Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 14)

— Еще посидим минутку, потом я найду такси…

— А как вы, собственно, оказались в Сокольниках в такую рань?

— Очень просто. Мне понравился этот ваш парк. В нем тихо и уютно. Я делаю здесь свой утренний моцион и вспоминаю о своей жене, которая погибла, правда уже очень давно. Она умерла при родах и оставила мне дочку…

На какое-то время собеседники замолчали.

Потом Полякова посмотрела на часы:

— В общем-то на работу я уже опоздала. Но отпустить вас одного опасно. Я провожу вас. Меня, между прочим, зовут Светланой Федоровной. Кажется, у вас, иностранцев, отчества не приняты… Значит, просто Светлана.

— А я — Ингвар Росс. Скажите, может ли он, этот самый Ингвар Росс, которому вы так великодушно помогли, чем-нибудь э… как это говорится?

— Отблагодарить? Можно. У нас в этих случаях говорят человеку, который тебе чем-то помог, короткое слово «спасибо».

— Спасибо, Светлана. А не могу ли я предложить вам билеты в театр? Через два дня в Большом театре пойдет балет «Лебединое озеро». Наше посольство заказало пять билетов. У меня два. Я их могу отдать вам, чтобы вы сходили в театр со своим другом или с подругой. Только как вам их передать? Может быть, мы встретимся с вами завтра здесь? В это же время, когда вы пойдете на работу…

— Хорошо, может быть, встретимся…

Светлана ищет истину

Светлана росла спокойной и тихой девочкой. Не любила шумных игр, не бегала с мальчишками. Она предпочитала забиться куда-нибудь в укромный уголок и поиграть с куклой Анечкой. Девочка переодевала ее, укладывала спать, кормила, а когда стала побольше, то начала каждодневно лечить. Мерила температуру настоящим градусником, который потихоньку от мамы брала из ящика комода, ставила горчичники, давала таблетки и микстуру… В школе Светлана была неизменным членом санитарной дружины, следила за чистотой рук и ушей своих одноклассников. А потом детская игра переросла в серьезную увлеченность. Она читала медицинские книги с такой же жадностью, с какой мальчишки и девчонки знакомятся с Мопассаном, открывая для себя новый мир обнаженных человеческих отношений.

Девушка сидела вечерами в читальном зале библиотеки, глотая труды по людским хворям и аномалиям, постигая таинства рождений и смертей. Закончив десятый класс, она подала документы в медицинское училище и буквально потрясла экзаменаторов на вступительных экзаменах своей незаурядной эрудицией. Работая операционной сестрой в одной из городских клиник, Полякова быстро завоевала любовь всех врачей смышленостью, спокойствием и умением с полуслова понять, что именно требуется хирургу в белой маске в самый критический момент операции, когда нервы напряжены до предела и в выражениях не стесняются. Проработав три года в клинике, Светлана подала заявление о приеме в медицинский институт. В рекомендациях у нее недостатка не было. Снова экзамены и снова одни отличные отметки. Старичок-профессор, присутствовавший на одном из экзаменов, расчувствовался до слез, слушая ответ абитуриентки. Позже именно он настаивал на том, чтобы принять талантливую студентку в аспирантуру, подсказал ей тему для работы над кандидатской диссертацией. После защиты Полякова пришла работать в московский институт, имеющий отношение к космической медицине. Здесь она занималась очень актуальными научными исследованиями и вскоре стала самым молодым в институте доктором наук.

С любовью Светлане не везло. Конечно, случались какие-то мимолетные встречи, знакомства в домах отдыха, на вечеринках у подруг, но все это было несерьезно и ненадолго. Оставалась одна привязанность — к науке.

Полякову ценили, с ней советовались, ее приглашали на особо важные заседания, она ездила на международные симпозиумы.

…И вот неожиданная, странная и романтическая встреча с иностранцем. В спокойное течение жизни ворвалась какая-то бурная струя. Она пошла с Ингваром Россом в Большой театр на «Лебединое озеро». И вдруг в какой-то момент, когда лилась нежная мелодия знаменитого адажио Чайковского, Светлану словно ударило током… Она посмотрела на профиль Ингвара. Лицо его было задумчиво, он не почувствовал взгляда Светланы, весь был поглощен волшебной музыкой…

…Что такое любовь? Кто ответит на этот извечно неразрешимый вопрос. Лучшие умы бились над таинством любви, гениальные поэты слагали стихи и поэмы в ее честь, но никто-никто до конца не понял, что же это за дар, преподнесенный Матерью-Природой, такой щедрой и такой безжалостной.

Потом Светлана и Ингвар ходили в другие театры, ужинали в ресторанах, просто встречались на улицах. Однажды Светлана пригласила Росса к себе домой. К этому времени она получила от института отдельную квартиру, которую в шутку называла «берлогой», однако друзья считали, что «берлога» весьма и весьма уютна.

