Леонид Карпов – Джордано Коперник из Галилеи (страница 1)
Леонид Карпов
Джордано Коперник из Галилеи
Марина томно прикрыла глаза, когда пальцы Игоря скользнули по корешку старой книги на полке. Атмосфера в его холостяцкой квартире была пропитана интеллектуальным флером и запахом дорогого крафтового эля.
– Знаешь, – прошептал Игорь ей в самое ухо, обжигая дыханием мочку, – я всегда восхищался людьми, которые не боялись идти против системы. Которые стояли на своем, даже когда весь мир твердил им «нет».
Марина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она любила умных. Ум – это самый сильный афродизиак, особенно когда он подкреплен легкой щетиной и уверенным взглядом.
– Ты про него? – она указала на старинную гравюру в массивной раме.
– О да, – Игорь подошел вплотную, прижимаясь грудью к ее лопаткам. – Джордано Бруно. Великий бунтарь. Он ведь первым сказал, что Земля вертится вокруг Солнца, и за это его сожгли на костре инквизиции. Но он не отрекся. Он горел за свои убеждения. Как я сейчас… горю от близости с тобой.
Марина на секунду замерла. В голове что-то тихонько щелкнуло, словно сбитая шестеренка в небесной сфере.
– Погоди, – мягко высвободилась она. – «И все-таки она вертится» – это же, кажется, сказал Галилей? Но его не сжигали, он просто… был под домашним арестом. И разве не Коперник все это придумал первым?
Игорь на мгновение запнулся, но тут же взял ситуацию в свои руки, точнее – за ее талию.
– Какая разница, детка? – его голос стал еще ниже и бархатнее. – Все они – грани одного великого порыва. Коперник, Бруно, Галилей… Это же святая троица астрономии. Один вычислил, другой прокричал, третий пострадал. Важна страсть. Важна энергия, которая заставляет планеты вращаться, а наши тела – притягиваться.
Он потянул ее на диван, и Марина почти сдалась под напором этой «космической» харизмы. Но отличница внутри нее, та самая, что когда-то выигрывала олимпиады по физике, вдруг подала голос.
– Игорь, – выдохнула она, когда он начал расстегивать верхнюю пуговицу ее блузки, – Николай Коперник был тихим польским каноником и мирно скончался в своей постели в 70 лет, едва успев подержать в руках свежеотпечатанный тираж своей книги. Джордано Бруно сожгли не за астрономию, а за то, что он верил в переселение душ и отрицал девственность Марии. А Галилей… он вообще был через сто лет после Коперника.
Игорь замер. Его рука, занесенная для нежного поглаживания, повисла в воздухе. В его глазах отразилась мучительная работа мысли: он пытался понять, является ли «переселение душ» чем-то, что можно использовать в прелюдии.
– Ну… – выдавил он, – они же все были бородатые. И в этих смешных беретах. В сущности это был один коллективный ученый, который боролся за то, чтобы нам сегодня было тепло… под одеялом.
Марина посмотрела на него. Она уже открыла рот, чтобы едко произнести: «Игорь, у Бруно на этой гравюре щеки гладкие, как твои обещания допить эль и пойти спать. Борода была у Галилея. Но ты продолжай, твоя фантазия заменяет тебе и зрение, и память».
Однако во взгляде парня было столько искреннего желания и столько же искренней путаницы между польским клириком и итальянским мистиком, что девушка промолчала. Она поняла, что для среднестатистического Игоря «Гелиоцентрическая система мира» – это просто красивая метафора для ситуации, где он – солнце, а все остальное должно вращаться вокруг его желаний.
– Ладно, – вздохнула Марина, сама расстегивая вторую пуговицу. – Будем считать, что ты – Бруно.
– Почему? – обрадовался он.
– Потому что ты несешь ересь с таким огнем в глазах, что я, пожалуй, согласна на инквизицию. Но чур, если начнешь отрекаться – никакой… как ее… десерции.
Игорь, так и не поняв, в чем подвох, уверенно перешел в наступление. В конце концов, какая разница, кто там вертится, если в этой комнате законы гравитации только что официально перестали действовать.
На одной из улиц Москвы, в большой квартире врача-хирурга профессора Преображенского, продолжались удивительные эксперименты. В доме появилась Полина Шарикова – женщина с яркой внешностью и не менее ярким характером.
Полина, как и ее неудачный предшественник, была сотворена из собачьей крови и плоти, но с добавлением женской обаятельности и капли загадки. Она быстренько освоилась в квартире научного гения и, казалось, привнесла в ее комнаты не только уют, но и немножко флирта.
– Профессор, – сказала однажды Полина. – Я что-то не понимаю. Пол у Вас мужской, а фамилия – Преображенский. Тут какая-то ошибка. Я буду звать Вас «профессор Преобрамужской».
Филипп Филиппыч раскрыл рот от удивления. Таких претензий к своей фамилии он за всю жизнь не слышал.
