Леонид Сиротин – Король должен умереть. Книга третья (страница 3)

– Знаешь, – сказала она, поворачиваясь к Ларку. – Мне будет очень не хватать твоих историй. Ты замечательный рассказчик.

Ларк в этот момент был безмерно счастлив, что на второй день пребывания в лазарете смог полностью восстановить доступ к внешней памяти. На фоне радости, которую приносили ему горящие от нетерпения и любопытства карие глаза Валери, меркли беспокойство по поводу не до конца ясной ситуации, в которой находился «Пендрагон», и скорбь о печальной судьбе мастера Блеза.

– Ты замечательный слушатель, Валери, – сказал скриптор и сохранил на носителе улыбку девушки и румянец на ее щеках.

Его цвет он сравнил бы не с розами, а с тюльпанами, поля которых видел на записях с родины Валери, Согна.

– Надеюсь, приключения Арта не закончились на Пустоши? – спросила она. – Очень хочется знать, куда его занесла Аннун после встречи с тем бофорцем и бегства от Канторов.

Ларк непроизвольно оглянулся на егеря. Он, конечно, изменил некоторые детали в историях, почерпнутых из воспоминаний Его Величества, да и сам король передавал их скриптору не для того, чтобы хранить в тайне. Но всё же, всё же…

– Нет, – сказал он, – приключения не закончились. Мне, например, кажется, Арт и его друг еще как минимум раз побывают на Пустоши.

– Очень буду рада послушать.

Всё же он был не уверен, что Валери или кто-либо еще готовы узнать, как далеко Хозяйка и ее дорога завели капитана с позывным Арктурианин и повстанца Ланса каэр Бофора.

«Много ли останется от официальной истории Объединенного Королевства, когда мои воспоминания попадут во Всеобщий Либрариум, – размышлял Ларк, когда они с Валери и егерем заходили в лифт. – Не найдутся ли люди, обладающие властью, которые, в отличие от короля, не захотят, чтобы обитаемый космос знал правду».

Впервые он задумался о том, что правда, которой он клялся служить как скриптор, может оказаться не менее жестокой и капризной богиней, чем Аннун.

– Почти пришли, – сказала Валери, разглядывая схему помещений, выведенную над ее коммом. – Знаешь, Ларк, – она таинственно понизила голос, – иногда я думаю, что на таком древнем корабле, как «Пендрагон», просто обязаны водиться призраки. За шесть тысяч лет не могли не появиться. И если они здесь есть, то живут на нижних палубах.

Ларк огляделся. С его точки зрения, ничего не могло быть прозаичнее и скучнее, чем полутемные коридоры с бесконечными рядами гермодверей, дремлющими в нишах киберами и далеким ровным гулом силовых установок. Местами нижние палубы линкора напоминали ему родной Новый Икарус, только там было гораздо больше людей с их шумом и запахами и царила блаженная невесомость.

– Одна из наших медсестер рассказывала, что, когда возвращалась со смены, наткнулась в коридоре на знакомого мичмана. Мертвого. Кай его звали. Кай по кличке Енот. Он сражался на стороне заговорщиков, и его убили во время штурма орудийной башни, – Валери сделала большие страшные глаза. – Он свою каюту искал, мичман Кай, ходил от двери к двери, весь обгоревший, представляешь?

«А еще доктор, – подумал Ларк. – Согнитка, одно слово». Наставник Блез любил рассказывать, что настоящий согнит молится восемь раз в день и, даже когда раздевается, не снимает свои обереги от бесов.

– Ты улыбаешься, – возмутилась Валери. – Не веришь в духов?

– Верю, почему, – Ларк изо всех сил пытался напустить на себя серьезный вид. – Одного я тоже встретил в твоем медотсеке. Призрака Старой Империи. Я про аурана.

– Не называй его так, – тихо сказала Валери, разом отбросив дурашливый образ суеверной девчонки из фавел. – Даже будь ты три раза королевский свидетель, если хоть раз скажешь это слово Лару Веде, он тебя в лучшем случае покалечит. А скорее всего – убьет.

– Я… я не знал, – растерянно проговорил Ларк.

Когда полноценно заработала его внешняя память, он немедленно справился о происхождении златолицего. Хранившиеся у него записи оказались скудными: аураны, генары, подобные Лару Веде, были выведены Восьмой Династией, чтобы служить членам императорской семьи. Телохранители, рабы, домашние любимцы, генетически преданные своим хозяевам, владыкам Домус Ауреус. Они пережили своих создателей и многих Императоров, пока с гибелью последнего из них не прервалось служение длиной в пять тысяч лет.

Большинство ауранов, как узнал Ларк, покончило собой: разум, искалеченный когнитивным программированием не принял новую реальность, в которой они оказались свободны и лишены единственного смысла жизни. Уцелел в среднем один из тысячи, в основном те, кто долгие годы жил вдалеке от планеты-столицы.

