Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 25)

Шелест войлока заставил ее вздрогнуть. В шатер вошел Асай. Он был невысок, но широк в плечах, его движения были лишены суеты, полны сберегаемой силы. Смуглое, скуластое лицо с уникальными для его народа, широкими пронзительными глазами казалось высеченным из дерева. Он не был похож на сказочное чудовище. Но был еще хуже. Он был человеком Заполярья.

– Я вижу моя птица уже проснулась, – его голос был мягким и зычным, он говорил на ломаном, но понятном языке Легиона. – Так что же на солнце не выходит? В шатре сыро и душно.

Он подошел и остановился перед ней, заслонив свет от очага. Элизабет не подняла на него глаз. Она узнала эту игру.

– Встань, – скомандовал он мягко, но так, что ослушаться было невозможно.

Она поднялась, чувствуя, как затекают ноги. Асай медленно обошел ее вокруг, словно породистую лошадь. Его пальцы коснулись ее спутанных волос.

– Не умыта, не чёсана. Будто бы я о тебе не забочусь.

Он говорил это без злобы. Она была его вещью. Трофеем, который по непонятной для нее причине он не стал ломать сразу, а оставил при себе, дав сомнительный статус «женщины главаря».

– Ты все еще хочешь меня убить? – спросил он внезапно, останавливаясь перед ней.

Элизабет молчала. Отвечать на такой вопрос утвердительно ей казалось небезосновательно опасным.

– Я вижу это в твоих глазах, – Асай хмыкнул. – Ты ненавидишь всех кроме себя. Мне это нравится. Не зря я тебя выбрал. Наши дети будут достойными ханами.

Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову. Его взгляд был игривым и изучающим. – Сопротивляйся мне. Покажи мне свой характер.

Она ничего не ответила. Асай вздохнул, будто бы его это расстроило, но продолжил: – Сегодня ко мне придут гости. Ты будешь прислуживать нам за столом, подавать еду и вино, радовать нас красотой своего лица. Когда закончишь будешь стоять и молчать, как приличествует жене. Поняла?

Элизабет кивнула, сглотнув ком в горле. Это была ее роль. Немая, красивая тень при властителе. Часть интерьера его чистого шатра. Унизительно ли? Бесконечно. Однако в этом унижении была своя, извращенная гордость. Она была не в общей яме с другими пленными, чьи крики иногда доносились по ночам и не была слугой. Она ела с его стола, спала в его постели, развлекала его и потакала его желаниям и пока он видел в ней ценность, она была жива. Кто-то бы назвал ее глупой гедонисткой, но такая жизнь была ей не в тягость. Особенно если не думать о будущем и не строить великий планов.

– Поняла, – прошептала она.

Асай отпустил ее, довольно хмыкнув. – Умойся, оденься в то красное платье что выдали тебе мои слуги и составь мне компанию за завтраком.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Элизабет, подобно призраку, выскользнула из шатра в просыпающийся лагерь. Воздух был холодным и свежим, пах свобода, которой у нее не было. Она была пленницей, рабыней и игрушкой. Сделав пару упражнений и умывшись в заполненной ща ночь бочке с талой водой она вернулась к своему «мужу».

Завтрак был таким же молчаливым и подверженным негласному ритуалу, как все в этом шатре. Асай ел вареное мясо с лепешками, обмакивая их в общую пиалу с соленым чаем. Элизабет сидела напротив, на отдельном низком столике, и ела ту же еду. Это была еще одна часть его странной милости – он не кормил ее объедками, но и не сажал с собой за один стол. «Хан не может сидеть за столом с женщиной». Так сказали приставленные к ней рабыни. Она была одновременно и гостьей, и пленницей, и экспонатом.

– Ешь давай – приказал он, не глядя на нее. – Еще заболеешь – потеряешь красоту. А моя жена должна быть красивой!

И она покорно ела. Никак не реагируя на его сомнительные комплименты. Мясо было жестким, чай – странным на вкус, непривычным, но тем не менее сытным.

Когда трапеза закончилась, Асай отпил вино из рога и отставил его в сторону.

– Вставай, птица. Пойдешь к врачу, – сказал он, подавая ей руку, помогая подняться. – Я сообщил ей о твоем приходе. Она даст тебе мазь для рук. Твоя кожа грубеет. Мне это не нравится.

Поручение было простым, но выход за пределы его шатра всегда был событием. Элизабет молча встала, чувствуя на себе его оценивающий взгляд. Он вышел из шатра первым, направившись к своему джипу и стоящим у него людям. Всё здесь происходило только под его полным контролем.

Выскользнув из шатра, она вдохнула воздух, пахнущий дымом, грязью и свободой, которой не могла воспользоваться. База простиралась по широкой горной долине, утопая в утреннем тумане. Это был не хаотичный табор, а правильный лагерь-колесо. В центре – большая площадь для сборов, а по кругу, словно спицы, располагались ряды таких же чистых, строгих шатров. Повсюду царила деятельность: редкие женщины что-то чистили и готовили, мужчины чинили машины и проверяли оружие. Дисциплина чувствовалась даже в этом.

