Леонид Кроль – Расту куда хочу. Книга о транзитах, переездах и переменах в жизни (страница 4)

Персонажи виммельбуха. На новом месте с этого мы и начинаем быть своими среди своих. Собаки лают уже не так громко и враждебно; уже не кажется, что сосед только и думает, как бы донести на нас за неправильную парковку у дома. Чужой язык тут ни при чем или почти ни при чем. Можно быть смешным иностранцем и при этом давно своим.

Разумеется, при транзите всегда неизбежен регресс. И этот тип, который шутит с продавщицей, – это не совсем вы, «доктор философии». Но вам и не нужно быть все время доктором. Иногда жизненно необходимо быть таким вот забавным типом. Тело расслабляется, и те, возможно, немногие фразы, которые вы можете сказать, выходят сами собой и с нужной интонацией.

«Меня похвалили за знание языка, когда я знала совсем немного, почти ничего. Но я слышала, как говорят окружающие, и скопировала интонацию. Наверное, это приятно – слышать слова родного языка от иностранца, когда он произносит их точно так, как принято в этой среде». Именно так, а спряжение неправильных глаголы уже потом.

Есть такие детские книжки – виммельбухи. Один разворот – одна большая картинка со множеством мелких красочных деталей, например городская улица, площадь или целая ферма. Много людей, машин, животных, магазинчики, живые сценки. У кого-то улетел воздушный шар, кто-то покупает мороженое, знакомые встретились на улице, цветочница шутит с покупателем, водители спорят за место на парковке, и с миром все в порядке. Вообразите себя на новом месте персонажем виммельбуха, жителем маленького мира, где время катится к полудню, а потом к вечеру, год приближается к Рождеству, а потом к Пасхе. Это успокаивает и освобождает.

Где лучшие круассаны? М. пришел приглашенным директором в новый для себя коллектив и не может избавиться от ощущения давления и неприятия со стороны сплоченной группы людей. Когда я спрашиваю, в чем именно заключается враждебность, о которой М. постоянно говорит, он не может привести ни одного конкретного примера. «Не знаю, просто в воздухе напряжение, они будто бы не верят в мои способности, не полагаются на меня», – жалуется М.

Предлагаю ему обратиться к миру приматов и вспомнить о том, как формируется доверие в группе. Внутреннее разрешение на то, чтобы спокойно и «среди своих» поиграть интонациями, попробовать легкую и многократную смену дистанции в коллективе, разбавить серьезное общение шутливым, позволить себе незлобные игры. Одним словом – отойти от серьезности в сторону раскрепощенности: смолток, общие воспоминания, не перегруженные смыслом разговоры о том, где в городе лучшие круассаны, а где – флэт уайт.

Через месяц М. возвращается ко мне, чтобы похвастаться: отход от сугубой практичности и серьезности дал свои плоды.

Смотри на ботинки соседа. Одиночество в транзите противоположно чувству самодостаточности, принятию себя.

Острота одиночества как экзистенциального чувства связана с той или иной степенью потери контактов с окружающим миром. Мы отворачиваемся от мира, нам не хочется на него смотреть, ни с кем не хочется общаться. Глаза как будто повернуты внутрь. Когда субъективно находишься в этом состоянии, то находишь объективные оправдания, объективные показатели того, почему ты одинок. Поздно приехал и не занял место. Все играют в футбол, а ты не играешь, потому что ты не такой. Люди зарабатывают, защищают степени, шутят о своем, переглядываются, а ты – вне, ты выброшен, и тебе не войти. Это переживание одиночества. Персонаж виммельбуха стоит на полях, ковыряет носком ботинка землю, и его не видит ни читатель, ни автор, ни другие персонажи. Возможно, его просто забыли нарисовать.

В микросоциальном контакте ты видим и развернут лицом к другим. Если сделать маленькое первое усилие по выходу из одиночества – для начала посмотреть не на свои ботинки, а на ботинки соседа, – это чисто механически поднимет самоощущение, а через это и самооценку. Да, как ни странно, самооценку подымают не крупные достижения, а маленькие контакты. Вообще, радость питается мелочами (хотя понятно, что если есть крупные неприятности, то трудно перейти к такому состоянию, в котором может расти радость).

Пояс легкости можно снимать. Есть такой термин у хоккеистов: пояс легкости. На самом деле это, наоборот, пояс тяжести. Хоккеисты надевают пояс в десять кило веса и с ним катаются, а когда снимают – ощущают себя как на крыльях. Моя клиентка П., из самых высших сфер, носит этот виртуальный пояс с утра до вечера, как будто на ней надеты вериги весом 20 килограмм. Кольчуга не снимается. Можно было бы ее снять, но это длинная история: застежки отстегивать, снимать, надевать – еще больше сил уйдет.

