Леонид Сиротин – Король должен умереть. Книга третья (страница 2)

– Воды пациенту.

Паривший над Ларком кибер стремительно унесся в сторону и вернулся с мягкой грушей для питья в протянутом манипуляторе. Прежде чем Ларк шевельнулся, девушка забрала грушу и поднесла к его подбородку. Скриптор смутился еще сильнее, но послушно дотянулся до груши губами и стал жадно пить. У воды оказался приятный, чуть солоноватый привкус от добавленной в нее смеси кальция и магния. В программе кибера явно были учтены требования, накладываемые особенностями генетики скриптора, выросшего в условиях нулевой гравитации.

– Вот так, пейте, пейте, – тонкие пальцы девушки чуть-чуть сжимали грушу. – На здоровье. Вам сейчас нужно много питья. И покой.

– Что со мной? – с тревогой спросил Ларк, отрываясь от груши. – И что с кораблем?

– С вами всё в порядке, – уверенно произнесла девушка. – Вас немного помяло во время сбоя генераторов искусственной гравитации. Ничего серьезного, кости целы, внутренние органы тоже. Пара синяков, ушибы мягких тканей. Когнитивный шок при выходе из гипера. Пока вы находились в восстановительном стазисе, мы провели глубокое церебральное сканирование. Ваш мозг и нервная система в превосходном состоянии, но есть симптомы переутомления от частого использования ваших имплантов. Поэтому, еще раз, покой и только покой.

– А корабль, – еще раз спросил Ларк, – корабль в порядке?

Девушка ощутимо колебалась с ответом, и сердце Ларка в тревоге пропустило пару ударов.

– Основные системы «Пендрагона» функционируют без перебоев, – раздался незнакомый мужской голос.

Ларк повернул голову направо и увидел золотого человека.

От присутствия нового гостя в скромных размеров кубикле медотсека, где лежал Ларк, сразу стало тесно. Вошедший, он шагнул сквозь мерцающую стерилизующую завесу, оказался мужчиной огромного роста и подавляюще могучего телосложения. Не просто мужчиной, генаром – его белый комб подчеркивал темное золото кожи лица, шеи и рук. Безволосый, с неестественно правильными чертами лица, он смотрел на мир парой вживленных в глазницы фасетчатых имплантов.

«Наверное, это самый странный доктор из всех, которых я видел», – подумал Ларк. Что-то в облике вошедшего тревожило его память, требовало активировать вживленное хранилище мемозаписей, несмотря на предостережение девушки.

– Оставьте нас, доктор, – сказал золотоликий генар.

Девушка вспыхнула щеками, поднимаясь на ноги. На ее лице отразилась борьба, она как будто хотела что-то сказать, но под требовательным взглядом неживых глаз увяла, опустила голову и стремительно, не глядя больше на Ларка, прошла через завесу. Скриптор смотрел ей вслед и с досадой думал, что так и не узнал, как ее зовут.

Гость встал в изножье его кровати, сложил руки на груди. Несмотря на то что было невозможно понять, куда он смотрит в каждую конкретную секунду, Ларк чувствовал, что генар пристально его разглядывает. Настолько пристально, что скриптору показалось недостаточно быть укрытым тонким греющим покрывалом, под которым на нем не было даже экзоскелета.

– Я задам вам несколько вопросов, – сказал новый доктор тоном, не предполагающим никаких возражений. – Попрошу вас отвечать по возможности быстро и не задумываясь.

– Могу я сначала узнать у вас кое-что? – поинтересовался Ларк.

Вопросы так и теснились у него на языке. Например такой: если основные системы флагмана функционируют без перебоев, что насчет неосновных систем? И где вообще оказался “Пендрагон” после того, как авария выбросила его из гипера?

В немалой степени Ларка волновала и судьба корпус-командора Увейна, не пострадал ли тот более серьезно, чем сам скриптор.

– Нет, не можете, – отрезал генар и сразу же задал свой первый вопрос: – Ваше имя Ларк?

«Проверка памяти? – предположил скриптор. – Но почему тогда он попросил выйти свою коллегу?».

– Верно, – Ларк кивнул.

– Где вы родились?

– На станции Новый Икарус, система Дедала.

– Вы помните, какой сейчас день?

– Я не уверен, – Ларк замялся. – Мои импланты отключены, и я не знаю, сколько пробыл без сознания.

– Около девяти стандартных часов, – сказал генар.

– Тогда сейчас четвертое сентября восемьсот второго года Двенадцатой Династии, – скриптор поспешно добавил. – По старому имперскому летоисчислению. По календарю Объединенного…

–– Как вы стали королевским свидетелем? – перебил его генар.

–– Я, – Ларк лихорадочно размышлял, как ответить, не выдавая доверенные ему государственные тайны. – Свидетелем должен был стать мой наставник, мастер высшего градуса Блез. Я подменил мастера после… после того, как он не смог выполнять свои обязанности.