С первого дня наша героиня стала активно знакомиться со своей новой, человеческой натурой. Полина Шарикова с интересом разглядывала свою новую внешность в зеркале, примеряла платья, которые остались от прежней хозяйки квартиры, и даже освоила искусство макияжа. Наблюдая за ее экспериментами, профессор не мог сдержать улыбки. Он сказал:
– Полина, ты не только собака, но и самая настоящая женщина.
– Конечно, – ответила она, игриво улыбаясь и подмигивая профессору. – Разве в этом есть что-то плохое? Я могу быть и тем, и этим.
Полина, имея все черты своего предшественника, но с налетом женского обаяния и хитрости, быстро завоевала расположение окружающих. Она умела и громко о себе заявить, и пофлиртовать, когда это требовалось. Филипп Филиппович, наблюдая за ее проделками, весь расплывался в улыбке. Он понимал, что его опыт удался на славу.
Как-то профессор решил устроить прием, и в квартиру стали приходить гости. Первым явился доктор Борменталь. Увидев Полину в роскошном платье, он едва не упал в обморок. Женщина, облокотившись на стол, игриво произнесла:
– Доктор, а Вы не желаете проверить, как там у меня с сердцем? Я ведь больше не животное, а настоящая женщина!
Ассистент профессора смущенно потер затылок и попытался поменять тему, но Шарикова была неумолима.
Потом в дом заглянул некий Швондер, который всегда с огромным подозрением относился к экспериментам ученого. На вечер его никто не звал, но он пришел, да еще и в компании какой-то женщины, переодетой в мужчину.
– Что вам угодно, господа? – спросил хозяин квартиры.
– Во-первых, мы не господа! – перебила его пришедшая барышня сомнительной ориентации.
– Во-первых, вы мужчина или женщина? – задал уточняющий вопрос профессор.
– Какая разница, товарищ?! – сказал Швондер.
– Как какая разница?! – влезла в разговор Полина Шарикова. – Ничего себе заявление! Женщина в помещении может находиться в головном уборе, а мужчина – нет! Вот какая разница!
– Я женщина, – сказала гостья, поправляя кепку.
– Может, и Вы тоже женщина? – уставилась на Швондера Полина. – Если нет, скидавайте шляпу!
– Я мужчина, – с чувством собственного достоинства произнес управдом.
Вдруг он решил подлизаться к Полине и произнес восхищенно:
– Как же Вы изменились, товарищ Шарикова! Вы просто неотразимы! А ведь я Вас еще собакой помню.
Полина ответила:
– А я помню, как ты меня при каждом удобном случае сапогом по ребрам бил, – на глазах прекрасной Шариковой появились слезы. – Просто так бил – по ходу жизни. Так что я все еще могу кусануть, если потребуется! Шляпу сними, негодяй! Гав-гав!
Швондер, сделав оскорбленное лицо, поспешил ретироваться.
– Я бы этих швондеров душила-душила, – зло заявила Полина, щупая свой корсет, – душила-душила…
Вечер тем временем продолжался. Полина обводила взглядом собравшихся мужчин и замечала, что все они буквально тают от ее огромного обаяния. Женщина решила немножко пофлиртовать и, наклонившись к доктору Борменталю, шепнула:
– Знаете, милый, у меня есть тайна, которую я готова рассказать Вам одному…
Мужчина, затаив дыхание, ожидал, что же Полина скажет.
– На самом деле я люблю кошек! – громко произнесла наша героиня, и в комнате грянул дружный смех.
Но были в этой истории и подводные камни. Несмотря на свой женский пол, Полина все еще имела характер настоящей дворняжки. Она могла в любую секунду встать и сказать:
– А теперь я желаю, чтобы все начали танцевать!
И гости, удивляясь ее импульсивности, с радостью подстраивались под ее настроение.
Когда все разошлись, старый профессор Преображенский, уморившийся от веселья и смеха, подошел к Полине и произнес:
– Знаешь, ты не просто женщина, ты – мое главное научное достижение в жизни!
Полина, игриво улыбнувшись, сказала:
– А Вы, профессор Преобрамужской, не забывайте, что я по-прежнему могу быть и собачкой, если потребуется!
Когда Полина обвыклась с человеческой жизнью, она устроилась на работу в ветеринарную службу. Вскоре женщина пригласила коллег на тематическую вечеринку, где все должны были явиться в костюме какого-нибудь животного. Она решила, что так она сможет лучше понять характеры своих новых знакомых.
Позвала она и доктора Борменталя, который нарядился барсуком. Надо отметить, что это было первое квадроберское мероприятие в молодом советском государстве.
Теперь Полина жила в своей небольшой квартирке. Сама Шарикова, разумеется, выбрала наряд собачки – с хвостом и ушками, но с изюминкой. Ее платье, сделанное из тончайшего шелка, обтягивало ее фигуру так, что все прелести были напоказ.
Началась вечеринка весело. Коллеги танцевали, смеялись и обсуждали свои «звериные» образы. Шарикова накрыла стол с угощениями и предупредила: