Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 13)

Иные сотрудники задавали себе вопрос: на кого работал Колгерт? На кого угодно, если того требовали интересы НАТО и приносили ему дополнительные «командировочные». «Всю собранную мной информацию, — говорил он Россу, — я передаю в первую очередь американскому военному атташе. Он в общем-то человек своеобразный, на близкую дружбу не идет, старается показать, что только один работает успешно… Но «благодарит» за работу более чем щедро и при случае подбрасывает кое-что из своей информации и нам».

Впрочем, и тем и другим, своим и «чужим» генерал Колгерт поставлял не всегда достоверную и оперативную информацию. «Дорогой друг, — поучал он на первых порах Росса, — всегда нужно помнить о том, что о нашей работе судят в Центре по количеству страниц в получаемых от нас отчетах, поэтому не будем скупиться на писанину».

В поездках по Советскому Союзу Колгерт сочетал приятное с полезным, то есть почти всегда включал в свои вояжи какой-нибудь курортный город, где можно было хорошо отдохнуть. Как правило, брал с собой жену. Она помогала ему во время этих поездок. Например, когда Колгерту казалось, что за ним следят, она отвлекала внимание, притворяясь заинтересованной какой-нибудь казармой, которая мужем была заранее намечена для «осмотра» ею.

Марта Колгерт добросовестно помогала своему супругу. Она аккуратно записывала в блокнотик диктуемые полковником номера специальных машин, попадавшихся во время путешествий по дороге, места расположения воинских частей, без устали щелкала затвором фотоаппарата, запечатлевая на память пейзажи, в которые обязательно вписывались или подъездные пути к секретному объекту, или же какой-нибудь важный завод. Но особая ценность помощницы заключалась не в этом. Дело в том, что, находясь с мужем в командировках, Марта выполняла функцию ходячего сейфа: она хранила все секретные материалы в некоторых предметах своего туалета…

Однако все эти детали и частности о деятельности натовского разведчика Колгерта стали известны генералу Григорьеву много позже, когда он встретился со своим давнишним знакомым Ингваром Россом. А до этой встречи было еще много всяких событий.

Росс начинал знакомство с Москвой, и его шеф Колгерт активно помогал ему в этом. Он решил лично познакомить своего заместителя с некоторыми уголками столицы. Коллеги поехали в старейший московский парк Сокольники. Оставив машину в одном из переулков неподалеку от парка, пошли пешком. Стояла поздняя, но теплая осень. Желтые листья ковром лежали на аллеях. Полдень. В Сокольниках немноголюдно. Колгерт и Росс присели на скамейку. Помолчали. Осмотрелись. Разговор начал генерал.

— Очень люблю именно этот парк. Здесь много укромных уголков, а это очень важно, — начал было с лирики Колгерт. А потом перешел к прозе: — Прежде чем начинать работать в незнакомом городе, разведчику надо с ним познакомиться. Не на машине, нет, а на своих двоих. Пешком. Людей нашей профессии, как и волка, ноги кормят. Такая у русских есть поговорка.

— Вижу, генерал, вы стали знатоком русского фольклора, и вообще ваша любовь к России, ее культуре меня потрясает. Может, вам попроситься в ряды советской компартии, а, генерал?

— Перестаньте ехидничать, Росс! Сокольники действительно мне нравятся, а что касается России, то это наш враг. И мы, профессионалы, должны знать раньше других, что замышляют коммунисты и в плане мирного наступления, и в плане вооружения.

— В общем-то Сокольники действительно замечательный парк, но Москву ни я, ни вы, Колгерт, с вашей стенокардией не в силах обойти пешком — слишком велика. Но это необходимо сделать, чтобы знать укромные места для встреч с нужными людьми. Сокольники, думаю, подходят.

— Я тоже так думаю. А теперь перехожу к заданию. Слушайте и запоминайте. По московским улицам ходит доктор медицинских наук из важного института. Ее специальность — космическая медицина. Это та самая Лада, о которой говорил Швейцер. Имя — Светлана Полякова.

— Замужняя?

— Нет. Замужем не была. В России сейчас это не редкость. Некоторые советские девушки, желая не отстать от мужчин, лучшие годы своей жизни отдают изучению наук, защищают кандидатские и докторские диссертации. Оглянутся, а время ушло. Ученые дамы для науки просто клад — они скрупулезно точны, усидчивы. А вот для любви… Хм… слишком эрудированны. Поляковой, между прочим, сорок лет. По данным, которые мы имеем от нашего агента, у нее вроде бы нет даже милого друга.

— Хотите сказать, что у меня есть шансы?

— Вы знаете, почему я привел вас к этой скамейке? Мимо нее Полякова ходит дважды в день. На работу от девяти пятнадцати и до девяти тридцати. Домой — в разное время. Самое подходящее место встречи — утром, на этой аллее. А это ее фотография.

— Вроде бы отлично должно все получиться! Он — вдовец, она — свободная особа. Такое нарочно не придумаешь. В какой же роли я должен выступать? В чем состоит моя задача?

— На первом этапе — только знакомство. Укреплять его при благоприятном развитии можно месяц, два, три. Дальнейшее направление разработки объекта нам сообщат. Расскажу вам, кстати, одну историю. Подлинную. Из моей практики, благо вокруг нас никого нет. В одной стране нам надо было подвести своего агента к жене военно-морского атташе нейтральной страны. И знаете, что сделал наш агент, а это была женщина? Она изучила маршрут этой дамы и однажды «случайно» оступилась, встретившись с ней. Да так, что на самом деле сломала ногу. Жена атташе посадила пострадавшую в машину и увезла к себе домой… Вызвала врача, а потом они стали закадычными подругами. Таким образом нашему агенту становилось известным все, что рассказывал жене атташе. Мужчины, к сожалению, много болтают в постелях… Впрочем, вы, Росс, найдете свой ход в разработке Поляковой, я в этом уверен…

— Ну, а что делать с ней после знакомства? Склонять к выезду на Запад? В наш свободный мир?

— Не будем философствовать, Ингвар. Это преждевременно.

— Можно вопрос, Колгерт?

— Даже два, Ингвар. Мое сердце и мой личный сейф в посольстве всегда открыты для вас!

— Перестаньте шутить. Как идут дела с Зевсом?

— Почему это вас интересует?

— Потому что генерал Швейцер рекомендовал мне взять его на себя…

— Я это знаю, Ингвар. Вы его вербовали и получили повышение за это. Зевс — ценный агент. Пока я занимаюсь им лично. Вернее, мы его временно законсервировали. Он сообщил, что к нему проявляют на работе повышенный интерес. Следует проверить, в чем дело… Так что вам, Ингвар, пока надо вооружиться луком и стрелами амура, а потом уж взяться за Зевса. А может, и не браться, чтобы не рисковать? Тем более что нам обещали прислать в посольство специального человека для связи с Зевсом, совершенно нового и в небольшом дипломатическом ранге. Лада — вот что главное.

— Хорошо, господин генерал.

— Жорж, просто Жорж, Ингвар. Нам надо быть ближе, мой дорогой полковник. Кстати, вам не нравится Сандра? Она, между прочим, девица без претензий, и, насколько я понял из ее восторженных отзывов о вас, Ингвар, вы можете скрасить свое одиночество. И ее тоже, как мне кажется.

— Она мне не нравится, Жорж.

— Не нравится крошка? Да вы с ума сошли! Почему, Ингвар, почему, черт возьми?

— У нее кривые ноги.

Колгерт искренне удивился, даже на мгновение потерял дар речи от удивления.

— Да?! Знаете, а я вот не замечал, хотя… Но в данном случае я ничем не могу помочь вам, Ингвар! Кривые ноги — это каприз природы. А она не любит, когда вмешиваются в ее дела. Я имею в виду природу. Ну, что же, пойдем искать такси и поедем куда-нибудь пообедать… Ну, скажем, в ресторан «Русь» — это недалеко от Москвы, за городом…

План знакомства Росса с Поляковой был тщательно разработан и одобрен. Росс собирался разыграть перед ней человека, у которого вдруг начался сердечный приступ. Отправляясь однажды утром в Сокольники, чтобы занять скамейку, мимо которой пролегал маршрут Поляковой, Росс заранее настроил себя на «болезнь». Поэтому, когда она появилась на аллее, Росс уронил на землю свой кейс, повалился на скамейку и разорвал ворот рубашки. Полякова замедлила шаг, хотела было пройти мимо, но, услышав, как человек хрипло шепчет: «Помогите…», остановилась, а затем подбежала к совсем уже сползшему на землю Россу:

— Что с вами?

— Сердце, не могу вздохнуть…

— Боже мой! Подождите, голубчик, одну секунду подождите.

Она вытряхнула содержимое сумочки на скамейку. Полетели пудреница, помада, ключи, зеркальце, записная книжка, прочие предметы, и, наконец, среди них нитроглицерин. Светлана достала таблетку и отдала Россу.

Несколько минут длилось молчание, потом Светлана внимательно посмотрела на него:

— Ну, кажется, вам легче?

— Вроде отпустило. Проклятая стенокардия и ранний склероз… Забыл дома свою карманную аптечку с сердечными снадобьями.

Полякова помогла Россу поудобнее сесть. Потом начала собирать свои дамские принадлежности. Собрав все и защелкнув сумочку, села на скамейку рядом с Россом:

— Напугали вы меня! Может, вызвать «скорую помощь»?

— Нет, нет, не надо! Уже, кажется, лучше, спасибо.

— Какой у вас странный акцент. Вы из Прибалтики?

— Нет, я иностранец, дипломат… Ради бога, не бойтесь, я дипломат из дружественной страны…

— Может, еще таблетку?

— О нет, мадам…

— Что будем делать дальше, господин дипломат?