Наступила небольшая пауза. Скриптор почувствовал, как опять мучительно сохнет горло, но почему-то стеснялся попросить воды. Новый доктор его немного пугал.

– Вы видели вашего наставника Блеза после прибытия на «Пендрагон»?

– Нет, – ответил Ларк.  – Мастер задержался в Лебединой Гавани и мы отправлялись на флагман по отдельности. Больше возможности встретиться с ним мне не представилось.

– Вы собирались встретиться с ним вместе с корпус-командором Увейном? – златолицый наклонился вперед, упираясь руками в спинку кровати.

Ларку его поза показалась угрожающей.

– Я не уверен, что могу вам рассказывать, – проговорил скриптор. – Если вас беспокоит состояние моей памяти, заверяю вас она в полном порядке, как органическая, так и внешняя.

– Где вы находились в момент отказа генераторов Шварцшильда и выхода «Пендрагона» из гипера? – продолжил спрашивать генар.

– Я был в кантине с упомянутым корпус-командором Увейном, – Ларк немного повысил голос. – И я бы очень хотел знать, как он себя чувствует!

– Корпус-командор каэр Вледиг серьезно пострадал во время аварии, прервавшей Переход «Пендрагона», – сказал доктор. – В настоящий момент его жизнь и здоровье вне опасности, но состояние корпус-командора остается тяжелым. При этом, – в голосе генара отчетливо послышалась ирония, – он чувствует себя гораздо лучше, чем мастер Блез, который был найден мертвым в собственной камере чуть меньше восьми часов назад.

Ларк онемел. Не успел он мысленно похоронить наставника, казненного за шпионаж и запланированное покушение на короля, не успел тот ожить узником на борту «Пендрагона», не успела сорваться их встреча, на которую надеялся корпус-командор контрразведки Увейн, как ему сообщают, что мастер Блез мертв. Теперь уже, похоже, окончательно.

– Как… как это случилось? – хрипло выговорил Ларк. Ему показалось, что всё это время генар с интересом наблюдал за его реакцией.

– Кто-то вмешался в работу систем рециркуляции воздуха, – сказал доктор. – Ваш наставник задохнулся от переизбытка углекислого газа.

«Смерть, на которую Ланс хотел обречь Сестру Анну», – за фрагментами памяти короля Ларк пытался спрятаться от ужаса при мысли о том, какая жестокая участь постигла мастера Блеза. Старому скриптору недавно исполнилось двести десять лет, и он любил повторять, что хотел бы прожить как минимум столько же, если Аннун будет к нему добра.

– Но кто это мог сделать? – с отчаянием сказал Ларк. – Их нашли?

– Найдем рано или поздно, – генар, в момент утратив интерес к разговору, повернулся и шагнул в сторону завесы. – Как и тех, кто устроил диверсию, которая привела к аварии.

Вместе с очередным ошеломительным открытием, что отказ генераторов искривления и систем искусственной гравитации не был случайностью, Ларка ждало еще одно.

– Вы не доктор, – сказал он в спину, обтянутую белым комбом, так похожим на те, что носят медики на борту военного корабля.

– Я баннер-командор Лар Веда, – сказал золотолицый генар. – Королевская контрразведка.

С электрическим шорохом он преодолел завесу, и Ларк остался один.

– Вам вовсе не обязательно меня провожать, доктор, – сказал скриптор и указал на бронированную фигуру егеря, возвышавшегося за его спиной. – Мой бофорский друг не даст мне заблудиться.

– А тебе, повторю еще раз, совсем не обязательно звать меня доктор и на «вы», – его спутница аккуратно взяла Ларка под локоть и жестом предложила проследовать от выхода из медотсека к межпалубному лифту. – Сможешь?

Сомлевший от ее прикосновения и красный, как вателинская роза сорта “Императорская невеста”, молодой скриптор пробормотал что-то неразборчивое.

– Ну что ты там шепчешь, Ларк?

– Смогу, – Ларк прочистил горло. – Смогу, Валери.

– Чудесно, – доктор Валери повернулась к егерю, который, как привязанный, следовал теперь за ними, громыхая магнитными подошвами. – Скажите, капрал, а вам обязательно…

– Обязательно, – прогудел бофорец через встроенный в шлем динамик. – Приказано сопровождать королевского свидетеля до его каюты.

– А не могли бы вы, – Валери пошевелила пальцами свободной руки в воздухе, – сопровождать не так рьяно? У меня, честное слово, начнется клаустрофобия, если бы будете постоянно над нами нависать.

К некоторому удивлению Ларка, капрал послушно отстал и отпустил их с Валери метров на пять. Доктор шла рядом со скриптором и не убирала ладонь с его предплечья, хотя в ее поддержке не было ни малейшей нужды – за Ларка шагал его экзоскелет. От подобной неожиданной близости мысли в голове скриптора совершенно смешались, и он не мог придумать, что сказать. В результате до лифта, который, увы, был совсем недалеко, они дошли молча. Здесь, к сожалению, Валери отпустила его руку и провела комм-браслетом перед панелью вызова.