Леонид Сиротин – Король должен умереть. Книга третья (страница 10)

«Медина – один из самых богатых редкоземельными металлами миров за пределами Золотых Систем, – вспомнил Арт. – Естественно, продукция ее добывающих комплексов и перерабатывающих фабрик – недопустимая потеря для Восстания».

– Ты нужен мне на Медине, Арт, – сказал Вран, проникновенно глядя на капитана. – Мне нужен твой талант переговорщика. Глава крупнейшей наемной армии – твой старый знакомый из тех времен, когда ты был охотником за головами по прозвищу Арктурианин. Черный Келеб.

«Рогатая Мать, вот это новость».

– Я думал, что его давно прибрала Аннун, – сказал Арт вслух. – Черный любил браться за рискованные дела.

– Вы ведь не были врагами? – уточнил Вран. – Берилак сказал, что вы несколько раз вместе выполняли контракты.

– Да, было дело, – Арт скривился от нахлынувших воспоминаний. – Работали на тех самых альтаирцев. Грязные заказы – диверсии, устранение конкурентов. Я быстро понял, что это не для меня. А Келеб, как видно, вошел во вкус.

– Встреться с ним, – попросил генерал. – Отправляйся на Медину и убеди его вступить в переговоры о прекращении огня. Если сможешь, перекупи у альтаирцев. Действуй, как считаешь нужным. Его группировка – самая многочисленная на поверхности планеты. Если он перейдет на нашу сторону или согласится на отвод войск, две другие корпорации разорвут контракт с магнатами. У тебя полный карт-бланш и полномочия эмиссара Гнезда. Любой Ворон в системе Медины будет выполнять твои приказания. Я уверен, мой мальчик, эта задача тебе по плечу. Что скажешь?

Как полагается бойцу Восстания и умелому переговорщику, привыкшему к тому, что в руках собеседника находится его жизнь, Арт не колебался в подборе верных слов.

– Когда я отправляюсь? – спросил он.

– Прости, что пока не можем вернуть тебе «Буран», – с виноватым видом пробасил Берилак.

Он единственный пришел провожать Арта перед отлетом. Двое его то ли помощников, то ли телохранителей растворились где-то в лабиринте коридоров карантинной зоны.

– Ничего, —великодушно сказал капитан. – Все равно для высадки на Медину нужно что-то попрочнее и незаметней. Командор Ватин обещала подобрать для меня подходящий транспорт.

Ватин – так звали уроженку Медины, которая сидела недалеко от Арта за столом. Она возглавляла ударные силы Воронов, которые били по конвоям снабжения наемников в системе и тревожили их орбитальными налетами.

– Ты в надежных руках, – серьезно сказал Берилак. – Ватин – превосходный боевой командир. И одна из лучших наших пилотов.

Арт хотел сказать, что рассчитывал сам оказаться за штурвалом. Потом он вспомнил их разговор с мединкой. Девушка не замедлила сообщить Арту, что жизнью отвечает лично перед генералом за безопасное прибытие на планету эмиссара Гнезда. Вряд ли она допустит, чтобы посланник Катраэта самостоятельно разбился в лепешку, уходя от альтаирских перехватчиков.

– Что ж, давай прощаться, – Берилак протянул Арту каменную ладонь. – Доброго тебе пути и скорейшего возвращения. Увидимся в Гнезде. Я небольшой, как ты знаешь, любитель катраэтской сырости, но я уже искренне по ней скучаю. У меня от здешнего воздуха и еды сыпь по всему телу. Как будто подхватил вателинскую чесотку, но без компании приятных дам, которая должна ей предшествовать. Понимаешь, о чем я?

Арт усмехнулся и пожал руку главы контрразведки. Они попрощались. Арктурианин повернулся, ступил на трап, ведущий в шлюз когга. Сделав два шага, он громко щелкнул пальцами. Был вопрос, который он забыл задать Берилаку, пока они пили кофе с тальяком после совещания.

– Берилак! – окликнул Арт рыжего гиганта, который двинулся к выходу из причальной зоны. – Тот ученый, доктор Ван, которого мы вытаскивали с Тиндагола. От чего он умер?

– Официальная версия: остановка сердца, – ответил Берилак, возвращаясь к трапу. – Нервная работа, недостаток сна, почтенный возраст. Все одно к одному.

– А неофициально?

– Неофициально: добрый доктор сидел на таблетках, – контрразведчик вздохнул. – Пристрастился к трициклическим антидепрессантам еще на Тиндаголе. Ему их прописали тюремщики Канторов, чтобы эффективней переводил тексты Крипты. Когда узнал о смерти жены и детей, стал принимать их в два раза чаще, грубил с дозировкой. Мы об этом знали, конечно. Его хорошенько почистили перед переводом в карантинную зону, да и доступа к таблеткам здесь у него не было.

Берилак поморщился.

– Честно говоря, не доглядели. Слишком много навалилось сразу. Ван как-то смог взломать биофабрикатор в медицинском отсеке. Формула была записана у него в браслете, добыл где-то в теневом секторе Сети. Дурак напечатал себе таблеток. И принял за раз такую дозу, что, когда мы взломали его каюту, он уже был час как в Аннун.