То, что произошло с ними в тот вечер, было мучительно и прекрасно. Ничего подобного Светлана не испытывала в своей жизни: словно неведомая сила мчала ее куда-то, где ждало блаженное отдохновение…

Они вместе падали в бездну отчаяния от бессилия преодолеть разделявший их барьер. Они просто на знали, что делать. Пытались расстаться, но что-то, что оказывалось сильнее, вновь соединяло их.

Ингвару было труднее. Светлана ведь числилась «объектом» его деятельности. Он должен был докладывать о проделанной работе каждую неделю. Росс врал и изворачивался, говорил резиденту, что Лада не располагает интересующими их сведениями, хотя ему было доподлинно известно, что это не так. Но натовский разведчик уже не мог работать против страны, дочерью которой была любимая им женщина. Самая любимая. Единственная. Та светлая радость и тот божественный подарок, которые получает далеко не каждый смертный в этой быстротекущей жизни…

Мучилась и Светлана. Нет, не только от всепоглощающей страсти к так неожиданно и бурно ворвавшемуся в ее жизнь иноземцу? Сомнения разъедали ее душу: искренен ли с ней Росс? И потом: она понимала, что важные исследования, которыми она занимается, и встречи с иностранцем: да, все это запутано и сложно. Она решила посоветоваться со знающими людьми.

…В кабинете сидел симпатичный немолодой человек. Седина основательно потрудилась над пока еще густой шевелюрой генерала Григорьева. Как с первых слов поняла Светлана, ее контакты с Ингваром Россом зафиксировала советская контрразведка. Генерал уже ознакомился со многими материалами досье Ингвара Росса. Поэтому что-то странное виделось ему в развитии отношений между ученым, занимающимся космической медициной, и натовским «специалистом».

Нет, Григорьев не стал читать никакой «морали» Поляковой. Это была товарищеская беседа, дружелюбная.

— То, что вы встречаетесь с советником иностранного посольства, это ваше личное дело. Но ведь никто не знает, на что может толкнуть вас мистер Росс. Я могу сказать вам, что он занимается шпионажем. Мы, разумеется, были бы рады, если бы он стал вести себя благоразумно. Не так, как его предшественник, высланный недавно из нашей страны. Однако пока мы располагаем фактами не в его пользу.

— Но он так резко критикует официальную администрацию… я не думаю, чтобы он был шпионом…

— А может быть, тем самым он вызывает вас на откровенность?

— Нет-нет! Я все же чувствую, что он честен. Вы верите в интуицию?

— Светлана Федоровна, интуиция хороша, но бдительность — еще лучше. Давайте договоримся таким образом: двигайте вперед нашу науку! И наверное, надо поглубже изучить господина Росса. Приглядитесь к нему.

— Спасибо за добрые пожелания. А что, если я влюблюсь в Росса?

— Это бы осложнило вашу жизнь. И нашу — тоже…

Генерал Григорьев сказал это очень серьезно и, как показалось Поляковой, с грустью посмотрел на нее. А может быть, ей это только показалось.

У генерала Колгерта было плохое настроение. Те большие надежды, которые он возлагал на Ингвара Росса, не оправдывались. Талантливый разведчик был явно не в форме, разработка Лады, то есть Светланы Поляковой, шла медленно и пока не давала никаких положительных результатов. Плохо обстояли дела и с Зевсом. Он практически бездействовал.

Колгерт решил еще раз попробовать подключить к Россу своего секретаря Сандру. Он вызвал ее к себе в кабинет.

— Как успехи, крошка?

— Слава богу…

— Что-нибудь получилось с Россом?

— Нет, просто ничего не получается с тобой.

— Перестань хамить, Сандра. Я спрашиваю о работе. Как идет дело с завоеванием доверия Росса? Отвечай телеграфным стилем. Он скоро придет.

— Вообще все складывается неважно. Подъезжала к нему со всех сторон. Говорила, что сирота, что одинока, что мечтаю о сильной мужской руке, дружеской, подчеркивала я, пела ему дифирамбы, что, мол, такой мужчина встретился на моем пути впервые. Ничего не помогло. Ноль, причем абсолютный. Смотрит на меня глазами замороженного судака и молчит. Однажды при случае шепнула ему: «Ингвар, вы же мужчина, неужели вы не соскучились по женской ласке под покровом ночи?..»

— Очень здорово! Ну, а он, что он?

— Соскучился, говорит, еще бы! Но вы мне не нравитесь, у вас кривые ноги… Представляешь, что выдумал этот верблюд?! У меня кривые ноги! Жорж, дьявол тебя побери, ты когда-нибудь видел что-нибудь более стройное, чем мои ноги?

Сандра подняла довольно высоко свою юбку. Колгерт зажмурился, запротестовал яростно:

— Сандра, поправь юбку, пожалуйста! А с Россом у вас, видимо, психологическая несовместимость. Такое бывает.