Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 4. Маргарита Карамазофф (страница 6)

Мадемуазель Грета обладала редким даром – превращать обыденность в театральное действо. Даже ворона, застывшая на карнизе с видом королевы, виделась ей коварной узурпаторшей, посягающей на ее личное пространство. Каждое такое «открытие» Грета проживала остро, на грани нервного срыва.

Когда наша героиня снова оказалась заперта в психиатрической лечебнице, ее грезы обрели четкие контуры: ей срочно нужен муж.

– Он тут, за каменной кладкой! – воскликнула она, указывая на стену, чей цвет резал глаз.

От стен действительно постоянно исходили какие-то непонятные шуршанья, особенно по ночам. Так что такой впечатлительной женщине не составило бы труда нафантазировать себе хоть целый волшебный мир с котом в сапогах в придачу.

– Мой жених ждет подходящего момента, чтобы кинуться мне в объятия! – шептала Грета, сидя на кровати. – Надо рассуждать логически: всем известно, что мущины любят слегка больных на голову женщин. Поэтому если ты не просто сумасшедшая, а еще и со справкой, то принц уже в пути!

Даже врачи, привыкшие к ее эскападам, невольно улыбались, видя, как Грета, обернувшись в серую простыню, словно в драгоценный атлас, кружится по палате в предвкушении новой, сказочной жизни.

– Скоро я перестану быть мадемуазелью Гретой, – шептала она стене, за которой якобы притаился суженый, – и стану мадам Маргаритой. При муже!

В палату бесшумно вошел доктор. Увидев Грету в подвенечной простыне и с лицом античной девы, он не удержался от доброй усмешки.

– Мадемуазель, – он заговорщицки подмигнул, – вы на бал или на свидание с привидением?

Грета обернулась с видом триумфатора:

– У меня свидание с женихом! Он настолько загадочен, что скрывает даже свое имя.

– В таком случае, дорогая, – доктор чуть наклонился к ней, – вы вольны сами наречь его. В мире фантазий нет цензуры.

Грета на секунду замерла, примеряя варианты, и выдохнула:

– Пусть будет Аполлон. Звучит достаточно величественно.

И тут же она стала представлять, что они танцуют вальс под звуки невидимого оркестра, а стены аплодируют.

«Мущина – он как психушка, – философски размышляла она на досуге. – Иногда весело, иногда страшно, а иногда вообще не понимаешь, как оказалась в такой ситуации!»

Утомившись от собственных мыслей, Грета решила почитать. Из сумки явилась книга с интригующим заголовком «Вся власть – кошкам!». Вспомнив о своей любимице Кики, мадемуазель погрузилась в чтение.

В недалеком будущем, когда люди оглупели настолько, что занимались только просмотром котиков в Интернете, произошла странная катастрофа. На Земле появились кошки размером с дом. Они взялись из ниоткуда, словно из параллельного измерения. Кошки выглядели как пушистые божества, с огромными, выразительными глазами, а также хвостами, способными затмить любую роскошную шаль. И эти существа стали захватывать власть!

Сначала человечество не относилось к этому серьезно. «Ну, что могут сделать кошки, пусть и величиной с дом?» – успокаивали себя люди, пока одна из них, по кличке Мими, не устроила огромный митинг на площади. Кошка просто уселась на трон, который был сделан из старых диванов, и стала мурлыкать. Мурлыканье оказалось таким завораживающим, что все люди, в том числе самые стойкие скептики, принялись подтанцовывать, забыв про свои дела.

Мими увидела, что ее мурлыканье имеет магическую силу. Она стала издавать звуки, заставлявшие людей исполнять ее команды. «Принесите мне побольше лосося!» – требовала кошка, и толпы бывших «венцов творения», будто заколдованные, несли ей деликатес.

Затем она стала вводить новые законы: «Каждая среда – день почесывания за ушками», «Пылесосы под запретом – они пугают нас», «Кошачья еда – без химии и ГМО»…

Среди людей отыскался смельчак, известный под прозвищем Собачник. Он решил, что настало время покончить с этим безобразием. Мужчина собрал группу из таких же отчаянных людей, как он, и они стали разрабатывать план.

Они сумели подобраться к Мими, но на этом их операция и закончилась. Полным провалом. На огромной кошке, с ее густой, переливающейся шерстью, красовался изысканный наряд, подчеркивавший ее грацию и величие. На ее широких плечах была легкая, полупрозрачная накидка из тонкого шелка, который переливался всеми оттенками синего и фиолетового. На лапах красовались изящные серебряные браслеты с изумрудными камнями, искрящимися при каждом движении, формируя эффект волшебного сияния.

