Леонид Карпов – Приключения баронессы Мюнхгаузен. Роман (страница 9)

*

О, мой затерянный в океане читатель. Давай послушаем историю о моей самой автономной и решительной родственнице – еще одной гениальной Архитекторше Небылиц, чей зонтик из козлиной кожи стал настоящим штандартом свободы.

Позволь представить тебе Робинзу Крузу, женщину, которая доказала: чтобы превратить необитаемый остров в оазис страсти и справедливости, вовсе не нужно ждать спасательного корабля – достаточно уметь вовремя воспользоваться случайной встречей и шнуровать реальность по лекалам своего самого долгого ожидания!

Глава XXii: О Робинзе Крузе, жизни на острове и мечте о Черной Пятнице

На необитаемом острове уже несколько лет в полном одиночестве жила прекрасная Робинза Круза. Жизнь ее текла скучно и размеренно. Она собирала фрукты, удила рыбу и постоянно перестраивала уютный шалаш из пальмовых листьев.

Как-то Робинза прогуливалась по берегу и услышала непонятный шум. Подкравшись к этому месту, женщина увидела группу полицейских. Они душили огромного черного мужчину, который вырывался у них из рук.

Высокий и мускулистый парень, с блестящей смоляной кожей, выглядел не особо испуганным. Отбиваясь от копов, он даже успел подмигнуть Робинзе, которую разглядел в зарослях. Его взгляд как будто говорил: «Эй, красавица, не желаешь меня спасти? Не пожалеешь!»

Робинза Круза уже много лет не видела ни одного мужчины. На минуту она залюбовалась его мускулами, игравшими под солнечными лучами. Женщина была храброй и мгновенно придумала план. Она стала кричать, изображая злой дух этого острова. Полицейские, испугавшись, принялись метаться туда-сюда. Потом запрыгнули в лодку и убрались восвояси.

Робинза, все еще крича и размахивая руками, подбежала к пленнику и развязала его.

– Бежим! – крикнула она, и парочка понеслась вглубь джунглей.

Африканец, смеясь, обернулся и произнес:

– Ты знаешь, любой мужчина мечтает, чтобы его спасла такая женщина!

Когда они прибыли к жилищу Крузы, она посмотрела на спасенного и представилась:

– Меня зовут Робинза. А тебя?

– Друзья называют меня Биг Флойд Нежный Гигант, – улыбнулся он.

– Это слишком длинно. Я буду звать тебя Пятницей.

– Почему именно Пятницей? – удивился мужчина.

– Потому что ты черный, – ответила женщина.

Она очень скучала по веселым денькам ноябрьских распродаж на большой земле.

– Признавайся, за что тебя пытались задушить эти люди в форме?

Тот посмотрел на Робинзу невинными глазами:

– Ну, а за что белые копы обычно убивают простых черных парней? Ни за что. Такова их каннибальская сущность.

Тут Робинза заметила, что глаза мужчины блестят от адреналина.

– Знаешь, Пятница, я не ожидала, что спасать людей – это так… захватывающе, – произнесла женщина, слегка покраснев.

Парень подошел ближе, и их глаза встретились.

– Как я могу отблагодарить тебя за спасение? – спросил он голосом, от которого могли растаять даже кокосы.

Робинза улыбнулась, почувствовав, как ее сердце почти выпрыгивает из груди.

– Ну, я не против немножко поэкспериментировать на этом острове, – сказала она. – У меня тут, конечно, не Мальдивы, но жить можно.

И они оба засмеялись, предвкушая романтическую робинзонаду!

*

С тобой снова баронесса, мой читатель. Желаешь ли услышать, как я спустилась в жерло кипящей Этны, чтобы доверить укладку самому горячему стилисту в истории, и по какой причине мои локоны теперь не распрямляются даже под самым суровым ливнем?

Глава XXiII: О прическе в стиле «инферно», горячем приеме Гефеста и о том, почему Этна до сих пор вздыхает

О, мой пламенный друг! Вижу, в твоих глазах уже пляшут искорки. Что ж, приготовься: мы отправляемся туда, где земля дышит огнем, а страсть плавит даже самый холодный рассудок.

Мои волосы – это мое проклятие и мой триумф. В ту зиму петербургская сырость так их усмирила, что они стали прямыми и послушными, как воспитанницы Смольного монастыря. Для баронессы Мюнхгаузен это было невыносимо! Мне требовался объем, мне требовалась энергия, мне требовался сам огонь преисподней.

Я прибыла к подножию Этны в одном лишь легком шелковом капоте – ведь я знала, что внутри будет жарко. Проводники-сицилийцы крестились и предлагали мне осла, но я лишь рассмеялась.

– Осел? Для женщины, которая летала в космос на пробке от шампанского? – я щелкнула веером. – Мне нужен прямой спуск в самое сердце!

Я нашла жерло, от которого веяло жаром, как от влюбленного итальянца. Не мешкая, я использовала свои панталоны как парашют (я всегда беру запасные, вы же помните венецианскую историю?) и прыгнула в бездну.