– Ты исключил убийство? – спросил Арт. – На станции могут действовать шпионы.

Контрразведчик досадливо махнул рукой.

– Уж лучше бы шпионы, чем такой просчет, – прогудел он. – Мне стыдно теперь смотреть в глаза генералу. А для агентов-лоялистов в убийстве доктора никакого смысла. Работу яйцеголовых смерть Вана не задержала ни на минуту.

Берилак ожесточенно почесался сквозь форму. Похоже, слова про сыпь были не полностью шуткой.

– Да и мы по минутам восстановили все события по записям с камер и логам его комм-браслета. В том, что лингвист принял таблетки сам, добровольно, нет ни малейших сомнений, – сказал глава контрразведки. – Остается только вопрос, летальная доза – это самоубийство или трагическая случайность. Боюсь, ответ на него мы никогда не узнаем.

– Да, – задумчиво повторил Арт. – Никогда не узнаем.

– А почему ты спросил про Вана? – поинтересовался Берилак.

Капитан пожал плечами.

– Да так, – ответил он. – Показалось, что какое-то нелепое совпадение. Я из-за этого доктора попал в Рексем, на Гаргаунт. Стал Вороном. И вот даже не успел с ним познакомиться.

– Знаешь, как говорят, – сказал Берилак, – Аннун шутит зло.

– Да уж, такие у Матери шутки, – Арт трижды постучал по переборке, мысленно посмеиваясь над собой за суеверность. – Ну все, бывай, Берилак. До встречи!

Подняв руку в ответ на прощальный взмах Берилака, Арт коснулся панели, закрывающей шлюз. Повернулся и пошел на мостик, стараясь выбросить из головы все, кроме мыслей о предстоящем деле. Медина. Альтаирские наемники. Черный Келеб.

Но почему-то перед ним продолжал маячить смутный образ доктора Вана. Все время, пока Арт покидал карантинную станцию и готовил корабль к Переходу в точку рандеву с крылом командора Ватин. Арт думал о человеке, которого он не знал, но с которым его так тесно связала судьба.

Капитану почему-то казалось, что если бы они встретились, то доктор Ван мог сказать ему нечто важное. Что он узнал бы ответ на вопрос жизни и смерти, который даже не приходил ему в голову.

Ответ, который Ван перед встречей с Аннун  прочел на черной грани Куба.

История сорок четвёртая. Медина

Больше всего на Медине Арт возненавидел пыль. Белая, похожая на порошок, она проникала сквозь любые фильтры и обладала абразивными свойствами алмазной крошки. Настоящее проклятье для глаз, легких и постоянно ломающегося оборудования. Виноваты были неукротимые хабубы, усиленные эффектом Кориолиса бури, и ветровая эрозия, глодающая выжженные солнцем каменные равнины планеты. Виновата была Шестая Династия, оставившая в наследство потомкам неполноценно терраформированную планету. Медина была неуютным миром, купающимся в жестком излучении белого гиганта. Если бы не богатство ее недр и не близость к основным торговым маршрутам, она давно бы стала колонией-призраком.

Сразу после прилета Арт узнал, что города Медины укрывались под куполами не от солнца – с проникающей радиацией неплохо справлялись орбитальные экраны. Купола сдерживали неистовство хабубов, позволяли сохранять чистый воздух и приемлемую влажность.

Для тех, кто жил за пределами куполов, шахтеров и бедуинов-ветроходов, головные повязки, хеджабы и шемаги были не просто данью местной религиозной традиции. Они были необходимостью, как и скрытые под тканью респираторы и плотно прилегающие к глазницам очки.

На восьмой месяц вторжения они стали необходимостью для каждого защитника Медины. Голодные ветра завывали под треснувшими куполами на улицах разрушенных городов. Выжившие и бойцы мединского сопротивления укрывались в подвалах, катакомбах, в рудных штреках. День и ночь они слышали, как ревут тревожные сирены и от взрывов гудит земля.

День и ночь с пылающих небес Медины падали ракеты и бомбы.

– Ты привыкнешь, – сказал Арту Фаруз, брат командора Ватин, корпус-лейтенант разведки мединского сопротивления, поэт, философ и безжалостный снайпер с шестью десятками подтвержденных убийств.

До войны он был школьным учителем литературы.

– Пыль, жара, даже бомбы, ко всему можно привыкнуть, – сказал он, передавая Арту консервную банку.

Банка была на треть наполнена водой, пропущенной через самодельный фильтр – Арт налаживал его последние две недели. Боец, который занимался этим раньше, бывший инженер оросительных систем, лежал в лазарете без левой ноги и особой надежды выкарабкаться. Во время рутинной вылазки он наступил на мину. Согнитские «Каракурты» скрывались под адаптивным камуфляжем и плохо обнаруживались устаревшими сканерами.

– Мы, вот, привыкли, и ты сможешь, – сказал Фаруз. – Как писал Аль-Мутанабби: «Да, время на меня напасти насылало. И сердце стало поострей кинжала. А всякий раз, как я под стрелы попадал, я слышал лишь удар металла о металл», – он недовольно поморщился. – На империке это звучит, как кашель шахтера, больного легочной гнилью. Вот, послушай.