Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 41)

Открыв дверь штурмана, нирин устроился на сиденье, сняв с предохранителя винтовку и вытряхивая снег из сапог. – Чисто. Ни следов, ни меток, ни даже ловушек. Только стреляная гильза марсианских мастеров неизвестного происхождения. Вот ей богу, они как будто улетели! А у тебя какие новости? Может твой ледяной сосед был настолько любезен, что оставил нам записку и пару фотографий?

Вергилий хмыкнул, поворачивая планшет к Гриму. На экране светилась сложная схема с точкой в центре.

– Примерно. Фотографий не обнаружил, но я вытащил из его терминала лог последних координат. Его даже не обыскали. Пришлось правда позаниматься пилкой льда в домашних условиях, но зато и результат на лицо. Иван Степанович Огнёв. Житель Стальной дороги. Вряд ли он сам тут решил повисеть потехи ради, так что информация Ираэля точная.

Грим молча кивнул, его взгляд стал острым, цепким. – Значит, едем в гости. Надеюсь, нас там ждут мирные люди и горячий чай.

Вергилий убрал планшет, перевел взгляд на Грима. Сарказм в его глазах сменился холодной решимостью.

– Или холодные тела. В любом случае, ответы мы получим.

Он завел двигатель. Глухой рык мотора нарушил лесную тишину, спугнув ворону с ближайшей ветки. Вездеход плавно тронулся с места, развернулся и, подминая под колеса хрупкий наст, покатил по заснеженной колее, увозя двух Искателей прочь от мертвого дерева – навстречу новым загадкам и новой опасности.

Уже запустив двигатель, Вергилий повернулся к Гриму спросив, – Кстати, у тебя сеть нормально работает?

– А что? Эло беспокоится где его годовой встречатель караванов? – улыбнулся Гримм, но посерьёзнев ответил, – Нет, у меня все нормально.

– Понятно… – протянул капитан, – А у меня что-т глючит. Может буря какая глушит. Ну глушит и глушит. Главное, чтобы дело нам не сорвала, да?

– Абсолютли, – кивнул Гримм и повернулся к окну. Ему нравилась открывавшаяся снаружи местность. Надоевшее во время пути в Олимп море бархатной травы сменились холмистой, каменистой равниной, прорезанной неглубокими оврагами. И что, удивительно, лесом. Непролазные джунгли Крипсо, его родного мира, где гигантские деревья, сплетаясь кронами, создавали вечный зеленый полумрак, а воздух был густым, влажным и сладковатым от запаха гниющих заживо орхидей и цветущей мякоти хищных лиан. Там жизнь бушевала, кипела, пожирала саму себя, и каждый шаг мог стать последним – будь то в чаще, полной ядовитых тварей, или в мутных водах, где таились щупальца подводных охотников.

Здешний лес был иным. Суровым, молчаливым и по-своему прекрасным в своей аскетичной строгости. Редкие, корявые сосны и низкорослые лиственницы цеплялись корнями за серые, поросшие мхом камни, будто спасаясь от пронизывающего холода, что, Грим не сомневался, вернется сюда с заходом солнца. Воздух, чистый и колючий, пах влажной хвоей, прелой листвой и дымком далеких пожарищ – запах, ставший для Заполярья таким же обычным, как запах озона после выстрела. Ночной снег, еще белевший в тени оврагов и у подножия деревьев, быстро таял под бледными лучами Электрума, обнажая черную, вязкую землю и превращая дорогу в колею из жидкой грязи.

– «Тихий край, – мысленно усмехнулся Грим. – Никакой жаркой тени, никакой духоты. Один чистый, колкий холод.».

Ему нравилась эта перемена. Джунгли были яростным, но привычным испытанием. А эта спящая громада Заполярья, таящая угрозу в своем безмолвии, бросала ему новый, интересный вызов. И он был готов его принять.

Вездеход, пробиваясь сквозь тяжелые от воды сугробы, наконец выбрался на расчищенную площадку на окраине поселения. Но пасторальной картины «Стальной дороги» перед ними не предстало.

Деревня была разгромлена. Несколько домов на въезде представляли собой обугленные скелеты, из которых ещё поднимались тонкие струйки дыма. Окна в уцелевших избах были выбиты, на серых бревенчатых стенах зияли свежие зарубки от пуль и осколков. По улице, утопая в грязи, смешанной с пеплом и снегом, валялись перевернутые телеги, разбитая утварь, обрывки одежды. Воздух был густым и горьким от запаха гари, смешанного с чем-то тяжелым и знакомым Гриму – запахом тлена и пороха.

Но, к его удивлению, деревня не была мертва. На центральной площади, у покосившегося колодца, тесным кругом столпились выжившие – человек двадцать, не больше. Оборванные, испачканные сажей и пылью боя, они казались потусторонними существами или призраками на фоне пожарищ. В центре этого круга, опираясь на кусок обгоревшей арматуры, стоял их староста – такой же изможденный и опаленный огнем. Их позы выдавали смертельную усталость, но низкие, сдержанные голоса и сосредоточенные взгляды, на мгновение скользнувшие по броне подъехавшего вездехода, говорили лишь об одном – они решали, как жить дальше.

