Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 11)

— Ах, пистолет… Вы курите?

Росс вытащил пачку сигарет, предложил одну Корину, другую взял себе. Щелкнул пистолетом-зажигалкой. На конце дула появился огонек. Оба прикурили. Корин усмехнулся, поняв розыгрыш.

— Я могу идти?

— Пока нет. Слушайте и запоминайте. По возвращении домой в первый понедельник следующего месяца в шесть часов вечера поедете на улицу Прокатную. Посмотрите, чтобы за вами никто не следил. На углу возле дома 15 есть железный ящик — автоматическая трамвайная стрелка. За ящиком обнаружите замасленную рукавицу. В ней вы найдете инструкцию и деньги. С вами будет поддерживать конспиративную связь один из наших сотрудников. Повторяю: точно соблюдайте инструкции. И еще. Возьмите этот подарок от Мари и не сердитесь на нее. Она тоже работает за деньги и просила передать какие-то сувениры для вашей семьи.

— Теперь я могу быть свободным?

— Конечно, господин Корин.

Корин медленно добрел до двери, осторожно открыл ее и исчез. В гостиную вошел Джеймс Грин, который находился на вилле и слушал через тайно установленный микрофон всю вербовочную беседу.

— Вы великолепно провели встречу, Росс. Шеф ахнет, познакомившись с записью вашего разговора. Логично и убедительно. А теперь я должен вас огорчить. Римские каникулы сокращаются. Завтра утром надо вылетать из Рима…

— Черт побери, я не встречусь с дочерью! Тогда я позвоню ей!

— Не стоит расстраивать девочку. Лучше, если вы потом пригласите ее к себе в Москву. Надолго.

— В Москву?!

— Я, может быть, немного поторопился, но не могу удержаться: вами очень довольны, Росс. Судя по всему, вам придется продолжать работу в Москве, с тем же Зевсом. Ну а чтобы было веселее, вы переведете вашу Сабину из римского университета в московский…

Путь к предательству

Иван Корин родился за три года до начала Великой Отечественной войны. В конце сорок первого, когда фашистские войска пытались захватить Москву, Корины вместе с научно-исследовательским институтом, где глава семьи был директором, эвакуировались в город Куйбышев. Мать по приезде начала преподавать английский язык в местном университете.

Когда семья снова вернулась в Москву, мальчику пора было идти в первый класс. Все десять лет в школе он учился только на отлично. Шли годы, и однажды Корин-старший объявил, что решил развестись с женой, так как встретил и полюбил другую женщину. Ивану предстояло определить, с кем оставаться…

Выбрал он отца, хотя, как честно признавался сам себе, никого из родителей в общем-то не любил. Но с отцом жизнь представлялась ему более удобной. Так оно и получилось. В новой просторной квартире ему отвели отдельную комнату. Юноша быстро нашел общий язык с мачехой, и отец был благодарен за это. Правда, Ивану больше нужны были отцовский карман и помощь. И отец не скупился ни на деньги, ни на протекции. Иван поступил в престижный технический вуз. После окончания был оставлен в аспирантуре. Защитил кандидатскую диссертацию, получил хорошее назначение в один из столичных научно-исследовательских институтов, быстро занял там место старшего научного сотрудника, стал часто выезжать за рубеж.

К этому времени Иван Корин, молодой, преуспевающий ученый, уже был владельцем прекрасной кооперативной квартиры и темно-синей «Волги» последней модели. С квартирой помог отец, а расходы на покупку автомобиля в значительной части покрыла мать. Она стала заведующей кафедрой английского языка одного из вузов, вышла замуж за престарелого профессора-лингвиста, который вскоре скончался, оставив вдове уникальную библиотеку и несколько сберегательных книжек с очень крупными вкладами…

Мать обожала своего сына, а он тянул из нее все, что мог… Нет, Иван не любил никого, кроме себя. Его записная книжка пестрела женскими именами, но жениться он не собирался.

Корин стал с некоторого времени «коллекционировать» своих приятельниц. Сначала по возрасту, потом по цвету волос… В тайной записной книжке появились «мемуары» с описанием любовных встреч. Среди «героинь» запестрели француженки, японки, негритянки, бельгийки… И вот роковая встреча с Мари в Риме…

«Какой же я был олух! Но что делать? Мосты сожжены, долларовый аванс израсходован. Может быть, пронесет, авось ничего не случится…» — Эти мысли крутились в мозгу Корина, когда он вернулся из командировки в Москву. Но он уже был Зевсом. На него было заведено досье в картотеке натовского разведывательного сообщества…

Ингвар Росс получил благодарность за приобретение ценного агента. Вопрос о его назначении на работу в Москву тоже был в принципе решен. Но предстояли кое-какие формальности. И была одна встреча с генералом Швейцером, которая надолго, очень надолго осталась в памяти.

Генерал был очень доволен. «Теперь вы — полковник, Росс, — сказал он при встрече. — И перед вами будут стоять более ответственные задачи в Москве. Мы направляем вас туда на работу в посольство. Непосредственную работу с Зевсом будете вести только вы. Зевс чрезвычайно ценный агент. Помимо этого, вам предстоит заняться еще одной операцией. Это Светлана Полякова — доктор наук в одном важном институте русских. Ее псевдоним Лада. Она хорошо изучена нашими людьми в Москве. Вам известен резидент Колгерт, а вы будете именно у него заместителем, он все подробности изложит на месте. А сейчас в кинозале мы посмотрим небольшой научно-популярный фильм. Чтобы вы смогли лучше понять, почему нам так нужны Зевс и Лада.

