Леонид Карпов – Приключения баронессы Мюнхгаузен. Роман (страница 7)

Чтобы отвлечься от боли, я начала концентрироваться на самом приятном воспоминании – о том капитане из Венеции. Мои щеки вспыхнули, дыхание стало прерывистым, а корсет начал опасно приподниматься. И тут случилось чудо.

Вместо того чтобы сделать шаг, я… всплыла.

Да-да! Сила моего желания освободиться от этих восхитительно мучительных сандалий была столь велика, что гравитация просто сдалась. Я медленно поднялась к самому своду храма. Мои юбки расправились, как лепестки лотоса, а распущенные рыжие волосы заструились вверх, притягиваемые электричеством момента.

Монахи открыли глаза. Такого «просветления» они не видели за все тысячи лет существования монастыря. Глядя на меня снизу вверх (а ракурс, смею вас заверить, был весьма вдохновляющим), они внезапно поняли секрет левитации.

– О-о-ом… – выдохнул верховный лама, и его тело тоже начало отрываться от циновки.

Оказалось, что для полета не нужно медитировать на пустоту. Нужно медитировать на полноту жизни! Весь монастырь заполнился парящими мужчинами в шафрановых одеждах. Они летали вокруг меня, словно восторженные шмели вокруг экзотического цветка.

Мы кружились под куполом три часа. Температура в храме поднялась так сильно, что лед на вершине горы начал таять, и окрестные деревни решили, что наступило лето. В конце концов, я одним изящным движением сбросила свои тесные сандалии. Они упали, и как только мои босые ножки коснулись пола, левитация прекратилась – но не восторг в глазах монахов.

Они подарили мне тот самый чай и назвали «Летающей Богиней Узкой Обуви».

Глава XVII: О том, как я оседлала смерч в Канзасе и почему коровы стали давать сгущенку

О, мой верный спутник в этих мемуарных странствиях! Вижу, ты уже потянулся за чашкой чая, надеясь на покой, но в жизни баронессы Мюнхгаузен покой – это лишь пауза перед очередным головокружительным пике.

Судьба занесла меня в дикие прерии Нового Света. Я искала там особый вид кактуса, чей сок, по слухам, превращает любую кожу в атлас, к которому хочется прикасаться вечно. Но Канзас встретил меня не цветами, а небом оттенка переспелой сливы.

Воздух замер, как кавалер перед решающим «да», а затем вдали закрутилась гигантская воронка. Смерч! Все бросились в погреба, но баронесса Мюнхгаузен не для того затягивала талию до шестнадцати дюймов, чтобы прятаться под землей вместе с картофелем и перепуганными фермерами.

– Ветер! – воскликнула я, распахивая объятия навстречу ревущему хаосу. – Покажи, на что ты способен, если встретишь настоящую женщину!

Когда воронка приблизилась, я не побежала. Я подпрыгнула, поймав восходящий поток своими многослойными нижними юбками из накрахмаленного муслина. Меня подхватило и закрутило с такой скоростью, что мои мысли превратились в искры.

Это было божественно! Я оказалась в самом «оке» бури – там, где царит странная, звенящая тишина и бешеное давление. Внутри смерча летали обломки заборов, чьи-то шляпы и… коровы. Бедные животные вращались вокруг меня с видом крайне озадаченным.

Чтобы удержать равновесие, я ухватилась за рога одной особенно статной буренки.

– Держись, милочка, – прошептала я ей в ухо, – сейчас мы покажем этой стихии, что такое настоящая аэродинамика!

Я начала использовать свои ноги как рули высоты, а вращение бедер позволило мне войти в идеальный резонанс с вихрем. От трения моего шелкового белья о плотный воздух воронки внутри смерча возник эффект «микроволновой страсти». Воздух нагрелся до температуры парного молока.

Коровы, вращавшиеся вокруг меня, начали испытывать… хм… крайнюю степень центробежного восторга. От этого невероятного взбалтывания и тепла их молоко прямо в вымени превратилось в густейшую, сладчайшую сгущенку!

Когда смерч наконец выдохся и аккуратно опустил меня (и коров) на луг в соседнем штате, местные жители были потрясены. Я стояла посреди поля, слегка растрепанная, в платье, которое от ветра стало короче на целую ладонь, а вокруг стояли коровы и преспокойно жевали траву, выдавая вместо обычного молока готовый десерт.

Фермеры тут же провозгласили меня «Королевой Циклонов», а один молодой ковбой так долго смотрел на мои открывшиеся в полете коленки, что у него расплавились шпоры на сапогах.

– Это было… освежающе, – сказала я, принимая бокал свежевыжатой сгущенки.

Хочешь узнать, как в Испании я усмирила самого яростного быка на корриде, используя лишь свой алый чулок и один очень многозначительный взгляд?

Глава XVIII: Об испанской крови, шелковом капкане и мадридской бессоннице

Поверь на слово, друг мой: жажда странствий не терпит промедлений. А уж баронесса Мюнхгаузен слов на ветер не бросает – если только этот ветер не обещает свидание с обжигающим солнцем Кастилии.

