Леонид Кроль – Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает (страница 32)
Каждая зверская метафора представляет нас как настоящих оборотней: вот я шерстяной волчара, а вот — редкая бабочка. Скрытая энергия живет в человеческом социальном теле, которое не всегда способно найти каналы для ее эффективного выхода. Человек цивилизованный не дерется, но драться, как лев, за свою идею он может! Метафора невидимого «животного» помогает это осуществить — сначала в символическом отыгрывании, а затем переводя все в человеческий план и исполнение в большой жизни. У меня встают дыбом волосы, я выпускаю когти, «а нюх, как у собаки, а глаз, как у орла». Наш характер, наше тело живут максимально полной жизнью.
Этих внутренних животных не нужно держать в клетках. Психопат не боится расчеловечивания: никто не знает, что такое человек, он похож сразу на всех своих предшественников и дальних сородичей. Мы черпаем наши свойства из нашего филогенеза. Невидимыми органами-метафорами могут быть и вполне существующие зубы, язык, волосы (когда они встают дыбом), живот (в котором бабочки) и так далее. Каждый из нас может быть чем-то вроде трансформера или оборотня в метафорическом поле. Иногда часть человека приобретает в метафоре свойство целого: «он будет моими ногами», «станьте глазами и ушами».
Люди с нормативной адаптацией иногда живут только головой или в лучшем случае — головой и ногами или руками, а остальное тело куда-то забрасывается и лежит без употребления. И речь не о том, чтобы заниматься спортом, спортом-то как раз занимаются многие. Но вот ощущать себя живым каждый час, каждую минуту — это многим нормальным людям не удается. Слишком сильная социальная адаптация мешает нам быть живыми, животными.
Каждый человек — это карта с белыми пятнами на ней. Ощущение собственного функционала бывает разным. Мало кто прочел «инструкцию к использованию себя», большинство использует парочку функций, создавая профессиональную и характерологическую специализацию: вот ученый, у него голова есть, а остального нет. А это продажник, у него есть только язык. А это гончар, у него руки состоят из глины. А вот воин, приложение к совершенному оружию. А ведь у нас есть еще живот, пальцы, печень, а метафорически — и рога, и крылья.
Метафорическое разнообразие нашей внутренней жизни не ограничивается зверьем. Мы можем образно фрагментироваться разными способами и из фрагментов собирать разную целостность. Например, возраст. Кроме внутреннего ребенка, у нас есть внутренний подросток и внутренний старец. Пятнадцатилетний, на мой взгляд, спрятан внутри каждого из нас.
А как насчет внутреннего цирка? У некоторых внутри живут рыжий и белый клоуны — уже упомянутые где-то на просторах этой книги герои фильма «Дорога», грубый зверюга Дзампано и насмешник Матто, канатоходец и силач.
Ландшафты. Внутреннее болото, где квакают лягушки обиды. Внутреннее озерцо, над которым луна, и можно красиво погрустить. Внутренний холм — место силы, сюда приходишь совершить особые ритуалы.
«Сейчас вы заплаканная редкая бабочка или птица. А сейчас — лиса-оборотень. А теперь — строгая учительница в школе волшебников».
«Вы сейчас напоминаете крупного, очень ответственного младенца. Такой пупс с портфелем, который пришел в учреждение и занимается очень полезными, очень важными делами. Серьезный чистый взгляд, этот младенец ни в коем случае не будет плакать, но он огорчен. Огорченный пупс солидных размеров. А теперь вы фокстерьер. Фокстерьеру бросили палку — ищи! Он бежит, вертит хвостом. Это темперамент, это азарт по поводу даже маленькой задачи и готовность, настроенность на свою профессию».
Человек характерный напоминает иероглиф, шарж, вычерченный как будто одним росчерком. Такой иероглиф всегда состоит из нескольких частей: наверху символ иероглиф черепахи, внизу — младенца, посередине огонь. Или справа озеро, а слева гора.
Каждый характер — яркий, выпуклый и обязательно не единый, хоть и целостный, но составной, своеобразно слепленный из фрагментов. Увидеть это многообразие и своеобразие, помочь всем внутренним зверюшкам раскрыться — это и значит заметить своего внутреннего психопата.
Заключение. Как стать богом
Стив Джобс: «Существует что-то за пределами того, что ты видишь каждый день. В жизни происходит что-то еще, помимо работы, семьи, двух машин в гараже, карьеры. Есть некая оборотная сторона монеты, о которой мы не так часто говорим. Мы ощущаем это, когда сталкиваемся с некой пропастью, когда ход событий недостаточно упорядочен, и мы чувствуем, что на нас что-то наплывает. Многие люди в истории пытались выяснить, что это такое. И это то же самое, что вызывает у людей желание становиться поэтами, а не банкирами. Я считаю, что тот же самый дух можно вселить и в продукты. Можно производить продукты, продавать их людям, и они будут ощущать этот дух».
