Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 3. Принц где-то рядом (страница 7)

Она резко замерла перед ослепительно белой моделью и вдруг… всхлипнула. Плечи ее мелко задрожали.

– Этот белый… он слишком девственен! – вскричала она, прижимая ладонь к виску. – Он убивает душу моего пухлого ангелочка, привезенного из самого Парижа! Вы понимаете, что на этом стерильном фоне мой ангел будет выглядеть как жертва инквизиции?

Пытаясь спасти положение, консультант дрожащей рукой указал на модель из матовой стали. Грета прищурилась. Извлекая из сумочки массивный магнит в виде Пизанской башни, она с пугающим томлением начала водить им по металлу.

– Хм, – выдохнула она прямо в ухо продавцу, обдав его ароматом жасмина и легким флером безумия. – А дверца-то… криволинейная. Вы только посмотрите на этот изгиб! Если я пристрою сюда свою башню, возникнет пространственный диссонанс.

Для проверки «плоскостности» металла Грета внезапно извлекла из крошечного клатча строительный уровень. Прижавшись к холодильнику грудью, она замерла, выверяя идеальную горизонталь.

– Но выдержит ли он мои… путешествия? – внезапно прошептала мадемуазель.

– Простите? – поперхнулся юноша.

– Тяжесть моих путешествий! – Грета вцепилась в ручку и принялась с неистовой силой распахивать и захлопывать дверцу. – Семь килограммов воспоминаний о Ницце и Монако! Если эти петли хоть раз вздохнут под весом моих магнитов, я сочту это личным оскорблением!

Металл жалобно постанывал под ее натиском. В кульминации этого перформанса Грета приложила ухо к работающему компрессору и замерла, прикрыв глаза. Ее губы едва заметно дрогнули.

– О боже… он рычит. Вы слышите? Этот низкочастотный рокот… он пытается размагнитить мою память! Он ревнует меня к моему телевизору! – Она вцепилась в лацканы пиджака продавца. – Найдите мне того, кто будет шептать, как весенний бриз, нежно лаская мои сувениры, а не вибрировать от ярости!

Поиски зашли в тупик: неизменно находился какой-нибудь капризный магнитик, которому очередной кандидат не подходил по духу. Наконец, обессиленная бурей чувств, Грета обреченно вздохнула:

– Ладно. Просто покажите мне самую большую и дорогую модель.

Продавец подвел ее к гиганту, замершему на постаменте в центре зала. Сверкающий хром ручек и изящные изгибы превращали его из бытового прибора в объект высокого искусства. Но главное – он «смотрел» на Грету с пониманием.

«Чертовски возбуждающе!» – пронеслось в голове мадемуазели. Она пыталась унять учащенное сердцебиение, подсказывавшее, что момент настал. «Мущина ведь совсем как холодильник, – подумала она. – Холодный снаружи, но манящий и притягательный, особенно по ночам…»

Грета подошла ближе и благоговейно провела ладонями по прохладному корпусу. В ту же секунду аппарат издал тихий звук, похожий на глубокий вздох, будто откликнулся на ее прикосновение. Она вскрикнула от неожиданности, чем окончательно приковала к себе взгляды всех присутствующих. Продавец, почуяв успех, игриво подмигнул:

– Вам нравится, мадемуазель? Это не просто техника, а уникальный аппарат. Его ресурс рассчитан на тридцать лет безупречной работы.

– Ну, столько не живут, – отозвалась Грета, и в ее голосе проскользнула мимолетная грусть.

В воображении тут же вспыхнули образы будущего: морщинки, меняющийся силуэт, неумолимый бег времени. Леденящий ужас коснулся ее сердца, но она невероятным волевым усилием отогнала мрачные тени. Грета знала: годы не щадят никого, и со временем «прекрасный пол» рискует превратиться просто в «женский».

Заметив ее минутное оцепенение, продавец вкрадчиво добавил:

– Этот красавец способен хранить не только продукты, но и ваши самые потаенные желания. Он – хранитель тайн, готовый сберечь все, что вам дорого.

Грета слегка покраснела, но не отвела взгляда. «А вдруг он и вправду умеет исполнять желания?» – подумала она, и ее сердце наполнилось робким, почти детским трепетом надежды.

Грета склонилась к самому корпусу и интимно, почти беззвучно, прошептала:

– Я хочу мороженого и самых спелых фруктов…

Продавец, окончательно сбитый с толку, лишь завороженно наблюдал за этой игрой. Мадемуазель же, окончательно отбросив сомнения, продолжала пытать аппарат:

– А еще… романтический ужин при свечах. И чтобы к ужину прилагался принц – можно даже без коня, лишь бы оставил все мои заботы за порогом.

В воздухе повисла странная, почти осязаемая магия: казалось, холодильник действительно замер, впитывая каждое слово своим стальным нутром. Эту идиллию нарушил громкий смех – мимо проходила дама, не обремененная излишним воображением.

– Вы что, серьезно разговариваете с железным ящиком? – вскричала она, всплеснув руками. – Вы в своем уме?