Глаза кошки, мудрые и глубокие, были обрамлены тонкими линиями из золотой пудры, которые придавали ей величественный и загадочный вид. Завершала образ широкая юбка из тюля, струившаяся за ней словно облако. «Я так легка и воздушна, что могу унести тебя в небеса, – шептала юбка, покачиваясь в такт шагам. – Но будь осторожна, не потеряйся в облаках!»

В каждом ее шаге присутствовала грация и легкость, будто это существо являлось частью волшебного мира, в котором сбываются мечты.

Кошка посмотрела на повстанцев своими гигантскими, гипнотическими глазами, и Собачник, вместо того чтобы оказать сопротивление, вдруг ощутил, как его сердце переполняет нежность. «Как же она прекрасна!» – подумал он, и его группа, забыв про свои намерения, стала делать ей комплименты.

В конце концов гигантские кошки превратились не только в правителей, но и в подлинные иконы стиля. Люди стали шить им наряды, а Мими, в свою очередь, организовала модный дом «Кошачий каприз». Каждую неделю проходили показы, на которых кошки дефилировали в сверкающих нарядах, а люди восторгались их величием и грацией.

Итак, мир оказался захвачен огромными кошками, которые, несмотря на свой размер и мощь, были невероятно милыми и игривыми. Собачник стал личным стилистом императрицы Мими и понял, что порой лучше покориться обаянию, а не пытаться противостоять ему. Под мягким лунным светом они вместе создавали новый мир, полный мяуканья, любви и, разумеется, пушистых приключений!

– Бред какой-то! – резюмировала Грета, захлопывая книгу.

Сладкая антиутопия была отброшена – ее собственные фантазии требовали внимания. Грета замерла, вслушиваясь в шорохи за стеной. После напряженной работы мысли она наконец идентифицировала своего суженого. Если за стеной кто-то и живет, то это, несомненно, домовой.

Однако логика подсказывала: в обычных домах обитают скучные духи в потертых тапочках, а в сумасшедшем доме должен быть соответствующий – сумасшедший домовой, презирающий законы физики и приличий.

Грета слушала скрип обшивки с мечтательной улыбкой. В ее воображении таинственный сосед превратился в истинного ловеласа с безумным взором и искрометным чувством юмора. Это был не просто дух, а герой любовного романа: с экстравагантными зеленоватыми ушами и пушистым хвостом, но при этом с торсом, достойным самого Аполлона.

Грета рисовала в воображении, как этот взъерошенный принц с неистовым смехом материализуется прямо из воздуха, чтобы нашептывать ей истории о приключениях в мирах, где страсть важнее здравого смысла.

Каждый треск половицы она воспринимала как изощренный флирт. В ответ на эти невидимые авансы мадемуазель кокетливо подмигивала стене, представляя, как Аполлон-домовой вот-вот выскочит из угла, чтобы заключить ее в объятия.

Даже мысль о том, что она – пленница собственных грез, не пугала ее, а казалась захватывающим приключением. В этом странном месте Грета чувствовала себя принцессой, а ее призрачный кавалер представал в роли самого преданного рыцаря, готового на любые безумства ради их общего счастья.

Однако статус будущей невесты обязывал к безупречности. Грета была твердо убеждена: без макияжа шансы на триумф стремятся к нулю. Когда врач снова заглянул в палату, она встретила его во всеоружии своего обаяния:

– Доктор, не откажите в любезности! Помогите даме с макияжем. Мои запасы иссякли, а я обязана быть неотразимой.

Причина косметического дефицита была благородной, а значит, необдуманной: Грета щедро раздала свои помады и румяна другим пациенткам, желая расцветить их серые будни. Теперь же, оставшись без «боевой раскраски», она чувствовала себя почти беззащитной.

Врач, подавляя улыбку, покачал головой:

– Мадемуазель, я едва ли смыслю в эстетике, но так и быть – помаду я вам раздобуду.

Он вышел, оставив Грету одну, но уныние не посмело войти в эту палату. Девушка продолжала кружиться в танце, уже слыша восторженный шепот своего Аполлона. В тот момент она приняла окончательное решение: даже если ее идеальный мужчина – лишь эхо в пустоте или плод усталого разума, это ничуть не помешает ей быть абсолютно, вызывающе счастливой.

Через полчаса дверь скрипнула, и на пороге снова возник доктор. В руках он сжимал небольшой сверток, словно контрабанду.

– Вот, мадемуазель, – шепнул он, оглядываясь по сторонам с видом заговорщика. – Изъял из личных запасов старшей медсестры. Надеюсь, цвет подойдет для встречи с… как вы его назвали? Аполлоном?

В руках у Греты оказался заветный тюбик. Цвет был вызывающе алым, почти кричащим – именно таким, какой нужен для роковой встречи в сумасшедшем доме. Она подбежала к мутному зеркалу над умывальником и с истинно художественным вдохновением нанесла помаду. Губы превратились в яркий бутон, а лицо – в маску эксцентричной дивы.