Леонид Наумов – Митридатовы войны (страница 23)
Кроме того, Аппиан утверждает, что Марк Варий стал главнокомандующим у Митридата, а Люции – советниками (Арр. Mithr. 68). Правда во время войны командование войсками царь поручил Таксилу и Гермократу (Арр. Mithr. 70). Римские советники помогли царю реорганизовать пехоту по римскому образцу: «Задумав начать войну во второй раз, он ограничил свои силы и их вооружение тем, что было действительно нужно для дела. Он отказался от пестрых полчищ, от устрашающих разноязыких варварских воплей, не приказывал больше готовить изукрашенного золотом и драгоценными камнями оружия, которое прибавляло не мощи своему обладателю, а только жадности врагу. Мечи он велел ковать по римскому образцу, приказал готовить длинные щиты» (Plut. Luc. 7). Речь идет о знаменитых мечах и щитах. Меч (gladius) был короткий и обоюдоострый, с тонким острием, так что им можно было и колоть и рубить. Щит (scutum) имел полуцилиндрическую форму и был в вышину около 11,5 метра и около 0,8 метра в ширину. Деревянный остов щита был покрыт кожей и обит по краям металлом. Еще легионеры были вооружены дротиком (рilum), который состоял из толстого деревянного древка и железной части с острием, длинной полутора-двух метров. Теперь все это было на вооружении понтийской пехоты. Конница Митридата была Малой Армении (армяне, халибы, жители Фермодонта) и Северного Причерноморья (скифы, царские савроматы и др.).
В решении задачи «соединить Океан с Понтом» большое значение уделялось флоту. Мы знаем об огромном понтийском флоте и в Первой, и в Третьей войне. Мемнон называет цифру в 400 триер (Memn. XXXVII.1). Однако войны с Митридата с Римом почти не оставили нам описаний огромных морских сражений, сопоставимых по размаху и значению с Саламинским или у мыса Акций[147]. Главное назначение понтийского флота, конечно, другое – обеспечить быструю переброску войск. В Первую войну корпус Архелая на кораблях захватывает острова Эгейского моря и высаживается в Греции, по морю к нему прибывает подкрепление. Отсутствие флота – непреодолимое препятствие для Суллы, который хочет перенести войну в Азию. Аналогично выстроен и план Третьей войны. Он предусматривает комбинированные действия сухопутных сил и флота в Вифинии, Эгейском море, Испании. Цицерон был убежден, что Митридат и Серторий готовили войну «на суше и на море и велась по одному плану двумя неприятельскими армиями». Как можно понять, стратегический план войны Митридата (разработанный при участии Марка Вария) включал быстрый перенос военных действий в Средиземное море. Сначала главные силы царя должны были разгромить Котту, захватить Вифинию и главное – закрыть для римского флота Понт Эвксинский. Одновременно Эвмах, полководец Митридата, разворачивал наступление, пройдя по всей Фригии, в направлении Писидии, Исаврии и Киликии (Арр. Mithr. 75). Расчет был на то, что Азия, опустошенная поборами сулланцев, снова восстанет, и это было совершенно реально. «Азия, которая перед этим вновь испытала притеснения сборщиков податей, равно как и алчность и высокомерие размещенных в ней воинов, жила теперь новыми надеждами и жаждала предполагаемой перемены власти» (Plut. Sеrt. 24). В это же время царь, «дав войско Диофанту, сыну Митара, посылает его в Каппадокию расставить по городам гарнизоны» (Memn. XXXVII.1).
После захвата Боспора Фракийского планировался выход понтийского флота в Средиземное море и перенос военных действий в Элладу или еще дальше на запад. Еще в начале войны весной 73 г. до н. э. Митридат отправил флот в Средиземное море. Мемнон говорит, что их целью были Крит и Иберия (Memn. XLVIII). Цицерон говорил в 67 г. до н. э. про «большой и хорошо снаряженный флот, который во главе с военачальниками Сертория рвался к берегам Италии, горя яростью и ненавистью». Точной численности этой эскадры мы не знаем, но, вероятно, более 100[148]. Осенью 73 г. до н. э. Митридат отправил «десять тысяч отборных воинов на пятидесяти кораблях [под командованием] Вария, присланного к нему от Сертория в качестве главнокомандующего, а также Александра из Пафлагонии и Дионисия-евнуха». Флот Лукулла настиг их у Лемноса, то есть они вышли в Эгейское море – видимо, именно Азия и Эллада были их предполагаемым театром военных действий.