В небольшой комнате, куда генерал Швейцер привел Росса, раздвинулся занавес и на экране ретроспективой прошел атомный гриб над Хиросимой, разрушенный город, обгоревшие японцы в госпиталях, затем «эффект» применения напалма во Вьетнаме, испытания нейтронной бомбы в Неваде…

— Это все ерунда, — прокомментировал кадры Швейцер. — Сейчас, Росс, вы увидите нечто фантастическое…

На экране замелькали цветные кадры. Открылась тяжелая дверь бронированной комнаты. Кто-то втолкнул в камеру негра. Он начал недоуменно озираться. Яркая вспышка. От человека осталась лишь дымящаяся кучка пепла… Затем следующий, еще один…

— Что это? — прошептал Росс.

— Новое лазерное оружие. Пока лишь эксперимент, причем весьма дорогой… — небрежно ответил Швейцер. — Но смотрите дальше.

Опять камера. Стояли шестеро негров. Вдруг они начали бросаться друг на друга, извиваться в конвульсиях, дико хохотать, а потом замерли все в неестественных позах на мраморном полу…

— Новый нервно-паралитический газ, — произнес с нескрываемым восторгом Швейцер. — Несколько секунд и нет целой дивизии. А всего-то нужен небольшой снарядик!

— А что с людьми? С людьми, которые были использованы в эксперименте?

— Это — не люди, это негры, приговоренные к электрическому стулу, Росс! Дело в другом. Зевс и Лада имеют отношение к работам по «противоядию» от этого оружия, им известно, как противостоять лазерному лучу и нервно-паралитическому газу… Нам интересно знать, что русские там напридумывали…

Московские встречи

Итак, вроде бы все складывалось для Росса самым наилучшим образом. Фортуна подкинула неожиданный и приятный сюрприз в лице полковника Колгерта, который согласился взять его в Москву. Наконец-то появилась реальная возможность увидеть столицу таинственной страны за «железным занавесом». Но Ингвар никогда не верил в легкие решения сложных проблем. Росс отнюдь не считал себя любимцем фортуны и поэтому решил еще раз переговорить с глазу на глаз с Колгертом. Такой разговор состоялся как-то поздно вечером.

— Разрешите, господин полковник?

— Заходите, Росс. Чем могу служить?

— Я хотел бы вернуться к нашему разговору в отношении Москвы. Если вы не передумали и не подобрали другого человека на место, обещанное мне, то я готов ехать.

— Нет, у меня не возникло за это время никаких сомнений по поводу вашей кандидатуры. Более того, я не могу ставить под сомнение решение, принятое генералом Швейцером. Так что начинайте собираться.

Наступили лихорадочные дни. Ингвар в общем-то не знал, с чего начинать. Читать ли книги и справочники о Советском Союзе или шить меховую шубу на случай чудовищных морозов, о которых был наслышан? И вообще, что брать с собой, имея в виду такое странное явление, как русская зима. Между тем Колгерт уехал на несколько дней в Москву, чтобы на месте познакомиться с обстановкой и делами своего будущего «хозяйства». Росс с нетерпением ожидал его возвращения, чтобы посоветоваться, так сказать, со свежим «москвичом». Однако впечатления Колгерта от командировки внесли в душу Ингвара больше сомнений, чем ясности. Впрочем, может быть потому, что подробной беседы у них не получилось — полковник куда-то очень торопился, да и настроен он был весьма агрессивно.

Поэтому, когда Росс приехал в аэропорт, он был экипирован не хуже, чем Амундсен накануне экспедиции на Северный полюс. Но впереди была Москва. Самолет, подпрыгнув, оторвался от бетонной дорожки брюссельского аэродрома. Светило щедрое мартовское солнце. В салоне находилось двенадцать пассажиров. «Хорошо, что не тринадцать», — подумал Ингвар. Ему это число не нравилось. В общем-то суеверных людей осталось не так много, особенно когда они стоят на земле, а вот в небе, рядом с господом богом… За время работы в авиации Россу пришлось повидать всякое. «А не так уж много желающих посетить СССР», — подумал Ингвар. Неподалеку сидела симпатичная девушка, строгая и молчаливая. Она явно не желала ни с кем заводить знакомство. Наверное, сотрудница какого-нибудь советского учреждения в Брюсселе. Кстати, и полковник Колгерт говорил, что русские нелюдимые и подозрительные люди. Но Росс ошибся. Таинственная незнакомка оказалась новой стенографисткой посольства в Москве, того, в которое направлялся и Ингвар. Звали ее Сильвией Стеркс. Ей, между прочим, подложили большую свинью. Но об этом особый разговор… Никаких загадок не представляли двое веселых пассажиров, которые сразу же после взлета вытащили бутылку виски и начали к ней активно прикладываться. С каждым глотком они становились все более шумливыми. К промежуточной посадке в Варшаве приятели явно перебрали и смогли подняться со своих кресел только после третьей попытки. По сравнению с бывшим шефом Росса они, конечно, были слабы. Росс всегда вспоминал о нем с большой теплотой, ведь тогда майор дал отличную характеристику на него генералу Швейцеру, с которым довелось побеседовать в натовской конторе за день до отлета в Москву.