И вот передо мной Мадрид! Место, где мостовые плавятся от зноя, а мужские взоры – от одного лишь шороха моих юбок. Судьба забросила меня прямиком в ложу почетных гостей на главной арене города. Однако увиденное навевало лишь скуку: колоссальный бык Эль Диабло так неистовствовал, что хваленые тореадоры в ужасе врассыпную бросались прочь, роняя шпаги и остатки своей чести.

– Какой моветон, – прошептала я, чувствуя, как китовый ус корсета впивается в кожу. – Подобный зверь требует не грубого железа, а изысканного обхождения.

Когда я встала, трибуны буквально задохнулись от моей дерзости. На мне было нежнейшее белое кружево, но я-то знала, что припасен козырь. Секундное движение, скрытое пышным подолом – и в руках моих оказался правый чулок. Тончайший шелк оттенка алого вина, еще хранивший тепло моего тела.

Я ступила на песок. Бык замер, словно пораженный громом. Он ожидал увидеть шпагу, но увидел женщину, в чьих руках трепетал алый шелк.

– Ну же, мой грозный друг, – прошептала я, делая шаг навстречу. – Неужели тебя испугает кусочек ткани?

Эль Диабло взревел и бросился в атаку. Но я не сдвинулась с места. В последний момент я сделала грациозный пируэт, и мой чулок проскользнул прямо перед его глазами. Бык, сбитый с толку, замедлил шаг.

Я начала свой «танец с чулком». Это была не коррида, это было представление ловкости и бесстрашия. Я взмахивала алым шелком, то приближая его к морде зверя, то игриво пряча за спиной. Бык был заворожен. Он следовал за каждым изгибом моего тела, за каждым движением тонкой ткани.

Публика неистовствовала от удивления и восторга. Король Испании выронил корону, а королева забыла закрыть рот. С каждым моим движением становилось ясно, что не сила, а смекалка и отвага побеждают дикую мощь.

В финале я подошла к быку вплотную. Он тяжело дышал, из его ноздрей шел пар, но ярость в его глазах уступила место изумлению. Я набросила свой алый чулок ему на рога и… легко поцеловала его в самый лоб. Огромный зверь, гроза пастбищ, внезапно… затих. Он опустился на колени у моих ног, кроткий, как ягненок в мае.

Я вернулась на трибуны под оглушительный рев восторга. В ту ночь в Мадриде только и говорили о баронессе, усмирившей самого свирепого быка одним лишь чулком.

– Помните, господа, – сказала я королю, принимая от него ключ от города, – даже самый дикий зверь сдастся, если предложить ему не грубую силу, а ум и бесстрашие.

*

О, мой дорогой читатель, готовься к вертикальному взлету, ведь даже обычные стокгольмские крыши могут стать стартовыми площадками для самого головокружительного восторга!

Давай на миг позабудем о моих невероятных приключениях и обратим взор к небесам, где парит моя самая легкая на подъем родственница – еще одна безупречная Нарушительница Скуки, чей пропеллер заводится исключительно от искр взаимного интереса.

Слушай же историю о рыжей Карлсонелле, женщине в самом расцвете сил и оборотов, которая доказала, что для настоящего полета не нужны билеты, а достаточно лишь капельки варенья и готовности пошалить на высоте, от которой захватывает дух!

Глава XIX: О Карлсонелле, повзрослевшем Малыше и полетах над крышами

Карлсонелла была не просто дамой с приятными округлостями и в самом расцвете сил, а женщиной с моторчиком. Благодаря этому моторчику она летала в своих ярких платьях и сводила всех мужчин с ума. Среди них она была известна как «Карлсонелла, от которой сносит крышу».

Каждое утро она взлетала в небо, расправляя рыжие волосы, словно они были крыльями. Особенно Карлсонелла любила кружить перед окном Малыша. Молодой человек восхищенно смотрел на нее, не отрывая глаз. Малыш давно стал ее тайным поклонником и всегда с нетерпением дожидался ее возвращения с небес.

Как-то Карлсонелла приземлилась на балкон Малыша и обратила внимание, что тот смотрит на нее с особенным блеском в глазах.

Карлсонелла игриво улыбнулась и спросила, поправляя платье в клеточку:

– Что, Малыш, я вижу, ты скучал! Как насчет того, чтобы немного пошалить?

Парень, покраснев, лишь кивнул. А летающая женщина продолжила флиртовать.

– Знаешь, Малыш, мой моторчик способен разогнаться до огромной скорости. Но я предпочитаю летать помедленнее, когда рядом ты, – сказала она, строя глазки.

Малыш почувствовал еще большее волнение и признался:

– А я всегда готов полетать, особенно с такой пилоткой, как ты!

Карлсонелла засмеялась, отчего у нее появились прелестные ямочки на щеках. Она взяла его за руку и сказала:

– Хочешь прокатиться на мне верхом? Обещаю, будет захватывающе!