Леонид Карнаухов – Веселый ветер. Записки мореплавателя (страница 3)

– А что, в Финляндии еще продолжают пить русскую водку?

Тот почему-то усмехнулся и заверил меня, что да, продолжают, и еще как. Заодно он поинтересовался количеством, которое имеется для продажи. После моего ответа у него бровь удивленно поехала куда-то вверх, и я понял, что затарились мы нехило.

– Чиф, не беспокойся. Скоро придет мистер Моэн и все устроит.

Я ничего из его ответа не понял, но оставалось только ждать. Тогда я пошел в каюту к Сэконду, чтобы выпить кофе, согреться и обсудить сложившуюся ситуацию. Аркаха заметно нервничал. Коробки с водкой стояли у него на койке, закрытые занавеской.

– Палыч, может мы пожадничали с таким количеством? – спросил он.

– Да ладно, все будет хорошо. В крайнем случае сами выпьем.

– Так может начнем уже? Палыч, давай бахнем. – сказал Кулик и полез за занавеску.

– Да подожди ты бахать. Успеем еще. Скоро придет мистер Моэн и все устроит.

– А это еще кто?

– Кто, кто… Главный по водке, наверное.

В дверь постучали. В каюту вошел пухленький, краснощекий, небольшого роста финн, одетый так же, как и все портовые работники, в синий утепленный комбез и белую каску. Только комбинезон на нем был чистейшим, как новый. Было понятно, что если он и лазает по трюмам, то делает это не часто.

– Моэн, сюрвейер. – представился он и протянул визитку. На визитке так и было написано – Моэн, сюрвейер. Котка – Хамина.

– А, мистер Моэн, а мы только вас и ждем! Старший стивидор сказал мне, что в Финляндии еще продолжают употреблять русскую водку.

Мистер Моэн хитро улыбнулся и спросил:

– И много ее у вас?

Тут Аркаха Кулик вскочил и с гордостью отдернул занавеску, показывая товар.

– Ладно, – сказал Моэн деловито. – Короче так, джентльмены. По палубе с водкой не бегать и грузчикам не предлагать. Я все устрою. Берем по шестьдесят марок за бутылку. Тут у вас можно расположиться?

Мы заверили, что лучшего места ему не найти, Моэн достал калькулятор, ручку, блокнот, разложил все это на столе, взял одну бутылку, сказал, что сейчас вернется и вышел из каюты. Мы с Аркахой переглянулись. Ничего еще не было понятно, но надежда появилась.

Моэн возвратился минут через десять с двумя грузчиками. Те распихали в свои утепленные комбезы по четыре бутылки водки, расплатились с Моэном и ушли. Минут через пять пришли еще трое. Действо повторилось. Моэн только успевал считать деньги и записывать что-то в свой блокнот. Синие комбинезоны появлялись в каюте с интервалом минут в пятнадцать, распихивали водку по внутренним карманам, расплачивались и уходили, не привлекая к себе особого внимания. Мало ли кто к Сэконду может ходить во время погрузки. Процесс шел без сбоев, как часы, как будто все было отработано на многочисленных ученьях. Через пару часов все было кончено. Вернее, кончилась водка.

– Может еще что-то осталось? – спросил он. – А то давайте.

Удостоверившись, что запасы неотвратимо иссякли, Моэн достал из внутреннего кармана пачку финских купюр, ловко пересчитал их, спрятал в карман свою долю, а остальное торжественно вручил нам. 3600 марок купюрами по сто.

– Да, Сэконд, чуть не забыл. Вот сертификат качества на груз. Передашь получателю.

Оставив бумаги, он вышел на палубу, как-то безразлично бросил взгляд на пакеты с досками, которые продолжали интенсивно поступать в трюма, и спустился на причал. Мы с Аркахой стояли на палубе у трапа и внимательно смотрели ему вслед. Моэн подошел к темно-синему новенькому «Гольфу», открыл дверь, достал щетку и начал счищать нападавший снег. Увидев нас у трапа, он приветливо помахал нам щеткой и крикнул:

– Welcome to Finland! В следующий раз привозите больше.

Затем он сел за руль и укатил в свою Котку. Мы помахали ему в ответ. Тут ко мне подошел Гена Воронцов, который нес вахту у трапа, и сказал:

– Леонид Павлович, вас Мастер искал.

Я поднялся в каюту капитана, где сидел Платов и беседовал с агентом.

– А, Леонид Павлович, тут агент предлагает прокатить нас по городу. Не хотите?

– С удовольствием.

– Ну, поехали.

Платов встал, достал из холодильника бутылку водки, точно такую же Пшеничную, что мы только что реализовали, и вручил ее агенту. Тот заулыбался, засунул ее в портфель, достал кошелек, отсчитал шестьдесят марок и положил Мастеру на стол. – Таксу знает, – подумал я. А Платов начал совать ему деньги обратно, объясняя, что это мол подарок, презент. Но агент ни в какую не хотел забирать деньги. Более того, он достал еще купюры из кошелька, помахал ими в воздухе и сказал,

– Мастер, а еще есть? Я бы еще взял.

