Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 26)

Молча слушая Элизабет поразилась его отрешенности. Слова как ей сначала казалось дикого человека Асая были не безумными приказом или желанием наживы, а холодным, взвешенным планом. Будто бы он руководил спецподразделением Легиона, а не бандой кочевников.

– Сбор через два часа. Выходим на закате. Думаю, к вечеру селяне будут более сговорчивы и менее опасны. И передайте брату и его шпионам мою благодарность.

Генералы, согласно кивнув, стали один за другим выходить из юрты, чтобы отдать распоряжения. Асай остался сидеть, глядя на огонь в очаге. За стеной послышались крики команд и приказов. Лагерь вокруг постепенно преображался. Тихий гул дел сменился радостными криками, свистом и лязгом оружия. Приближалась буря, и Элизабет, стоя в центре зарождающегося урагана, чувствовала, как уголёк внутри нее начинал медленно, но, верно, разгораться. Закончив разливать напитки, замерла в ожидании.

Тишину в стойбище разорвал рев моторов. Элизабет вышла из шатра и замерла, наблюдая, как отлаженный механизм приходит в движение. Десять машин, похожих на хищных насекомых, выстраивались на краю лагеря. Бойцы, еще недавно мирно что-то проверявшие в своих стальных конях, теперь с холодными лицами проверяли оружие. Воздух звенел от невысказанного напряжения и предвкушения.

Она сидела рядом с хозяином во главе отряда. Асай, встав в своей открытой машине, поднял вверх сжатый кулак. Набег начинался.

Колона машин помчалась в пустоши. Ветер хлестал ей в лицо, а в ушах стоял оглушительный рев двигателя. Наконец, впереди, в долине, показались огоньки. С этого расстояния оно выглядело идиллией: маленькие домики, угасающие огни, тишина, нарушаемая лишь лаем собак.

Она увидела, как один из бандитов поднял на их машине флаг – тёмное полотнище с изображением бледного черепа.

Атака была стремительной и неумолимой. Пастораль рассыпалась, как песочный домик. Колеса их машины подняли облако пыли пугающее больше оружие. В них полетели первые беспорядочные выстрелы из деревни, но никого не задели. Добравшись до первых домов люди Асая высыпали из машин и, не спеша, словно на учениях, начали зачистку. Элизабет слышала негромкие команды, короткие очереди, а потом и крики. Это были не боевые кличи защитников, а крики ужаса и боли.

Выбравшись из машины, Асай неспешно двинулся вглубь деревни. Из-за угла ближайшего дома выскочил человек в потертом, но прочном на вид бронежилете, в шлеме, с автоматическим карабином в руках. Он был явно не ополченцем – движения быстрые, четкие, ствол в руках не дрожит. Может бывший солдат или перебежчик Легиона. Увидев Асая, он не стал кричать, а сразу открыл прицельный огонь. Пули застучали по доспеху бандита, отскакивая рикошетами. Асай лишь ускорил шаг, закрываясь бронированным предплечьем и извлекая из висящих на поясе ножен меч. Оружие было не простым: длинная полоса темного не отражающего свет металла, пронесся по воздуху короткой дугой. Удар был таким быстрым, что Элизабет почти не увидела его. Карабин защитника, рассеченный пополам упал на землю. Рядом с ним упали отрубленные по запястья руки. Мужчина застонал, качнулся и рухнул на землю. Асай двинулся дальше, не обращая внимания на результат, проводя пальцем по идеально гладкому клинку и улыбаясь. С лезвия скатилась единственная алая капля. Элизабет почувствовала, как у нее, привычной к ужасам бандитской жизни, непроизвольно свело желудок.

Она сидела, вцепившись пальцами в пластик двери, не в силах отвести взгляд. Деревню окружили за считанные минуты. Жителей – стариков, женщин, мужчин – выталкивали из домов и сгоняли на площадь. Элизабет видела их лица: застывшее непонимание, страх, пустоту. Это были не солдаты, не бандиты. Это были землепашцы. У нее поневоле сжалось сердце, когда мимо протащили окровавленное тело охранника, котором даже не успел надеть бронежилет.

Грабеж шел методично и без суеты. Из домов выносили не только мешки с зерном, но и компактные гидропонные установки, блоки питательных концентратов. Двое бойцов с портальными резаками вскрыли стальной складской контейнер, откуда потащили ящики с патронами для винтовок и новые энергоячейки для техники. Кто-то выкатил из гаража заправленный топливом грузовой ворон и тут же начал перегонять его к своей колонне. Со стороны мастерской донесся шипящий звук плазменного резака, вскрывающего сейф, – оттуда достали набор редких инструментов и портативный генератор. Все это сносили в общую кучу на площади, где другие бойцы сортировали и грузили трофеи в грузовики. Асай прогуливался по улице в компании довольного Йована и семенившего за ними старосты. Старый мужчина с седой бородой сквозь слезы рассказывал, где что лежит, открывал двери складов и замеченные грабителями погреба с зерном и мясом. Несведущий человек мог бы принять его действия за предательство, но Элизабет понимала, что такое содействие – единственный способ уцелеть как ему самому, так и подвластной ему деревне.