В конечном итоге мы либо верим, либо не верим в то, что есть это «что-то» вне мира необходимости. Это, безусловно, именно вера, то есть то, на что нельзя полагаться. Для веры нет доказательств, к ней невозможно пройти по определенным ступенькам. Имея дело с верой, в какой-то момент обязательно доходишь до точки, в которой нет опор, не за что держаться и не на чем стоять. Происходит прыжок веры.
В наши дни уже и в бытовом языке появилось полуироничное выражение «экзистенциальный опыт». Эти слова относятся буквально ко всему, от сидения в очереди травмпункта до встречи с чем-нибудь необычным. Иногда «экзистенциальный опыт» становится синонимом «разрыва шаблона». Можно, конечно, применять это выражение и таким образом. Но вспомнить о его первоначальном сильном значении, то экзистенциальный опыт — это опыт пребывания вне собственных границ, в трансцендентном, то есть в абсолютном бытии.
Термин «трансцендирование» происходит от латинского transcendo и означает «переходить, перебираться, выходить за пределы». Трансцендирование — это и есть выход за пределы обыденности, сознания, границ, природы человека. И да, чаще всего этот выход осуществляется не по нашей воле и желанию. Мы, как правило, не контролируем себя в момент трансцендирования. С этим связаны определенные страхи: страх смерти, страх сойти с ума, не вернуться обратно.
Психопат — тот, кто этот страх преодолел.
Психопат знает: выход в трансцендентное не всегда меняет и переворачивает жизнь. Как правило, мы возвращаемся обратно. Мир необходимости остается. Но связь с трансцендентным необходима нам, потому что это и есть наша настоящая связь с миром, со «всем целым». Без трансцендирования очень трудно найти в себе силы строить жизненный проект. Непонятно, в чем смысл, если ты просто каждый день умываешься, работаешь и ешь. Смысл находится «где-то», и он «непонятно что», «нечто». Экзистенциальный опыт позволяет носить в себе частичку этого «непонятно чего», зерно нашего жизненного проекта, которое невозможно назвать имеющимися словами, но можно почувствовать.
В некоторых религиях и в язычестве физическое восприятие этого «нечто» называется адорацией. Обычно оно персонифицируется: католики верят, что вкушают Тело Христово и Его Кровь и таким образом принимают Бога внутрь себя. У язычников адорация может быть прямым «подселением» духа в тело, целенаправленным созданием одержимости. В некоторых культах адорация доступна всем, например, на определенных праздниках. В других она остается прерогативой шамана.
Персонифицировать трансцендентное вовсе не обязательно. Для атеистов, например, оно остается размытым «чем-то», но при этом его присутствие вполне отчетливо ощущается в мире.
С трансцендированием тесно связаны слова «транс», «транзит». Транс означает состояние, в котором трансцендирование дается нам легче, а транзитом мы называем переход от чего-то к чему-то, пребывание в переходном состоянии. Под трансом я понимаю не только выпадение из реальности в результате измененного состояния сознания, но и гораздо более частые и незаметные вариации внимания и восприятия. Легкий транс не является чем-то редким. Мы вводим в транс себя и других по самым разным поводам и множеством различных способов. Повседневные трансовые состояния позволяют нам увидеть то, чего мы не видим обычно.
Маленький транс вполне доступен каждому: мы просто созерцаем, погружаясь в окружающий мир, в течение минуты или нескольких минут. В эти минуты наш ум делает паузу в суете, включает особый режим работы, плавно переходя к чистому восприятию, слиянию с миром. Не то чтобы это называлось медитацией, но немного ее напоминает.
Многие отправляются в горы или в лес, чтобы «перезагрузить голову»: на природе состояние транса наблюдения возникает легче. Но на самом деле созерцать можно где угодно. Трансцендирование предполагает перефокусировку зрения. Помните трехмерные картинки, в которые надо долго вглядываться по определенным правилам? В какой-то момент зрение перенастраивается, и вы замечаете в картинке глубину. Но этой глубине, этому скачку веры предшествуют растерянность, напряжение, скука и другие виды дискомфорта. Если человек долго не практиковал такое созерцание, ему сначала может показаться, что окружающий мир слишком беден стимулами. Но по мере входа в маленький транс он начнет замечать и воспринимать подробности, и мозг поневоле будет занимать ими себя, находя в них нечто новое. Такое восприятие, как показывают исследования, связано с повышением выработки дофамина.