Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 29)

Феликс посмотрел на дверь, потом на Гошу. Тот ободряюще кивнул. землянин сделал шаг, другой, вынув из кармана планшет-коммуникатор, подарок Эло. Металл был холодным. Он задумался на мгновение, глядя на свое искаженное отражение в матовой поверхности двери, а затем нерешительно приложил устройство к панели.

Раздался тихий, мелодичный щелчок. В толще двери что-то сдвинулось, и она беззвучно отъехала в сторону, открывая черноту за ней.

– Удачи там, внутри, – услышал он за спиной голос Гоши. – Надеюсь Аметист тебе понравится…

***

Нейронные чипы на Заполярье – это не просто инструмент, а часть местной экономики, криминала и личной идентичности. Подавляющее большинство заключенных и колонистов имеют хотя бы базовый имплант, служащий удостоверением личности, кошельком на землях республики и примитивным средством связи. Однако за казённым интерфейсом скрывается теневая индустрия. Чипы перепрашивают, перепродают, на них пишут контракты и долги, а иногда – стирают владельца, оставляя лишь «болванку» для отмывания криминальной истории и подделки личности. Отдельную ценность представляют чипы с нетронутыми нейрологическими записями, «эхом» последних мгновений жизни. Их покупают одержимые, коллекционеры и те, кто ищут улики, ведь чип мертвеца может рассказать куда больше, чем живой свидетель. Но такие чипы не безопасны: любое взаимодействие с чужим «эхом» карается не только Легионом, но и неписаными законами улиц, ибо тот, кто входит в сознание убитого, рискует никогда из него не вернуться.

(Первый справочник Заполярца)

Феликс сделал глубокий вдох и переступил порог. Дверь бесшумно задвинулась за его спиной, окончательно отрезав от Гоши и того подобия нормальности, что оставалось снаружи. Воздух здесь был еще холоднее и казался неестественно сухим. Длинный коридор был погружен в полумрак, его стены сплошь состояли из серых технологических панелей, мерцающих разноцветными индикаторами. На уровне пола бесшумно сновали небольшие роботы-уборщики, похожие на металлических тараканов, их сенсоры мягко светились в темноте. Они огибали его ноги, абсолютно не интересуясь пришельцем. Он двинулся вперёд, предполагая, что главный зал должен быть где-то дальше. В полумраке он видел, как коридор несколько раз ответвлялся, создавая запутанный лабиринт. Все двери были идентичны – матовые, без опознавательных знаков. Феликс, полагаясь на интуицию, свернул налево и уперся в тупик с единственной дверью, которая, в отличие от других, была чуть приоткрыта, пропуская наружу мерцающий синий свет.

Любопытство пересилило осторожность. Он тихо подошёл и заглянул внутрь.

Комната была небольшой, больше похожей на мастерскую или испытательный стенд. В центре на низком пьедестале стоял сложный аппарат, напоминавший гибрид алхимического реторта и высокотехнологичного реактора. Стеклянные колбы и трубки, оплетенные жгутами оптоволокна, образовывали замкнутую систему, по которой медленно циркулировала мутная, болотного цвета жидкость. Она бултыхалась по стенкам сосуда оставляя на них черные осадочные разводы и следы ржавчины, но по мере прохождения через серию фильтров и излучателей, испускавших мягкое ультрафиолетовое свечение, жидкость на глазах становилась всё прозрачнее, и на выходе из аппарата в последнюю колбу струилась кристально чистая вода.

Феликс завороженно смотрел на этот процесс. В мире Заполярья, где ресурсы были на вес золота, такая эффективная система очистки была сродни чуду. Он представлял, как подобные установки могли бы обеспечивать водой целые кварталы, спасая людей от болезней и обезвоживания.

– Мое последние изобретение. Прототип атмосферного гидроконденсатора и рециклера седьмой серии, – раздался рядом ровный, синтезированный голос.

Феликс вздрогнул и резко обернулся. Рядом с ним замер один из роботов-уборщиков, но на этот раз его оптический сенсор был пристально направлен на Феликса.

– Техника республики была недоработана и могла представлять угрозу для работников всех систем городской инфраструктуры. Это же устройство кроме своих первоочередных задач извлекает остаточную влагу из систем вентиляции и рециркулирует технические жидкости, – продолжил робот, без всяких предисловий. – Коэффициент полезного действия – девяносто четыре и семь десятых процента. Я сконструировал его для обеспечения водоснабжения нового жилого сектора «Дедал». Анализ показал, что строительство отдельного водовода от ледников Нексуса экономически нецелесообразно. Данное решение эффективнее. При целесообразном использовании и разумном подходе такие системы будут установлены в каждом доме.

Робот на мгновение замолчал, слово обрабатывая данные.

– Однако, ваше нахождение в данном секторе не санкционировано. Я ожидаю вас в основном вычислительном зале. Пожалуйста, проследуйте за прототипом.

Машина развернулась и поползла обратно в коридор, не сомневаясь, что её послушаются. Феликс бросил последний взгляд на аппарат, в котором рождалась чистая вода. Неважно какими замыслами руководствовался создавший ее мастер, но забота об общественном благе сотен людей и нелюдей казалась Феликсу самым лучшим применением такого гения.

