Уголки нарисованного на маске рта подняты в усмешке, глаза в прорезях внимательно разглядывают собеседника.

«Мы не в Объединенном Королевстве, – думает Ларк. Это его собственные мысли, не память наставника. – Здесь носят маски».

Он чувствует маску и на своем лице. Как и полагается заговорщику, старый скриптор тоже носит личину.

– Колеблюсь? – говорит Блез. – Нет, нисколько. Всё решено. Другого шанса поквитаться с Палачом Икаруса у меня не будет.

Ларк ощущает вспышку чувств мастера. Ненависть. Старый скриптор ненавидит короля – давно и тайно, что крайне непросто для человека, который генетически не способен лгать. Но, кроме ненависти, он ощущает горе, бескрайнее, как океаны мира Восстания – Катраэта.

– Понимаете, – продолжает Блез, – когда мы встречаемся с вами, когда я возвращаю себе заблокированную память, я вижу их так же ясно, как вашу любимую маску. Мою дочь. Моих внуков. Всех остальных, кого Палач обрек на смерть.

«У мастера была семья», – понимает Ларк. Его не удивляет это безобидное отступление от устава Ордена, на которое идет каждый второй скриптор высокого градуса. Ларк поражен тем, что никогда, ни одним словом наставник не обмолвился о том, кого потерял, когда старая станция Икарус была уничтожена по приказу короля.

– Мне знакома ваша боль, – тихо говорит Шут.

Блез как будто его не слышит.

– Я бы хотел помнить, – произносит он, выламывая пальцы. – Хотел бы видеть их лица, когда ваш вирус будет пожирать его нейроны. Это не вернет их. Мне не станет легче. Такое нелепое желание.

– Вы же знаете, что без блокировки памяти вас разоблачат при первой же проверке. Корпус-командор Увейн и его пес-ауран знают свое дело.

Опустив глаза, Блез молча начинает ковыряться в тарелке.

Ларк, незваный гость в сознании наставника, пытается осознать, насколько плохо он знал старого мастера. Всегда жизнерадостный балагур и скабрезник, любитель эля и продажных женщин спрятал себя от всего мира. Скрыл настоящего Блеза во внешней памяти, чтобы подобраться вплотную к человеку, которого он винил в гибели своей семьи.

– Обещайте мне, – хрипло просит старый скриптор. – Обещайте, что сохраните копию моей памяти для Всеобщего Либрариума. Сохраните их лица и имена.

– Можете на меня рассчитывать, – говорит Шут. – Всецело. А теперь, если не возражаете, обсудим одну крайне важную деталь, касающуюся вашего пребывания на борту «Пендрагона».

И фрагмент мемозаписи обрывается.

– Технически содержимое внешней памяти невозможно стереть, – сказал Ларк. –  Только если физически повредить сам носитель. Воспоминания хранятся в блокчейн-базе данных, защищенной квантовым ключом. У меня, как у оператора низкого уровня, есть к ней только частичный доступ. Поэтому я смог увидеть какие-то обрывки, но не полную картину. Возможно, если у меня будет больше времени, получится нащупать что-то еще. В противном случае нам потребуется помощь кого-то из мастеров-скрипторов высшего градуса.

– Жаль, до ближайшего из них сейчас парсеков восемьсот, не меньше, – сказал король. – Ладно, посмотрим, что удастся извлечь аналитикам Увейна из того, что ты увидел.

Его Величество бросил взгляд на виджет часов, плавающий над его комм-браслетом.

– Скоро совещание со старшими офицерами, – озабоченно сказал он. – Готовь оборудование, Ларк. Много записать не успеем, но по крайней мере начнем.

Ларк послушно раскрыл свой кейс и протянул королю нейронную тиару.

– Арктурианин вернулся на Катраэт из похода за пределы обитаемого космоса, – начал король, пока Ларк включал запись и подгружал сохраненный профиль настроек. – После прощания с Идер он отправился на секретную базу Воронов на внешних рубежах системы, где его ждала встреча со старым знакомцем. Там же Арту предстояло узнать чуть больше о добытом им палеотек-артефакте и получить новое задание лидера Восстания.