Грета медленно распрямилась и одарила незнакомку взглядом, полным ледяного превосходства.

– А вы разве не в курсе? – бросила она с тонкой иронией. – Это новейший протокол коммуникации. Техника теперь не просто морозит – она резонирует с нашими потаенными желаниями!

Продавец, решив подыграть такой перспективной клиентке, весело подхватил:

– Совершенно верно! И если проявить должную настойчивость, сударыня, он, чего доброго, сам приготовит вам ужин.

Воодушевленная поддержкой, Грета просияла и обратилась к холодильнику:

– В таком случае, мой дорогой «хранитель мечт», жду от тебя спагетти с морепродуктами и пару бокалов терпкого красного!

Она прикрыла глаза, и реальность торгового зала растворилась. Грета увидела, как она, изможденная долгим днем упорного безделья, возвращается домой. Кухня залита мягким светом. А ее новый избранник – холодильник – будто оживший сказочный персонаж, уже подпоясался элегантным фартуком и игриво похлопывает дверцей, приглашая к гастрономическому танцу.

На белоснежной скатерти, словно на холсте мастера, возвышается гора пасты, обвитой сочными дарами моря, источающими аромат соленого бриза. Рядом в изящном хрустале мерцает вино – густое, как кровь виноградной лозы, готовое разжечь страсть и согреть душу.

Сладковатый пар обещания окутал Грету. Она улыбнулась своему видению, чувствуя, как кухонный уют обнимает ее, точно дорогой шелковый халат.

В этот миг она окончательно осознала: такой ужин станет не просто трапезой, а священным ритуалом, где каждый глоток вина и каждый кусочек пасты напомнят о том, что жизнь соткана из внезапных наслаждений и магии, скрытой в самых обыденных вещах.

Из транса Грету вывел сам аппарат. Он вдруг утробно заурчал, словно сытая кошка, лениво потягивающаяся на солнечном подоконнике. Для мадемуазели этот звук стал высшим знаком согласия: «избранник» выразил готовность служить ей верой и правдой. Смеясь и не скрывая восторга, она нежно обняла холодную глянцевую поверхность, приветствуя нового союзника.

– Я обещаю: ты будешь с ног до головы усыпан моими лучшими магнитами! – прошептала она с таким трепетом, будто перед ней был не бытовой прибор, а ковчег с сокровищами. Она уже видела, как каждая безделушка начнет рассказывать свою историю на этом сверкающем фасаде.

Продавец, тронутый столь искренним проявлением чувств, не устоял и предложил Грете солидную скидку на «особенную» модель, решив материально поощрить этот союз человека и техники. В благодарность героиня одарила юношу таким взглядом, что тот еще добрых полчаса не мог сообразить, как подступиться к кассовому аппарату.

В итоге мадемуазель Грета покинула свое «свидание с Шопингауэром» не просто с покупкой, а с целым зарядом искрящейся энергии. Она была уверена: теперь на ее кухне поселился верный страж домашнего уюта. А возможно – и соучастник будущих романтических приключений, готовый в любой момент добавить в ее жизнь капельку волшебства и пару бокалов охлажденного вина.

Доктор Ах

Истеричная натура мадемуазели Греты ежедневно гнала ее «в народ». Причем простого присутствия ей было мало: требовался выход в свет в самых эпатажных нарядах, способных высекать искры из глаз случайных прохожих.

Каждый брошенный в ее сторону взгляд Грета трактовала как тайное признание в любви и немую оду своей уникальности. Она существовала в личной вселенной, где любой прохожий автоматически становился ее невольным фанатом, а выход в коридор – триумфальным дефиле.

Однажды спокойствие Гретиного города нарушило появление нового врача в клинике. Молодой, энергичный и вызывающе привлекательный, он мгновенно очаровал персонал, а среди пациенток заслужил прозвище «Доктор Ах!» – именно такой выдох испускала каждая вторая дама, стоило ему лишь коснуться стетоскопа.

Едва завидев его фото на сайте, Грета и сама невольно выдохнула: «Ах!» В ту же секунду она заметалась, словно кошка, угодившая в эпицентр валерьянового вихря. В ее душе взметнулось пламя: мадемуазель решила, что этот мужчина – подарок судьбы, призванный переписать ее жизнь с чистого листа.

Подготовка к «визиту вежливости» напоминала создание шедевра. Грета облачилась в алое декольтированное платье с пышной юбкой-бутоном, которое должно было полыхать на фоне больничной серости, манифестируя: «Я здесь – живая энергия и страсть!»

Голову венчала экстравагантная шляпка в форме медицинского креста, кокетливо заявлявшая: «Я – твое спасение!» Вплетенные в головной убор искусственные цветы должны были символизировать расцвет их общего светлого будущего.

Финальным штрихом стали колготки с узором из стетоскопов и сумочка-аптечка, набитая леденцами в пестрых обертках – «сладкими пилюлями» для настроения. В этом ансамбле Грета плыла по коридорам с легкостью балерины, искренне веря, что она и есть то самое живое лекарство, способное исцелить любую душу.