Я говорю: «Даже если представить ситуацию, что у вас какой-то друг, какая-то подруга, какой-то возлюбленный, все равно контроль такой, что можно заниматься всем, чем можно заниматься, только в кольчуге. Из-за контроля. Все люди как люди, иногда ходят в туалет, иногда занимаются любовью, иногда смеются с подругами, а вам это все нельзя. Вам, чтобы посмеяться, нужно уехать в другой город, где вас не знают, войти в ресторан, где вас не знают, найти людей, которые вас знают, но не знают, кто вы, с ними можно посмеяться один вечер. Это слишком реалистичная картина. И эта картина трагическая, потому что, нельзя эту кольчугу снять, она уже почти, как вам кажется, прилипла».

Транзит для П. – научиться снимать кольчугу, существовать отдельно от нее. И одновременно снять кольчугу и есть главное условие транзита, без этого не получится. Златая цепь на дубе том: крупномер невозможно пересаживать, если он опутан такой цепью, а не только врос корнями.

Чуть больше воздуха. В наших сессиях вообще часто всплывает тема легкости и тяжести. В воздухе висит идея, что работать надо много и плотно и тогда будет все хорошо. Но внутреннее «хорошо» – это всегда транзит в бóльшую разреженность и легкость. Никто еще не бывал счастлив, работая монотонно.

Даже когда люди работают много и работа у них любимая, она имеет определенный ритм – с паузами, возможно короткими, но эффективными, c кофе-брейками, с профессиональным, дружеским и семейным общением, с побочными ветвями (для ученых это семинары, для психологов – профессиональное обучение и т. д.). Можно работать много или мало, но лучше работать эффективно.

Когда я предлагаю сделать рабочую жизнь более разреженной, мне возражают: но я и так слишком мало работаю, и так слишком много отвлекаюсь и прокрастинирую. Однако оттого и устает человек и начинает «отклеиваться» от работы, что рабочий график у него слишком плотный, в нем нет достаточного воздуха и ритма. Это рассеивает внимание, это погружает в мир необходимости и вызывает естественное желание сбежать, как из нудной школы.

У каждого из нас есть потребность в легкости, потребность чувствовать себя не только служанкой, но и принцессой, не только углекопом, но и королем. Эту легкость в отношениях с людьми и обстоятельствами я называю флиртом.

Флирт с жизнью. Для меня флирт – это не синоним кокетства или гендерного поведения. Я рассматриваю флирт в более широком контексте: как поведение, при котором мы даем понять сами себе и собеседнику, что готовы подойти чуть поближе, что нам нравится общаться, что нам это интересно и мы вовлечены. Точно так же можно вести себя по отношению к работе, делу, стране. Подойти и улыбнуться – это и есть шаг к любому переходу.

Микрофлирт, аналог обезьяньего груминга, наполняет и питает жизнь. Людям для этого не нужны физические прикосновения: мы «почесываемся» нашими границами, социальными телами. Перебрасываемся словами или улыбками с соседом, продавщицей в булочной, машем знакомому через улицу, из любопытства прочитываем несколько страниц книги в магазине, фотографируем расцветающую вишню, принюхиваемся к какому-то аромату, радуемся забавному совпадению и т. д.

Мы флиртуем с обстоятельствами, собеседниками, собой. Для этого хорошо быть внимательным, беззаботным, доброжелательным, культивировать симпатию. Мы флиртуем через ассоциации, которые помогают эмоциональному пониманию и принятию.

Флирт и есть транзит. Он меняет атмосферу вокруг нас, переносит нас в другое качество жизни. Человек, который никогда не флиртует, окружен функциональными объектами (продавщица, коллеги, клиенты, водитель такси) и массовкой (толпа на пляже, люди в самолете). Если вы устаете от людей, скорее всего, вы мало с ними флиртуете. Именно флирт, то есть, осознанный доброжелательный контакт и культивирование симпатии к человеку, позволяет общаться без затраты усилий.

Когда мы флиртуем, мир для нас наполняется объектами легкой симпатии, которые нам как будто немножко знакомы, уже как будто чуточку не чужие.

Все, что не медведь, не годится? Моя клиентка Б. говорит, что хочет только серьезных отношений. Я сравниваю это с желанием поймать медведя: все, что не медведь, мгновенно отбрасывается прочь, хотя могло бы принести большое удовольствие. В поисках единственной цели люди нередко закрывают глаза на все, что не выглядит как эта цель, – хотя в жизни на самом деле одна цель нередко трансформируется в другую.

Я говорю: «Нужна легкость и очарование, а не то, что я с деловым видом иду в супермаркет, а хочется на медведя. Если там нет подходящих мужиков, зачем же я пришла, я могла бы прийти завтра.