Монарх закрыл глаза, и вместе с ним так же поступил коронный свидетель.

Погружаясь в фиксирующий транс, Ларк никак не мог избавиться от тягостного чувства, что, помимо него и короля, на мостике незримо присутствует кто-то еще. И этот кто-то не сводит с него, Ларка, своего пристального холодного взгляда.

Эмиссар Катраэта. История сорок вторая. Старый приятель

По прибытии в карантинную зону Арктурианина встретил сам Берилак. Ладонь Арта, покинувшего шлюз малого когга, привычно утонула в огромной лапище главы контрразведки Восстания. Двое сопровождавших Берилака Воронов, в такой же, как у него, зеленой солдатской форме без знаков различия, вытянулись, отдавая катраэтскую честь – левым кулаком к правому плечу.

– Добро пожаловать, – сказал Берилак с радушной и, как показалось Арту, немного усталой улыбкой. – Теперь, когда ты прибыл, все в сборе. Весь оперативный штаб. Прости, что не дали тебе отдохнуть, но генерал настаивал, что тебя надо ввести в курс дела вместе с остальными. Ты как, держишься?

Арт подумал, что за почти два года их знакомства Берилак совсем не изменился внешне. Все тот же рыжеволосый, всегда приветливый гигант с вечно всклокоченной бородой. Если бы не форма и не приросший к бедру «Тайфун», его можно было бы принять за фермера с одной из сельскохозяйственных планет в окрестностях Бетельгейзе. В Берилаке легко было ошибиться, недооценить проницательность бывшего имперского проконсула, умение разбираться в людях и абсолютную безжалостность к тем, кого он считал врагами Восстания.

Однако в последнее время Арту стало казаться, что убедительный, выстроенный годами фасад, за которым личный следователь и палач генерала Врана скрывает свое истинное нутро, дал трещину. Сквозь него проглядывал человек, не чуждый сомнениям и мукам совести, прячущий свои колебания за показным ожесточением. С одной стороны на Берилака давил чудовищный груз ответственности за выстроенную им грандиозную махину противодействия тайным агентам Империи и Высоких Домов. С другой его сжирала невозможность разделить это бремя, довериться хоть одному человеку в своем окружении.

Арт, несмотря на смешанные чувства, которые он испытывал к Берилаку, готов был бы стать для него если не другом, то хотя бы собеседником. Но любые попытки сближения неизменно наталкивались на стену, которую контрразведчик выстроил между ними после возвращения Арта с Гаргаунта. Арктурианин не знал, что конкретно было тому причиной. Подозрения, которые Берилак рутинно питал на его счет? Отношения Арта с его приемной дочерью? Стремительный взлет теперь уже командора Катраэта – от простого наемника до выбранного самим лидером Восстания члена секретного оперативного штаба?

Так или иначе, никакого тепла в их отношениях не было. Поэтому, улыбнувшись дежурной улыбкой, заученной еще вольным торговцем, не желающим быть застреленными во время передачи товара, Арт ответил:

– Я в порядке. Перевел дух во время перелета от Икаруса, – он не удержался и добавил, – Большая честь, что наш лидер так скоро обо мне вспомнил .

– Честь, – с непонятным выражением повторил Берилак. – Пойдем, немного прогуляемся, Арт. До совещания еще почти два часа. Есть время немного поболтать.

Прогулка увела их от причальной зоны в лабиринт не отличимых на вид коридоров. Двое сопровождавших Воронов как-то незаметно отстали на один-два поворота. Об их присутствии напоминали только чмокающие звуки магнитов на подошвах – на станции не было искусственной гравитации. Для такого крупного объекта военного назначения, каковой представляла из себя карантинная зона, было удивительно безлюдно. Один раз Арт увидел в боковом проходе скучавшего бойца в «Ларде» с поднятым забралом, он охранял дверь с красными предупреждающими надписями. Пару раз их обгоняли маленькие киберы-ремонтники, суетливо перебирающие паучьими лапками.

При этом, даже не замечая никаких направленных на них камер, он не мог избавиться от тягостного чувства, что за ним с Берилаком наблюдают с той самой секунды, как перед Артом распахнулся шлюз.