Леонид Кроль – Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает (страница 17)
«Я стоял с бородой, в красивой шапке и иногда разрешал со мной сфотографироваться. Директор ресторана был рад, что я никогда у них не ем, но ведь все это было некошерным. Я испросил права не работать в пятницу и субботу».
Чувственное воображение позволяет вырваться из рабства «мира необходимости» и жить в мире свободы и достоинства, где можно оговаривать для себя особые условия, а в воображении и вовсе оказываться исключением из всех правил. «Я буду играть, что я принцесса, которая прячется в этом приюте и носит бедную одежду», — предлагала себе семилетняя Аля, дочь Марины Цветаевой.
А Фрэнк Эбигнейл, легендарный юнец-мошенник, герой фильма «Поймай меня, если сможешь», в сущности, играл в то, что он пилот, врач, адвокат, и все это делал с таким блеском и жизнелюбием, что никому просто не приходило в голову поймать его за руку. Кстати, он действительно оказался необычным преступником: после отсидки не вернулся к своему ремеслу, а стал спикером и консультантом по безопасности, рассказывая банкам о том, как защититься от мошенников. В 2022 году ему даже дали премию «Герой этики»! (Так что моралисты могут уже перестать морщиться.)
4. Умение радоваться и праздновать. Радость и праздник невозможно организовать — этого не понимают люди с нормативной адаптацией. У них даже есть профессия организатора праздника, но в его обязанности не входит вселять праздничное настроение в присутствующих. Он-то организует, но…
Радость и праздник бывают только мимолетными. Какой отсюда можно сделать вывод? Инициировать то и другое стоит как можно чаще, не пренебрегая даже самыми мелкими поводами или обходясь вовсе без них. Ведь у нас неминуемо бывают (и еще не раз нас ждут) времена, когда радоваться и праздновать совсем не хочется. Значит, как только такая возможность появляется, упускать ее не стоит. Успешный психопат знает, что такое праздник внутри дня. (Уйти с уроков, купить мороженое на деньги, которые мама дала на обед, и покататься на трамвае.) Он знает, что такое радость внутри дня. (Позвонить в офис, где работает любимая женщина, и пригласить ее в обеденный перерыв в отель на час.)
Если прямо сейчас вы не пребываете в мрачном настроении, попробуйте включить фантазию и придумать несколько праздников на ближайшие три дня. Продумайте как дорогие праздники, так и совсем дешевые. Главное, чтобы они были
20. Веселись на похоронах
«Черный понедельник» в истории Уолл-стрит, 19 октября 1987 года. Трейдеры и инвестбанкиры в шоке, по рынку стоит стон, люди рвут на себе волосы, целые отделы вылетают с работы.
А инвестбанкир Джон Малхирн, в отличие от своих коллег, в приподнятом настроении. Ему нравится суматоха и паника. Наблюдая стремительный обвал котировок, Малхирн вприпрыжку носится по торговому залу, смеясь и восклицая: «Мы все это вернем! Мы все это вернем!»
Подчиненные смотрели на него с недоумением, ведь фирма потеряла в тот день 80 млн долларов. Но Малхирн знал, что после падения котировок рынок ждет коррекция, и ждал дна, чтобы снова начать инвестировать. Он не тратил времени на горе и гнев, сразу перейдя к странному на посторонний взгляд энтузиазму. В то время как другие арбитражеры буквально оцепенели от осторожности, Малхирн без страха бросился в гущу событий и завершил год с прибылью в восемнадцать процентов.
(Черный юмор времен того биржевого кризиса: разорившийся трейдер прыгнул с сотого этажа, но тело скорректировало падение, ударившись о землю и отскочив до десятого.)
Да, Малхирн был настоящим психопатом, подверженным приступам биполярного расстройства, вспышкам гнева и параноидальным идеям. Невозможно сказать, что в описываемой ситуации Малхирн «мыслит трезво» или «не поддается эмоциям», совсем наоборот — он им поддается, вот только его ум и чувства работают парадоксально и помогают держаться на плаву.
Известно, что в моменты пиковых переживаний страх и боль иногда отключаются. Для некоторых подобные реакции становятся способом совершать невероятное. «Непрошибаемые» люди существуют, и они не променяют свои сверхспособности на обычную человеческую чувствительность. Возможно, они отмороженные травматики, а возможно — гипоманиакальные субъекты, как Малхирн; важно одно: именно они действительно бесстрашны и могут в трудную минуту действовать без задержки, оглядки, реверансов и переживаний.