Они подошли к последнему складу – низкому бетонному бункеру, явно довоенной постройки. Стальная дверь была уже облеплена брикетами пластита. Трофим, специалист по взрывчатке, заканчивал подключение детонатора.

Асай окинул взглядом подготовку и повернулся к своему бойцу.

– В чем задержка?

– Дверь бронированная, петли из композита, – доложил Трофим. – Без шума не вскрыть. Только так.

– Понятно.

Асай медленно повернулся к старосте. Ухмылка исчезла с его лица.

– Ты меня подвёл, старик. Сказал, все склады открыты.

Староста, бледный как полотно, замотал головой.

– Я и забыл про этот! Ключ потерян, мы им не пользуемся!

– Не пользуешься? Или скрываешь что-то? – Асай мягким движением взял старосту за шиворот и прижал его лицом к холодной стали двери, прямо над зарядом. – А теперь подумай ещё раз. Где ключ?

Старик попытался вырваться, упереться руками в доспех Асая, но его силы были несопоставимы с железной хваткой воина. Он лишь бессильно заскребся пальцами по полированной стали, его дыхание стало частым и прерывистым от ужаса.

– Нету… – выдавил он, захлебываясь. – Не убивайте! Склад пустой! Я клянусь!

Асай посмотрел на него несколько секунд, изучая его лицо. Потом сказал: – И вправду не врешь. Но мину то мы уже прикрутили. Не пропадать же добру.

Он отшвырнул старосту от двери, и тот, споткнувшись, упал в грязь. Асай не глядя взял у Трофима детонатор и нажал кнопку.

Оглушительный хлопок разорвал тишину, ослепительная вспышка на мгновение окрасила все в белый цвет. Дверь с грохотом сорвалась с петель и рухнула внутрь, выбросив облако едкой пыли.

Элизабет зажмурилась, сердце бешено колотилось. Когда дым рассеялся, она увидела Асая. Он стоял на том же месте, лишь слегка развернувшись и прикрывшись согнутой в локте рукой. На его доспехе не было ни царапины. Он отряхнул рукав, рассмеявшись. Короткий смешок перерос в громкий, искренний хохот, который эхом разнесся по опустевшей деревне.

Этот смех долетел до Элизабет. В нем не было ни злобы, ни ярости. Только чистая, безразличная жестокость и жажда зрелища. Она слабо улыбнулась. Максим умер не зря. Всю свою жизнь она хотела найти того, кто избавит ее от любых забот, чье одно лишь слово станет для нее щитом. И, кажется, Асай был именно тем, кого она ожидала встретить.

Глава 12

Солнце еще только поднималось над куполами Олимпа, окрашивая белоснежные стены и идеальные улицы в нежные персиковые тона. Феликс сидел на подоконнике в гостиной своей новой квартиры и смотрел, как просыпается Олимп. Уникальный город, построенный на задворках галактики стремлением одного человека. Сонный, неуклюжий, почти нереальный. Ни криков, ни грязи, ни безликой суеты мегаполисов. Только ровный гул систем жизнеобеспечения да редкие в этой части города одинокие фигурки дворников-автоматов. Но и этот город таил свои тайны, которыми умел удивить неготового чужака.

После разговора с Эло двое бесстрастных охранников вывели его во внутренний двор ратуши, усадили в гладкий, бесшумный электрокар и куда-то повезли. Феликс молча смотрел в окно с любопытством разглядывая здания и улицы. Все вокруг было не такое как дома в Прадене. Чувствовалось что над чертежом города сидел гениальный, но не знакомый с земными примерами архитектор. Несколько раз повернув машина замедлила ход, проплыла мимо ряда ухоженных, разношерстных, фасадов домов и свернула в арку между двумя пятиэтажками. И тут его будто ударило током. Как только машина остановилась он выпрыгнул наружу и остановился оглядываясь, не веря своим глазам. Его привезли во двор. Самый обычный, земной двор, каких тысячи в спальных районах бывшей Восточной Европы. Пятнистый от старости асфальт, кривые тропинки, протоптанные по диагонали к подъездам спешащими жильцами. Ржавая ракета-качалка, погнутая паутинка и песочница с облупившейся синей краской. Из раскрытого окна на первом этаже доносились звуки поп-музыки и чьи-то бытовые разговоры да детские вопли. Лишь пыльный воздух олимпийского плато, да редкие роботы – дворники разрушали погружение в прошлое.

– «Антураж начала двадцать первого века… Что происходит? Я сплю?» – пронеслось в голове Феликса. Окружение было непохоже ни на тюремный блок, ни на строгий каменный панцирь Нексус Прайма, ни на выполненный в нью-готическом стиле главный район Олимпа. Даже на земле таких дворов уже не осталось. Всё было будто из прошлой жизни.