Он без возражений повиновался безмолвному приказу робота и пошел за ним, оставив за собой комнату с тихим чудом пресной воды.

Они шли вперед, пока коридор не вывернул в просторное, круглое помещение. Воздух здесь был не просто холодным и сухим, он был наэлектризован тишиной, которую нарушал лишь едва слышный шепот кулеров и щелканье клавиш. Феликс замер, давая глазам привыкнуть к тусклому синеватому свечению. Лаборатория была больше похожа на склеп или святилище данных. Помимо дуги мониторов, стены были испещрены открытыми технологическими панелями, обнажавшими жгуты разноцветных проводов и мерцающие кристаллы процессоров, похожие на застывшие черные льдинки. В воздухе парили несколько голографических интерфейсов, показывающих трехмерные модели сетевых узлов Олимпа, которые медленно вращались, подобным планетам в миниатюрной солнечной системе.

В центре этого цифрового водоворота, спиной к нему, стояла худая, почти неестественно вытянутая фигура – кибернавт перехватчик.

Двухметровый инопланетянин был облачен в простой серый комбинезон. Его кожа, серебристая и глянцевая, как жидкий металл, отражала мерцание экранов, отчего он казался существом, сотканным из самого холода и информации. Он не двигался, лишь его длинные, тонкие пальцы с четырьмя суставами порхали по голографической клавиатуре. Раздавался тихий, щелкающий поток речи на его родном языке – звуки, лишенные тепла и эмоций, практически не отличимый от треска серверов и больше похожие на падение капель воды в металлическую чашу.

Феликс замер у входа, не решаясь прервать. Его взгляд скользнул по мониторам, пытаясь уловить суть. И вдруг зацепился за один, в углу. На нем мигал знакомый по университетским учебникам, тревожный красный символ – знак несанкционированного доступа, вторжения незарегистрированного устройства в периферийную сеть Олимпа.

Этого еще не хватало, – мелькнуло у него в голове. Инстинкт взял верх над осторожностью.

–У вас тут вторжение в сеть, – тихо произнес Феликс, указывая на монитор. – В периметре. Неопознанный источник.

Щелканье прекратилось. Перехватчик медленно, с почти механической плавностью, повернул голову. Его лицо было удлиненным, с большими, полностью черными глазами, лишенными белка и зрачков. Словно угольки, вмурованные в полированный металл. Ни тени любопытства или удивления.

– Я в курсе, – голос его был ровным, без вибраций, словно синтезатор речи. – Вероятность девяносто семь с половиной процентов, что один из караванщиков пронес зараженный терминал. Или купленный на барахолке сувенир или какую-нибудь… – кибернавт пощелкал пальцами словно вспоминая слово, – …Какую-нибудь «новую игрушку». Смертные непозволительно сильно любят всякого рода безделушки. – Он произнес это слово с легким оттенком того, что у других можно было посчитать презрением. – Угрозы системе они не представляют. Контрразведка уже предупреждена и найдет нарушителя безопасности уже завтра.

Перехватчик, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону и только теперь Феликс увидел, что от портов, вживленных в металлическую кожу вдоль позвоночника, к центральному интерфейсу тянулись тонкие, оплетенные оптоволокном кабели. Существо было подключено к лаборатории, являясь ее неотъемлемой частью. Черные глаза кибернавта безразлично скользнули по Феликсу с головы до ног, будто сканируя его.

– Мое имя Аметист. По крайней мере так меня называют в этом убежище. Мне поручено Архонтом проверить ваши навыки и передать тебя этот инструмент, – он не стал тянуть с прелюдиями. Его левая рука скользнула по столу и взяла небольшую матово-черную коробку. Он открыл ее, – Надеюсь ты знаешь, что это и мне не придется объяснять такой примитив.

У Феликса перехватило дыхание. Внутри, на мягком черном пластике, лежало устройство, которое он знал лишь по коринкам в университете и статьям Уголовного Кодекса Земли. Свернувшийся в спираль блестящий металлический щуп передатчик. – Интрудер!

– Именно. Тебе повезло. На Земле на сколько мне известно полагается несколько статей за его хранение, введи его в свой интерфейс – безразличным тоном скомандовал Аметист, протягивая коробку. Феликс машинально взял ее. Устройство было холодным и невероятно легким. Когда его пальцы коснулись щупа он будто ожил, разворачиваясь и изгибаясь. Поддавшись каким-то настройкам в голове, Феликс закатал рукав левой руки, обнажив импланты и не до конца понимая, что делает поднес червя к руке. Устройство завибрировало и вывернувшись ткнулось ему в руку исчезнув где-то под складками, кожи металла и проводов. Не было ни боли, ни даже щекотки. Он почувствовал легкое, почти неосязаемое присутствие – как будто в его собственном ментальном пространстве появилась чужая, спящая тень. Тень, которую в любой момент можно было призвать. В углу виртуального интерфейса появился новый призрачный флажок. Потянув за него, Феликс увидел новые сигналы и возможности – аппарат подключился.