Как это работает и почему? Психика человека с парадоксальной реакцией на боль, трудности, неудачи, проблемы стремится мгновенно вознаградить его и щедро черпает из запаса ресурсов, как будто выдает огромный кредит. В психологии этот механизм называется отрицанием, и работает он мощнее некуда, заставляя человека на время чувствовать себя всесильным. Вброс новых ресурсов не гарантирует удачу, но повышает возможности, позволяя выскочить из ситуации, которая без этого эмоционального рычага-кредита была бы непреодолимой.
Конечно, невозможно отрицать постоянно. «Потом нам будет худо, но это уж потом», — как поется в песенке про макароны. Однако мы ведем речь не о людях, чьи психические расстройства ведут к полной дезадаптации. Мы говорим о тех, чьи особенности не достигают клинического уровня, а проявляются лишь время от времени, но очень ярко, и позволяют не просто адаптироваться, а делать это весьма своеобразно и порой намного эффективнее среднего. Такие люди не пользуются отрицанием постоянно — оно включается у них лишь в особенные моменты, как система ABS при экстренном торможении.
Если пользоваться терминологией Нассима Талеба, автора книги «Черный лебедь», периодическое отрицание полезно в «Крайнестане», в профессиях и сферах, где пять процентов действий или времени дают девяносто пять процентов результата. Хищник может позволить себе быструю и безоглядную трату абсолютно всей энергии, а затем двадцатичасовой сон. Штука в том, что именно крайнестанские профессии в случае успеха могут дать в разы больше, чем среднестанские. Именно поэтому среди гениев, миллионеров, чемпионов мира и репортеров из горячих точек выше процент людей, которые в определенные моменты превращаются в непрошибаемых отрицателей, безоглядно тратящих абсолютно все ресурсы и еще немножко больше.
Другой аспект — нешаблонность подобных парадоксальных реакций. Майкл Льюис в книге «Покер лжецов» рассказывает о незадачливом трейдере, который потерял наибольшую на тот момент сумму в истории Уолл-стрит. Его уволили, но тут же купили в другую фирму, предложив сказочные условия: человек, который способен на грандиозные ошибки, может принести фирме и такие же непредсказуемо грандиозные прибыли.
В наше время психология предлагает находиться в постоянном контакте со своими эмоциями, быть чутким к себе и людям. Предполагается, что мы даем себе время на обдумывание и переживание событий и что все наши реакции имеют некую естественную последовательность. Например, всем известные стадии переживания горя и прочих неприятностей, настолько известные, что о них ходят анекдоты: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, суббота, воскресенье. Но что, если мы живем и действуем в мире крайностей? Что, если по своей воле или по воле судьбы мы постоянно или часто сталкиваемся с экстремальным, предельным, требующим более чем полной самоотдачи? В таких условиях экономика чувств будет иной. Она может заставить нас откладывать пассивные фазы переживаний на потом, изолировать себя от контакта с ними или еще каким-то образом их модифицировать.
Третий аспект парадоксального переживания неудач — стойкость. Если я не чувствую фрустрации от неудачных попыток, для меня, например, не существует эмоциональных рисков отказа. Начинающий писатель-экспериментатор может сорок раз услышать, что он графоман, а на сорок первый получить контракт на свою книгу. Кто-то другой сдался бы после десятого раза: умные люди тебе говорят, что ты неправ, зачем же тратить силы и получать эмоциональный дискомфорт? Но в том-то все и дело, что у безмятежного автора-психопата никакого дискомфорта на этом месте не возникает. Он говорит себе, как Незнайка: «Просто они еще не доросли до моей книги», — и продолжает со свойственной ему непрошибаемостью совать текст издателям, пока не находится тот, кто в него вдруг поверит и вложится.
Этот механизм хорошо известен инвесторам в стартапы и самим стартаперам. Иногда ждать приходится даже не пять лет, а двадцать. Я вижу это снова и снова: лучше дают деньги тем ребятам, которые уже трижды прогорели, — вероятность того, что удача ждет их на пятый-шестой раз, выше, а не ниже. Это парадоксально, но во многих случаях это так. Отсутствие фрустрации от потерь, безмятежность и готовность добавляться к убыткам может в конце концов привести к успеху. Подчеркиваю:
21. Слушайся импульсов
Импульсивность — это хорошо или плохо?