Одним из новых стратегических элементов новой войны были, как известно, пираты. Само по себе пиратство было распространено в Средиземноморье давно, но Митридат использовал его как составную часть глобальной войны. Как сообщают историки, количество пиратов выросло Первой войны, так как ими стали многие матросы (или команды?) кораблей Митридата (Plut. Pomp. 24). Можно предположить, что, с одной стороны, это были те моряки, которых царь нанял перед Первой войной и которые теперь остались без работы. Аппиана можно понять так, что Митридат просто отпустил их с кораблями в «свободное плавание», ожидая, что они продолжат борьбу с Римом. По крайней мере, он сообщает, что царь «допустил» их на море и, «когда же война стала затягиваться, их [пиратов] стало появляться больше, плавали они уже на больших кораблях». Аппиан утверждает, что сразу после Первой войны пираты начали плавать на биремах и триерах. Построить себе корабли такого класса они, конечно, быстро не могли. Это были либо собственно понтийские корабли, либо, что вероятнее, корабли (и экипажи?) союзных малоазиатских городов, которые в 88 г. до н. э. входили в флот Митридата и теперь боялись мести Рима. С другой стороны, понятно, что к пиратам могли примыкать и примыкали рабы, получившие от понтийцев свободу, беднота, которую Митридат освободил от долгов, и т. п. В Азии в 85 г. до н. э. вспыхнул социальный конфликт, и «люди, лишенные вследствие войны средств к жизни, оторвавшиеся от родины и впавшие в жестокую нужду, стали искать себе пропитания не на суше, а на море» (Арр. Mithr. 92).
Дополнительным фактором, показывающим связь пиратов с Митридатом, была религия: многие пираты были митраистами. Наконец, не вызывает сомнения, что именно Рим и римлян пираты считали свой главной целью. Базы пиратов были в Киликии и на Кипре, а по мнению историков (вероятно преувеличенном), «число разбойничьих кораблей превышало тысячу». Дело в том, что они начали сами строить свои корабли и ковать оружие. «Уже они были победителями в морском бою над некоторыми из римских полководцев, в том числе над наместником Сицилии, у самых берегов Сицилии». В результате торговые пути оказались прерваны, а экономика республики переживала кризис. «Сами римляне испытывали особенно много бедствий: их провинции находились в тяжелом положении, и сами они, при своей многочисленности, терпели тяжкую нужду» (Арр. Mithr. 94). Иными словами, даже если на военный флот римлян пираты нападать не стали бы, то и тогда экономике республики они нанесли бы серьезный ущерб. Митридату это было на руку. Пираты (точнее, часть их) действовали в прямой тактической связи с царем: именно на пиратский корабль перешел Митридат во время бури у Халкедона, пираты помогали защищать Синопу.
Считается, что накануне Третьей войны Митридат собрал 140 тыс. пехоты и 16 тыс. конницы. Под Кизиком у него было вроде бы до 300 000 (вместе с обозом). Иными словами, они устанавливают соотношение воинов и обозников как 1:1. Цифры эти преувеличены более чем в 2 раза, о чем будет сказано ниже.
В реализации этого стратегического плана Митридата и Сертория важно было выдержать темп наступления. Однако именно темп и не удалось выдержать, хотя первоначально военная удача сопутствовала царю.
Кампания 73 Г. до н.э
Армия Митридата вторглась в Вифинию и разгромила римские войска у Халкедона. Римский наместник Котта испугался сражения и скрылся за стенами крепости. Командующий морскими силами Нуд попытался остановить понтийскую армию на подступах к городу, но Митридат опрокинул его. В панике римляне бежали к Халкедону, но так как испуганная стража опустила ворота, то многие погибли под стенами. В тот же день, понтийский флот, прорвав медную цепь, вошел в гавань крепости и увел римские корабли. Остатки армии Котты были заблокированы в Халкедоне и обречены. Мемнон сообщает, что «в морском сражении их [римлян] пало восемь тысяч, четыре тысячи пятьсот были взяты в плен; из пешего войска италов пало пять тысяч триста» (Мемn. XXXIX. 2)[149]. Иными словами, это дает основание предположить, что, даже если большинство экипажей кораблей были союзники, у Котты было не меньше легиона (скорее больше – кто-то ведь оставался в Халкедоне). За пределами Вифинии при захвате городов Азии серторианец Марий действовал как представитель римской власти, сенатор. В захваченные Митридатом «города Азии… въезжал туда, окруженный прислужниками, несшими связки розог и секиры, Митридат уступал ему первенство и следовал за ним, добровольно принимая облик подчиненного. А Марий одним городам даровал вольности, другие освободил именем Сертория от уплаты налогов» (Plut. Sеrt. 24).
Однако дальше темп наступления замедлился. К Халкедону подошла армия Лукулла – 5 легионов и 1600 всадников, однако римский полководец уклонялся от боя, затягивая войну, ограничивая свободу маневра противнику. Митридат, понимая, видимо, значение темпа наступления, ночью с главными силам двинулся от Халкедона к Кизику и здесь совершил стратегическую ошибку, увязнув на несколько месяцев. С военно-технической точки зрения понтийская армия была великолепно подготовлена к осаде. Царь окружил город рвами и насыпями. Штурм планировался одновременно с моря и с суши. Талантливый инженер, фессалиец Никонид соорудил осадную башню высотой в сто локтей, а на ней была установлена еще одна башня с катапультами. С такой высоты крепостная стена полностью простреливалась. На насыпях, окружающих город, также были установлены башни, баллисты и катапульты. Стены должны были разрушить тараны, закрытые «черепахами».