Элизабет двинулась вглубь стойбища, к дальним шатрам, где как она знала обитает местный медик. Она старалась смотреть прямо перед собой, чувствуя на себе десятки глаз – любопытных, враждебных, похотливых. Ее красное платье было маяком в море брони.

Вдруг из-за груды ящиков с провизией вышел коренастый воин с перекошенным от самогона и злобы лицом.

– О, смотрите, птичка хозяина вылетела из клетки, – просипел он, перегородив ей дорогу. От него разило перегаром. – Куда это ты собралась, красавица? Хочешь, я тебе дорогу покажу? Прямо в мой шатер.

Он протянул руку, чтобы схватить ее за волосы. Элизабет отпрянула, сердце заколотилось где-то в горле. Кричать? Но кто поможет? Все вокруг лишь смотрели, некоторые с усмешками.

– Не трогай меня, – выдохнула она, пытаясь увернутся от захвата.

– А ты кто такая, чтобы приказывать? Капитан никогда раньше не возражал. – воин рассмеялся и сделал новый выпад. Но его руку на полпути перехватила железная хватка. Асай был стремительным и сильным. Он, появившийся словно из ниоткуда, не стал читать проповеди. Он с силой вдавил пальцы в запястье солдата, заставив того завыть от боли.

Асай стоял, его скуластое лицо, как всегда, усмехалось.

– Эта моя женщина. А не общая девка, Колесник – произнес он так, что слова прозвучали на всю округу, внезапно затихшую. – Смотри на нее дальше – и ослепнешь.

Солдат, заливаясь кровью, что-то мычал, кивая в ужасе.

Асай повернулся к Элизабет. В его глазах не было ни гнева, ни беспокойства. Лишь холодное любопытство. Но несмотря на это она с удивлением и ужасом ощутила благодарность к этому человеку.

– Иди, – сказал он просто. – Выполняй поручение.

Шатер медика оказался таким же чистым, но куда более тесным, заставленными сундуками с загадочными значками и полками, уставленными склянками с лекарствами. Внутри, за низким столиком, сидела пожилая женщина и что-то разглядывая в маленький микроскоп.

– Эй! Я за мазью пришла, по приказу Асая – сказала Элизабет, не зная гордится своей ролью посыльной или нет.

Оторвавшись от окуляра, женщина подняла голову, взглянув на Элизабет и лицо ее расплылось в самой доброй, почти материнской улыбке, от которой на мгновение стало тепло и спокойно. Но это мгновение мигом оборвалось, когда Элизабет заметила ее зубы – мелкие, частые и неестественно острые, как у глубоководной рыбы или небольшой акулы. Эта улыбка была нечеловеческой.

Женщина кивнула, достала из-под стола тюбик какого-то крема и протянула его.

– На, дитя. Втирай на ночь не жалея. Отлично смягчает. Думаю, наш повелитель оценит.

Элизабет машинально взяла мазь, не в силах отвести взгляд от ее рта.

– Вы… кто вы? – сорвалось у нее, нарушая все запреты.

Женщина наклонила голову, и ее хищная улыбка стала еще шире.

– Не видела таких раньше да? Заполярная, я. Коренная. Мои соплеменники редко покидают планету. Только здесь нас встретить и можно. – ответила она, и в ее глазах плеснулась тысячелетняя тьма Заполярья.

Обед с гостями проходил в большой походной юрте, поставленной рядом с шатром Асая. Элизабет, переодетая в чистое красное платье, разливала вино в пиалы, стоя за спиной у хозяина. Она была тенью, безмолвной и прекрасной.

Трое его «генералов» – суровые, шрамированные мужчины – сидели вокруг низкого стола.

– Асай, разведка вернулась, – начал один, самый старший, с сединой в бороде. – Селение «Стальная дорога» у подножия Хребта Черепа. Олимпийцы бывают там раз в месяц, не чаще. Охрана – два десятка ополченцев с дробовиками и карабинами. Торговцы говорят, что богатое. Запасы зерна, топливо, есть небольшая мастерская.

– Шанхай, не жадничай. Мы уже набрали достаточно добычи. – заметил Асай, – У нас нет вражды с Олимпом.

– Солдаты воодушевлены, – сказал один из генералов, сидящий слева от лидера, – Будет жалко тратить их порыв в пустую. Воодушевление может перерасти в недовольство.

– Сколько поселенцев? – не глядя на него, спросил Асай.

– Сотни полторы. В основном землепашцы, несколько ремесленников.

– Сопротивление будет?

– Если кто и отважиться, то наши люди сломят защитников быстро.

Наступила пауза. Элизабет чувствовала, как воздух в юрте наэлектризовался. Она видела, как загорелись глаза у одного из молодых командиров, предвкушающих добычу и как сомнение хозяина превращается в азарт.

– Хорошо, – Асай поставил пиалу на стол. Звук был мягким, но прозвучал как удар гонга. – Думаю Зиан будет рад большей добыче. Нападаем быстро и тихо, вывозим все ценное. Сопротивляющихся – уничтожать. Простых людей грабить, но сильно не бить. И не оставлять следов. Наши флаги не поднимать. Олимп может принять меры, а брату это не понравиться. Поднимете чужую тряпку. Пусть думают, что это кто-то залетный.