Большинство уцелевших, как отмечал неизвестный Ларку брат-скриптор, выживали с тех пор благодаря истовой приверженности новой идее, которую они обретали во время странствий по обитаемому космосу. Кто-то становился фанатиком одного из бесчисленных культов, процветавших на Дальней Периферии. Кто-то, как баннер-командор Лар Веда, обрел себя под знаменами человека, разрушившего Империю.

– Для таких, как он, «ауран» означает «раб», – объяснила Валери. – С этим именем, с прошлым их связывает только боль и позор. Ты видел глаза Веды. Один из его хозяев выжег их, когда Веда был еще ребенком.

Ларк, которому в ближайшем будущем предстояла новая встреча со златолицым, был переполнен благодарностью к Валери. Та спасла его уже дважды: первый раз от последствий аварийного гиперперехода, второй раз только что, от нелепой смерти из-за нечаянного оскорбления, нанесенного генару.

– Спасибо, Валери, – горячо сказал Ларк. – Я учту всё, что ты сказала. Наверное, я должен объяснить мою дурацкую шутку про призрака. Я не мог представить, что кто-то из бывших императорских слуг станет офицером Королевского Флота.

Про себя он подумал, что и уроженку Согна, мира, который стоял у истоков Коалиции – главных врагов Королевства, было неожиданностью встретить на борту «Пендрагона».

– Для многих, не исключая баннер-командора, Его Величество остается Освободителем, – сказала Валери, и Ларку показалось, что она говорила и о себе. – Но ты прав, – на ее лице появилась озорная усмешка, – если представлять себе призраков, которые скитаются по нижним палубам, у одного из них точно будет физиономия Веды. Мы, кстати, пришли.

Они остановились перед дверью в каюту Ларка. Егерь-сопровождающий со всей деликатностью, которую мог позволить ему двух с половиной метровый бронескафандр, застыл на почтительном расстоянии.

– Будешь меня навещать? – спросил Ларк, поражаясь неожиданно проснувшейся в нем смелости.

– Конечно, – Валери кивнула, как ему показалось, немного смущенно. – Здоровье моих пациентов для меня очень важно. К тому же ты обещал мне свои истории.

Приподнявшись на цыпочки – Ларк в экзоскелете, был выше ее почти на голову, доктор коснулась его щеки мягкими губами, пахнущими мятой.

– До встречи, королевский свидетель Ларк, – прошептала она. – Осторожней с призраками.

– Входи, входи, мальчик, – не оборачиваясь, сказал король. – Располагайся. Я сейчас закончу. Так как ты оцениваешь ситуацию с генераторами искривления, Вигар?

– Паршиво оцениваю, Ваше Величество, – ответила голограмма, с которой в настоящий момент общался владыка Альбии, Тиндагола и прочая, прочая. – Девяносто восемь стандартных часов потрачено, и я бы рассчитывал, что оставшиеся  работы займут как минимум столько же времени. Ублюдок-rompe, простите мой согнитский, который подстроил аварию, знал свое дело. Всего четыре микрозаряда, размещенных в критических узлах, а разрушений больше, чем от попадания торпеды.

– Вигар, – проникновенно сказал монарх. – Ты был старшим инженером, когда эту развалину поднимали с океанического дна. Ты вернул «Пендрагон» космосу после того, как он тридцать лет служил домом крабам. Теперь ты хочешь сказать, что тебя остановит какой-то диверсант?

– Не остановит, – собеседник короля, седовласый мужчина с тяжелой челюстью, придававшей дополнительно упрямое выражение его суровому лицу, поднял кривой палец. – Замедлит. Не забывайте, что во время упомянутых вами событий ваш покорный слуга трудился на дне океана не в одиночку. Мне помогали ведьмы.

– На этот раз ведьмы не на нашей стороне, – мрачно заметил Его Величество. – И помня об этом, нам не стоит болтаться столько времени в какой-то Аннун забытой системе. В любой момент нас могут навестить нежеланные гости.

– Намек понял, мой сэн, намек понял. Семьдесят два часа. Если потребуется хотя бы минута больше, у вас будет новый бортинженер.

– Ты каждый раз так говоришь, – король вздохнул. – И каждый раз оказывается….

– Плохо вас слышу, Ваше Величество, – Вигар протянул руку в сторону, и по его трехмерному изображению побежали помехи. – Какие-то проблемы с внутренней связью. Немедленно ей займусь, как только починим генераторы Шварцшильда. Вы куда-то про… па… да… ете.

– Мерзавец, – с выражением сказал монарх, когда голограмма старшего бортинженера растворилась в воздухе. – Но совершенно незаменимый мерзавец. Если кто-то нас вытащит из ччерковой задницы Рогатой, в которой мы оказались, то только он.

Почтительно внимавший Его Величеству Ларк не мог не отметить, что сейчас король куда больше, чем на владетельного сюзерена, походил на капитана пиратского судна. Что-то такое прорезалось в его интонациях, его осанке, когда он стоял посреди пустого мостика, заложив руки за спину и смотрел на изображение безымянной звезды, вокруг которой обращался поврежденный «Пендрагон».