Леонид Кроль – Агрессия – это энергия. Как побеждать, не сжигая себя и мир (страница 3)

А.: Потому что у меня зарплата такая маленькая и меня девушки не любят.

Л.: Девушки вас любят, вы просто застряли в ситуации однолюбчества.

А.: Да.

Л.: Это опять маятник. Или я червь, или о-го-го, подавай мне пять компаний. А мы хотим с вами как раз без резкостей. Спокойный, настойчивый разговор.

Мы отслеживаем маятник: или я готов хлопнуть дверью, или я побитая собачка, которая делает вид, что я еще несу свое лицо. Нет середины. А на самом деле вы сдвинуты в верхнюю сторону, если от 1 до 10 брать, у вас должно быть 7, 8, 9 баллов тонуса, уважения, уверенности в себе. Вы с этой горки легко скатываетесь.

А.: С горки 7–8.

Л.: Да. Объективно вы на 7–8–9. Но вы легко скатываетесь на 3–4 с нее.

А.: И вот здесь я должен говорить, что я не папа.

Л.: Вам нужно это себе сказать: я не папа. Вы просто другой.

Принять на стуле позу папы, вспомнить папу добрым словом, почувствовать его, сесть на другой стул, стать самим собой, расправиться, поднять три раза две гантели.

Расправляю плечи, выдыхаю, щелкаю пальцами. Я бравый лыжник. Я чувствую себя темпераментным пловцом, я чувствую себя в хорошей форме после поднятия тяжестей. Вы воспроизводите все это простыми движениями, незаметными физическими действиями. Нам нужно из головы перейти вниманием на раз-два-три-четыре-пять на какую-то телесную программу каждый раз. Чтобы демон не затягивал в бездну.

А.: Вместо того чтобы сидеть без отрыва в процессе разговора с ним или прямо перед разговором с ним, вместо того чтобы придумывать, что он мне сейчас ответит, здесь я делаю свои движения…

Л.: Да. Вы шевелитесь. Важно, чтобы вы не впали в замороченность, зажатость, беспомощность. Были в тонусе.

Здесь показано то, каким может быть сигма, когда он использует «боковую» стратегию гибкости. Между альфой и омегой больше общего, чем кажется. Попытки использовать брутфорс приводят к окаменелости, зажатости, а она сразу включает позицию омеги. «Если я не выиграл, то проиграл» – типичная мужская альтернатива, которая приводит почти каждого в позицию проигравшего. Наоборот, умение поддерживать бегунок в позиции на 7–8, наличие запасных альтернатив и умение шевелиться работает гораздо лучше и ведет сигму-боя или сигму-герл (биологический пол тут, в сущности, не важен) к уверенному выигрышу.

Сигма-бой не столько одиночка, сколько он поперек иерархий. Соответственно, он не в изоляции, он, наоборот, больший коммуникатор, чем другие. Он направляет агрессию вверх, а вниз и «вбок» может отдавать энергию, и за счет этого он нравится. Его держат снизу и рядом, благодаря этому он не зависит от верха.

Вы знаете, что есть такая вещь, как харизма. Это как раз избыток агрессии, который не выплескивается как злость, а виден в человеке как потенциал.

Это сильный парень, с которым дружишь, не потому что боишься, а потому что с ним никто не посмеет тронуть.

При этом тебя он бить не будет, и ты его тоже – вы союзники, и вам проще отражать чужую агрессию. У вас уже есть островок, где кислотные дожди не идут все время.

И даже те, кто не хочет становиться другом и сторонником, могут оглядываться на этот островок и видеть, что там по-другому дела идут, чем во всей остальной иерархии. Это такой здоровый элемент, где за счет вашей сэкономленной энергии соблюдаются правила и люди друг друга не подставляют.

Вообще это внутреннее нежелание «мочить кого сказали» лучше всего помогает не становиться жертвой. Сильным выглядит не тот, кто буллит вслед за главным булли, а тот, кто этого как раз не делает, он выглядит даже сильнее самого так называемого альфы.

Можете считать, что я раскрыл вам главный секрет сильной сигмы: прямая сила делает хрупким, а сильным делает гибкость.

Агрессия в эффективной группе

Это произошло на моей памяти: водители начали массово пропускать пешеходов, хотя раньше этого не делали. Ведь в восьмидесятые, девяностые сплошь и рядом было как? Нет светофора – едешь вперед, а они там как-нибудь сами. В роли же пешехода терпеливо стоишь и ждешь, пока образуется просвет в общем потоке машин.

Честно говоря, не помню, пропускал ли я сам. Память милостиво стерла эти вещи, позволяя мне думать, что уж я-то был сама любезность и предупредительность.