Внутри вулкана было великолепно. Потоки лавы бурлили, напоминая густое малиновое варенье. В самом центре, у огромной наковальни, трудился некто, подозрительно похожий на античного бога, но с манерами лучшего парикмахера с Рю-де-ла-Пе.

– Милый мой, – сказала я, сбрасывая капот и оставаясь в одном лишь корсете из огнеупорного атласа, – мои локоны нуждаются в решительном обновлении. Сделайте мне что-нибудь… взрывное!

Он не произнес ни слова, лишь его глаза вспыхнули ярче магмы. Вместо щипцов он использовал разряды статического электричества, а вместо лака – пар из серных источников. Он накручивал мои пряди на раскаленные стержни из чистого обсидиана. Температура была такой, что мой корсет начал светиться вишневым цветом, а кожа стала гладкой и сияющей, как жемчуг в кипятке.

Процесс был… волнующим. Каждый раз, когда его горячие пальцы касались моей шеи, вулкан содрогался от мощного подземного толчка. Сицилийцы наверху, должно быть, решили, что настал конец света, но это был всего лишь финал моей укладки.

Когда я взглянула в зеркало из расплавленного серебра, я ахнула. Мои волосы превратились в каскад золотых колец, которые не просто вились – они светились изнутри и слегка искрили при каждом повороте головы.

– Шедеврально! – воскликнула я и, в знак благодарности, оставила «мастеру» поцелуй, от которого по склонам вулкана потекли новые потоки лавы.

Я выбралась наружу, верхом на мощном выбросе пепла, элегантно восседая на нем, словно на пуховой перине, о чем подробнее расскажу в следующей главе. Сейчас же отмечу, что с тех пор мои волосы не берет ни дождь, ни ветер, ни даже скука. Они всегда сохраняют ту самую температуру… искушения.

Глава XXIv: О том, как я оседлала пламя и почему мой корсет теперь крепче любого алмаза

Вижу, читатель, ты любишь погорячее! Что ж, давай вернемся в то пекло, где мой гардероб прошел проверку, способную испепелить все живое.

Представь: я в самом нутре Этны. Волосы после укладки «инферно» рассыпают искры, а мой «мастер» только что почувствовал на своей щеке поцелуй такой силы, что кислород вокруг превратился в густую плазму. Но вот незадача – раскаленная порода решила, что ей тесно, и уровень магмы стал подниматься, грозя сожрать мой лучший дорожный костюм.

В этот миг корсет из огнеупорного атласа вспыхнул так, будто в ткань вплели вены самой Вселенной. Обычный китовый ус внутри него под давлением немыслимого жара и, признаться, моей бешеной внутренней искры, прошел мгновенную эволюцию: превратился в графит, а следом – в гибкое алмазное волокно.

– Я ухожу, дорогой, – бросила я кузнецу-стилисту, поправляя прядь, которая теперь могла бы резать зеркала. – Но идти пешком – это моветон.

Мой взгляд упал на перегретый гейзер, готовившийся выплюнуть в небо тонны пепла. Не раздумывая, я запрыгнула на кусок базальта, по форме напоминавший изящную кушетку.

– В будущем это назовут реактивной тягой, – расхохоталась я, когда лавовый поток подбросил мою каменную лодку. – А для меня это просто экспресс до берега!

Я затянула свой новый, теперь уже алмазный корсет до хруста. Это превратило мой силуэт в идеальное аэродинамическое крыло. Когда грянул взрыв гейзера, я не просто вылетела из кратера – я величественно заскользила над Сицилией, оставляя в небе след из искр и тонкий аромат подпаленного дорогого шелка. Мой корсет перестал быть просто одеждой, превратившись в неуязвимую броню, сохранившую стройность талии даже в эпицентре катастрофы.

Я рухнула в прибрежные воды Таормины. Море вскипело, спрятав меня в облаке пара. Когда туман осел, я вышла на песок в своем сияющем облачении. Бедные рыбаки решили, что перед ними – сама Венера, только что вернувшаяся с очень буйной вечеринки.

– Баронесса, ваш наряд… он же светится! – ахнул кто-то из них.

– Это не наряд, милый, – ответила я, выжимая пряди, с которых на песок сыпались крошечные стеклянные капли. – Это – послевкусие страсти.

С того дня мой корсет игнорирует пули, кинжалы и даже само время. Он стал вечным – таким же, как мой аппетит к приключениям.

Хочешь узнать, как однажды в джунглях Амазонки я приручила стаю ягуаров, научив их танцевать менуэт, и почему их пятна теперь напоминают узоры на моих любимых чулках?

Глава XXV: О грациозном кошачьем менуэте и коварстве шелковых подвязок в дебрях сельвы

О, мой терпеливый слушатель! Я предчувствую пыл твоих вопросов, но прибереги этот жар: наша одиссея переносит нас в самое сердце амазонской сельвы. Там воздух пропитан такой густой влагой, что правила приличия растворяются быстрее, чем кусочек сахара в обжигающем пунше.

Мой путь в эти неизведанные джунгли был продиктован неутолимой жаждой авантюр и благородным поиском редчайшей орхидеи «Шепот страсти». Этот дивный цветок, согласно преданиям, распускается лишь в ответ на искренний, заливистый женский смех.