Вергилий, сидевший за рулем, нажал на ручник, тормозя вездеход. Скептически осмотрев толпу, он сплюнул и повернувшись к Гриму сказал:

– Проблема. Не думаю, что нам сейчас стоит влезать в их тяжелое положение. Крестьяне сильно нервничают, когда их дома жгут.

– А что делать? – невозмутимо поинтересовался Гримм, – Как нам бандитов искать? Или предлагаешь аккуратно объехать толпу и катиться дальше?

– Ну да. Бандитов они тебе сразу укажут, – съязвил Вергилий. – Ты да я. Самые что ни есть бандиты. Еще и из бросившей их в трудное время банды.

– Я их не бросал. Но как знаешь, а я пойду пообщаюсь – и хлопнув дверью Гримм направился к заметившей его толпе.

Перемахнув через борт вездехода Грим шагнул навстречу толпе, подняв открытые ладони – старый, как мир, жест, показывающий отсутствие враждебных намерений. Селяне, оторвавшись от бед насущных рассматривали его.

– Мир вам, граждане! – крикнул нирин, замечая на себе недовольные взгляды

– Смотри-ка, братва! Олимпийцы! – крикнул коренастый мужик с перевязанным плечом. – Приехали на всё готовенькое посмотреть? Или долги собирать?

Шёпот прошел по кругу, сразу став громче и злее. Взгляды, полные усталости секунду назад, вспыхнули ненавистью. Грим краем глаза заметил, как Вергилий, оставшийся у вездехода, медленно, почти лениво опустил руку на приклад своего карабина, висевшего на ремне. Нехороший знак.

– Друзья! – Грим не повысил голос, но сказал так, что его было слышно всем. – Мы здесь не долги считать, а бандитов искать. Тех самых, что деревню вашу в бублик свернули.

– Знамо дело, искать! – язвительно бросила женщина в порванном платке. – Искать будете, пока мы тут своих хороним! А найдёте – прирежете и уедете. Как всегда. А нам как жить?

Народ загудел, подтверждая. Несколько мужчин сделали шаг вперёд. И вооружены они были довольно не плохо: карабины, ножи, лазерные пистолеты… Ситуация накалялась с каждой секундой. Грим понимал, что-либо он сможет выйти из неожиданной тёрки миром либо тут начнется стрельба. – «Только бы Вера не сорвался. – подумал он, – Последнее что мне нужно это слава скандалиста и беспредельщика. Нет. Все же путешествовать с хакером было легче. Он хотя бы пытался мыслить рационально. Даже несмотря на неумелость. Хм, мыслить рационально…»

– Погодите, а что изменилось? – вдруг громко и с неподдельным любопытством спросил Грим, оглядывая толпу, – Нет, я не смеюсь над вашими проблемами и не пытаюсь оскорбить – помилуй, Исса. Но подумайте: Вы все так же под защитой Олимпа, скоро к вам прибудет помощь и материалы, и солдаты для дополнительной защиты. Олимп вас не бросит, поддержит, поможет отстроиться. А обидчиков ваших мы найдем и уничтожим. Так есть ли причины для ненависти? Вернее так: есть ли причины ненавидеть нас?

В толпе на секунду воцарилось недоумённое молчание. Кто-то даже фыркнул.

– Да-а. Ну и циники вы, олимпийские… – пробурчал тот же мужик, но уже без прежней злобы.

– Выживальщики, – поправил его Грим с лёгкой ухмылкой. – В дороге очень ценится. Бывает в пути едешь и злишься на ухабы, а потом смотришь вокруг – а у обочины машина на кирпичах стоит. И думаешь: «А ведь у меня-то хоть колёса на месте».

Несколько человек невольно улыбнулись. Абсурдность ремарки вскрыла нарыв общего напряжения.

В этот момент вперёд вышел староста, тот самый, что опирался на обгоревшее древко. Его лицо было измождённым, но взгляд – твёрдым.

– Хватит базар разводить – тихо, но властно сказал он, и толпа сразу притихла. – Слова твои, серый, как стрела бьёт сразу в цель. И цинизм твой нам сейчас милей ложного сочувствия. – Он тяжёлым взглядом обвёл своих людей, словно приказывая им успокоиться. – Звать меня Степан. Если вы и вправду бандитов ищете, тогда вам с нами по пути. Пойдемте в дом. Знаем мы немного, но что сможем. – Он кивнул в сторону своего уцелевшего, но покорёженного дома на окраине. – Расскажем, что видели. Только с условием.

– Я весь во внимании, – кивнул Грим.

– Узнаете, кто это сделал и с нами поделитесь. Не для мести конечно… – Степан горько усмехнулся, так… Для памяти. Чтобы знать, кого в спину проклинать, покуда новые дома ставим.

– Честно и прямо, – без раздумий согласился Грим. – Только вот друга моего подождем. Он в опознавательной работе больше меня смыслит.

Степан изучающе посмотрел на него, потом кивнул и, не говоря больше ни слова, поволок свою раненую ногу к дому. Грим обернулся к Вергилию и сделал едва заметный знак рукой: «Всё чисто, иди сюда». Тот, не меняясь в лице, снял руку с карабина и неспешной, развалистой походкой направился к ним, его глаза холодно сканировали расступающихся поселенцев.