Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 16)

Что ж, вот и пришел тот день, когда они встретились.

Григорьев приехал на квартиру Светланы Поляковой, где его ждал Ингвар Росс. Светлана хлопотала на кухне. Мужчины сидели напротив друг друга.

— Пока наша хозяйка будет готовить обещанный ужин, мы с вами побеседуем, Ингвар, — начал Григорьев.

— Может, будем на «ты», Серж?

— Давай на «ты», Ингвар. Знаешь, я был уверен, что мы увидимся, и увидимся примерно в такой вот обстановке.

— Почему, Серж?

— Потому что ты не счел нужным сказать своему начальству, что майор Григорьев, доставивший тебя в госпиталь, и русский, снабжавший Экке информацией через своего сотрудника, — одно и то же лицо.

— Считаешь, что можно предать человека, спасшего тебе жизнь?

— Но ведь мы, Ингвар, находились по разные стороны баррикады, были врагами…

— А ты, Серж, уже генерал?

— Да.

— А я застрял на полковнике.

— Интриги, что поделаешь!

— Откуда ты знаешь?

— Я все про тебя знаю. Ты же талантливый разведчик, Ингвар. И если не получил генерала, то виной тому лишь происки твоих коллег.

— О, это не самое страшное. Главное — это гнилое болото, называемое натовским разведывательным сообществом. Ведь в конечном счете вся контора работает на американцев. Они всех купили! Знаешь, мне все осточертело! Вся эта торговля агентами, секретами, один перепродает другого…

Григорьев молча слушал этот монолог, а потом сказал:

— Да, наконец вот свиделись. Сколько прошло лет, Ингвар?

— Разве дело в годах? Суть в том, как ты их прожил, какие дела вершил!

— Да, дела бывают хорошими или дурными…

— Понимаю, Серж, это ты обо мне.

— Да нет, так, к слову пришлось.

— Знаешь, мне кажется, что жизнь человека — это тоже война, из которой одни выходят победителями, другие — побежденными. Не обходится и без жертв.

— Тогда скажи, Ингвар, ты выиграл схватку или проиграл?

— Об этом рано. Но поверь, Серж, я не могу уже без Светланы, без всех вас… Я, конечно, знал, что ты — это тот самый русский, который подкинул нам дезинформацию о слишком низком «потолке» ваших ракет. Потому и сбили Пауэрса, что поверили дезинформации, которая с твоей помощью была «продана» Экке, а он перепродал потом мне.

— А ты генералу Швейцеру.

— Ты и это знаешь…

— Знаю, Ингвар, знаю. Нам известно, что тебе поручена «работа» с Поляковой. Только псевдонима ее не знаю.

— Лада…

— Смотри-ка как ласково, да и на российский манер. Уж не ты ли придумал?

— Нет, не я. Мне ее передали с уже готовым ярлыком. А первоначальную разработку вел один западный корреспондент.

— Имени можешь не называть. Завтра он покидает нашу страну как персона нон грата, но за другие дела.

— Хорошо было бы еще, Серж, если бы важный институт покинул старший научный сотрудник Иван Корин. Его псевдоним Зевс. Он был завербован мной в Риме. Здесь с ним работал сам генерал Колгерт, но в последнее время его не трогают, ибо Корин очень нервничает и боится, что находится на подозрении у советской контрразведки…

— Находится. Мы все знаем о Корине…

— Нет, не все. Специально для работы с ним в Москву выезжает молодой дипломат, но весьма опытный разведчик. Кто он, я сообщу позже. Думаю, что вам надо дать Зевсу поработать с новым «дипломатом»…

— Посмотрим, Ингвар. Но тебе спасибо за информацию… Кстати, что ты думаешь делать?

— Жениться на Светлане.

— Я спрашиваю серьезно.

— Я тоже не шучу. Но мне нужно еще поработать в своей конторе. Кое-что полезное, думаю, удастся сделать… Ты мне в этом поможешь?

— Да. Обязательно помогу. Прими совет. Если бы я мог, то это был бы не совет, а приказ: обязательно вызови из Рима дочь. Сюда в Москву. Она должна оказаться за пределами «действия» ваших людей до того, как ты перестанешь на них работать. День этот назначь сам. Помощь твоя для нас очень ценна, но угроза твоей жизни слишком велика. А теперь давай прощаться. Связь будем осуществлять через Светлану. Но при встречах особо строго соблюдай все правила конспирации…

Из кухни вошла Светлана:

— Ужин готов. Все приготовила по книге «О вкусной и здоровой пище». За исключением соуса к мясу. Его я сделала по рецепту моей бабушки.

— Спасибо большое, Светлана Федоровна, но мне пора. Мы обо всем договорились. Поужинайте вдвоем и выпейте бокал за нашу дружбу. Впрочем, извините! Вам, Светлана Федоровна, полагается только минеральная…

Сергей Григорьев откланялся и ушел. Ингвар остался со Светланой. Она с тревогой посмотрела на Росса.

— Ну, как, Ингвар?

— Все в порядке, Светлана! Все в порядке. Мы будем вместе всегда, на всю оставшуюся жизнь.

— А Сабина?

— Серж советует вызвать ее в Москву. Но я думаю, что не надо. Пусть закончит образование в Риме. Ну, а теперь, родная, я поехал в контору, к генералу. Как же он мне надоел, проклятый!

Приближался срок замены, и в последний месяц своего пребывания в Москве Колгерт начал нервничать. Он все время твердил Россу, что обязательно станет объектом провокации со стороны русских. Во всем, что у него не ладилось, он видел руку красных. Задержка с доставкой контейнеров для отправки домой его багажа, не состоявшийся из-за повреждения международной телефонной линии разговор с Брюсселем, внезапно открывшийся насморк у жены — во всех больших и мелких неурядицах он видел злонамеренные действия советских властей против его персоны.

Именно поэтому он не пригласил никого из советских граждан, с которыми поддерживал отношения по линии министерства иностранных дел и других организаций, на свой прощальный коктейль, что обычно делают дипломаты. Пришли только знакомые генерала из представительств западных стран. Каждый из них принес по традиции бутылку шампанского. Во дворе под утренним небом и состоялось прощание. Все говорили генералу и его супруге комплименты, а Колгерт нетерпеливо посматривал на часы.

— Уже десять, — тихо сказал он Россу, — пора отправляться.

Колгерт пошел к машине, где уже сидела его жена, помахал всем рукой и тронулся в путь. Вслед за ним разъехались и гости.

Росс поднялся в кабинет, чтобы привести там все в порядок, поскольку на следующий день к работе должен был приступить генерал Горио, уже неделю как приехавший в Москву и живший пока в гостинице «Варшава» в ожидании отъезда своего предшественника.

С первой встречи Горио не поладил с Колгертом, и эта неприязнь оказалась взаимной. К тому же Колгерт перед отъездом успел надуть своего преемника, продав ему втридорога оставшиеся напитки и деликатесы, которые решил с собой не брать…

Новый шеф поначалу вроде бы повел себя иначе, чем прежний. «Я приехал не для того, чтобы вести дело так непоследовательно, как это делал Колгерт, — заявил он Ингвару в одной из доверительных бесед. — Главное, это исправить оплошности, совершенные им, в частности как-то смягчить свинство, которое он допустил по отношению к русским, не пригласив их на прощальный коктейль. Вы мне поможете, Росс».

Коктейль был устроен. И на этом благие намерения нового шефа развивать дружеские отношения с советскими коллегами закончились. Свои симпатии он отдавал англичанам. Особенно его восхищала их активность в сборе научно-технической информации.

«Вы знаете, сколько людей занимается у них этим делом? — спрашивал он Росса. — Нет? Кроме военных разведчиков, еще целый отдел резидентуры. Англичане как-то говорили, что этот отдел почти целиком укомплектован опытными разведчиками. Они стараются получить доступ в советские научно-исследовательские учреждения, знакомиться с ведущими специалистами, у которых пытаются выуживать нужную техническую информацию. Используют они и отдельных ученых, приезжающих в Россию на разные симпозиумы и конгрессы».

Насколько можно было понять из рассказов Горио, политическая разведка Великобритании (СИС) тоже считает этот отдел хорошим прикрытием для проведения тайной разведывательной деятельности, особенно в вопросах, связанных с выявлением потенциальных агентов из числа советских граждан, имеющих доступ к важной информации. СИС больше интересовалась расширением возможностей для приобретения новой агентуры, чем техническими новинками, и для этого пыталась по возможности шире использовать базу резидентуры.

Среди друзей Горио, с которыми он поддерживал особенно тесные отношения, были активно работавшие английские военные разведчики, помощник американского военно-воздушного атташе и некоторые другие. Именно с ними Горио щедро делился той информацией, вернее дезинформацией, которую Росс получал от Лады.

Генерал Григорьев сдержал свое слово. Донесения Лады потекли полноводным ручьем. Генерал Горио был доволен.

«Росс, — сказал он, — вы вскоре будете представлены к награде. Берегите Ладу пуще глаза. Она — наш самый ценный источник».

Между тем, в резидентуру приехал новый оперативный работник для работы с Зевсом.

Замышляется провокация…

Однажды утром генерал Горио срочно попросил Росса зайти к нему в кабинет. За длинным столом, за которым генерал обычно проводил оперативные совещания, сидели двое. Один — заместитель Горио по контрразведке Майкл Стенли, в обязанности которого входила проверка «благонадежности» посольских сотрудников, включая и работников резидентуры, другой был Ингвару незнаком.

— Здравствуйте, Росс! — Генерал Горио был в очень хорошем настроении. — Входите и знакомьтесь. — Это Викто́р Крок — наш новый сотрудник. Он будет числиться архивариусом посольства. Должность небольшая, не вызывающая подозрений, а работать он будет исключительно с Зевсом, которого наше ведомство приняло решение расконсервировать. Нужна информация, а у нас, кроме Лады, никто практически ничего ценного не дает. Дорогой Виктор, рекомендую вам Ингвара Росса — нашего опытнейшего разведчика. Это он завербовал Зевса в Риме. Советую поподробнее побеседовать с Россом, он у нас крупный специалист и может дать много ценных советов…