Но прошло каких-то двадцать лет, и я увидел на наших дорогах совсем иную картину. Сейчас не пропустить пешехода кажется дикостью, такой случай отмечаешь, этого не ждешь. Иначе организованы и разборки между автомобилистами. Канули в прошлое (надеюсь, навсегда) биты в багажниках машин.

Что же такое произошло? Все стали слабаками? Да нет: агрессия в этой сфере и в нашей среде перешла в цивилизованные формы. Ты понимаешь, что между агрессией и поступком есть некая прослойка, и если в машине ты сильно зол, то надо не газ в пол топить, а можно музыку врубить погромче и под нее поорать. При мелких авариях можно договориться, можно купить страховку, можно дождаться полиции – все это нормально.

Аналогия работает абсолютно во всех ситуациях. И сразу встает практический вопрос. А где мне быть, куда податься, чтобы не оставаться кишкой в метаболизме агрессии других? Вот это «уходи» – это куда?

Знаете, если бы я был философом-экзистенциалистом, я бы ответил: «Меня это не волнует, это должно волновать вас». Если бы оставался психиатром, как сорок лет назад, сказал бы: «Уходить надо туда, где кортизол распределяется честно, как и дофамин». Но я коуч организаций и отвечу чуть иначе: «Переход агрессии в созидательную энергию облегчен, если вы создали группу или принадлежите группе, в которой право на агрессию есть у каждого. В такой группе нет альфы и нет изгоев, а агрессия направляется не внутрь, друг на друга, а наружу – на экспансию и достижение общих целей».

Казалось бы, это лежит на поверхности и даже вошло в учебники менеджмента. А поди ж ты – до сих пор люди норовят организовать у себя на работе (а то и в структурах покрупней) подобие дворовой шайки. Агрессия подавляется и выплескивается, а эффективность не растет.

Можно ли наладить дело лучше? Бывают ли группы, которым удается быстро переупаковать агрессию, превращая ее в позитивную энергию, необходимую группе?

Бывают, и даже превратить одну группу в другую можно, если очень хочется. В своей книге об энергии я об этом уже рассказывал и сейчас поговорю еще раз – с немного другими акцентами, ведь у нас сейчас речь об агрессии.

Итак, как все устроено в дворовой команде или пафосной корпорации. Уже говорил: агрессия ходит по кругу, как на карикатуре Бидструпа. Причем абсолютная монополия на агрессию есть только у самого главного дракона, одного-единственного, остальные лишь занимаются перевариванием, либо добавляя туда своего огня, либо пытаясь немного загасить спущенный на них сверху. Дракон задает повестку, решает, кто кого накажет или похвалит, он делегирует огонь. Люди постоянно ставят друг друга на место, вербально и невербально, – верный признак того, что место важнее дела. Старшие повышают голос на младших – опять же, верный признак того, что в направлении «наверх» звук практически не долетает.

Вопрос об эффективности тут даже не встает. Власть-молния связывает энергию группы, полностью замыкая агрессию в ее пределах. Я вижу подобные корпорации как фабрики чистого безумия, в которых стоит находиться, только если на данный момент вопрос денег для вас важнее вопроса о смысле и времени вашей собственной жизни. Такое бывает, но, на мой взгляд, никто не заслуживает сидеть в такой позе дольше трех-пяти лет.

Что происходит, если в подобной корпорации начинается условная перестройка с ускорением? Прежде всего происходит разбалансировка пищеварения, метаболизма агрессии. Кишки начинают бунтовать и перехватывать молнию у главного дракона. Все противоречия выходят на поверхность, начинается хаос и перераспределение полномочий. Агрессия выходит на поверхность телесно и эмоционально. Начинаются так называемые некрасивые сцены, страдают двери, предметы, иногда люди даже распускают руки. Кстати, умные драконы сами устраивают подчиненным подобные встряски, чтобы потом спокойно править дальше. Но если самого дракона не перетряхнуло и группа вернулась в прежнее положение, она не станет эффективнее, а ее членам не будет житься лучше, чем раньше.

Совсем иное дело – группа с гибким перераспределением агрессии.

В книге «Эмоциональный интеллект лидера» я писал об особой групповой культуре, которая приживается или успешно внедряется в некоторых командах нового типа. Вкратце напомню, о чем идет речь. Это горизонтальная группа, в которой право на агрессию есть не только у лидера, а вообще у всех. Происходит саморегуляция агрессии через контролируемые конфликты. Агрессию можно свободно выражать и упаковывать, и она оформляется в энергию, благодаря которой группа эффективнее достигает внешних целей.

Почти все когда-либо принимали участие в чем-то вроде мозгового штурма или активной стратегической сессии. Некоторые компании работают так все время и даже отказываются от традиционного лидерства. Есть лицо, принимающее решения, но лидер не нормирует агрессию членов группы, они пользуются ею самостоятельно – как и сам лидер, которому не нужно тратить энергию на то, чтобы их нормировать. Лидерство распыляется по всему коллективу.