Платову было страшно неудобно торговать водкой в присутствии подчиненного, то есть меня. Капитан все-таки. Тем более, что судовые запасы спиртного были опечатаны таможней на приход. Хотя несколько бутылок у капитана в каюте имелось.

– Да отдайте вы ему, Владимир Евгеньевич, хоть пива выпьем, – сказал я, чтобы подтолкнуть Мастера к решительным действиям. Тогда он махнул рукой, достал еще одну бутылку и отдал ее агенту.

Мы спустились на причал, сели в машину агента и двинулись в город. Городок Хамина совсем небольшой, и мы объехали его весь минут за пятнадцать. Каменных зданий не много, в основном деревянные. В центре города каменное трехэтажное здание ратуши. Рядом две православные церкви, напоминающие, что еще не так давно Финляндия была частью Российской империи. Еще одно большое каменное здание – бывший кадетский корпус. Памятник Варваре, старушке, которая в тридцатых годах опекала кадетов и продавала им пирожки. Заметьте, не отдавала бесплатно, а продавала. Потом выпускники корпуса собрали денег и построили ей этот памятник. Все очень чисто, уютно, но смотреть особо нечего. Памятник Варваре мне показался даже каким-то уродливым. К тому же наши святые ведут себя более бескорыстно.

Мы остановились в центре, у ратушной площади. Агент попрощался и укатил, а мы зашли в какую-то кафешку и заказали пива. Пиво, конечно, было безалкогольное.

– Ну как вам Финляндия, Леонид Павлович?

– Да никак. Если сравнивать с Питером, то сразу ясно где столица, а где провинция.

– Да, мне тоже так показалось. Еще и пиво безалкогольное. Пойдемте-ка на пароход. Нормального пива выпьем.

Мы вернулись на судно, сели у Мастера в каюте, он достал из холодильника пару бутылок Пльзеньского, полученного в Выборге на представительские, и мы с огромным удовольствием выпили его.

– Да, русскому человеку – безалкогольное пиво. Это выглядит издевательски.

– Ну не преувеличивайте, Леонид Павлович. Они не издевались, просто так здесь принято. А что там наша команда, небось водкой торгует, не видели?

– Нет, не видел. Но торгует наверняка. Когда за бутылку водки дают двенадцать долларов, трудно противостоять соблазну.

Платов хмыкнул, но комментировать не стал. Видимо был полностью со мной согласен.

***

Балтика радовала погодой. Никакой седой и мокрой мути, как обычно. Ясное небо. Прохладный воздух. Звезды по всему небосводу. Я отстоял вахту и спустился в кают-компанию на ужин. На ужин давали котлеты с гречкой.

– Хотите еще одну котлетку, Леонид Павлович, спросила Катерина – буфетчица.

– Нет спасибо, наелся. Ты лучше ее Сэконду отнеси, он у нас прожорливый.

– Да Аркадий уже две штуки умял. Куда еще?

Сытый Аркадий встретил меня на выходе из кают-компании, как будто ждал.

– Палыч, давай бахнем! – сказал он, делая ударение на слове бахнем. А чего бахать, водка-то продана. Но Аркаха с этими словами приподнял свитер и показал ракетницу, рукоятка которой торчала у него из-за пояса. Стало ясно, что он имеет ввиду. В Выборге была получена новая пиротехника взамен старой, с истекшим сроком годности. Старая была списана по акту и подлежала уничтожению. Вот он и предлагал уничтожить ее путем стрельбы из ракетницы. «Добро» у Мастера он получил, с оговоркой, чтобы залп не производился в воздух, а то другие могут его за сигнал бедствия принять.

Мы одели куртки, прошли по кормовому каравану и спустились на ют. Катька увязалась с нами. Аркаха зарядил зеленую ракету и «бахнул» в воду. За кормой под водой нарисовалась ярко-зеленая пылающая точка. Она прошла несколько метров и погасла где-то в глубине. Затем пошла красная ракета, а за ней белая.

– Как красиво! – произнесла Катерина с восхищением.

Мы стояли на юте и по очереди стреляли в воду, наблюдая, как там загораются и гаснут разноцветные огни. Прохладный зимний воздух наполнился запахом пороха. Над головой сияли звезды, необычайно яркие для Балтики. Жизнь неслась куда-то вскачь, как русская тройка, но задуматься о скоротечности жизни было просто некогда. Да и возраст не позволял, молодость, знаете-ли. А теплоход «Костромалес», тем временем, шел своим курсом со скоростью двенадцать узлов назначением на Алжир, страну волшебников из Магриба, Синдбадов-мореходов и Шахеризад.

***

Порт выгрузки в Алжире назывался Скигда. Но нас поставили не в сам порт, а на какой-то отдаленный причал, вокруг которого ничего не было. Причальная стенка, старый скрипучий кран, маленькое одноэтажное здание с плоской крышей – видимо контора порта, рядом со зданием – два верблюда. И все. Никаких тебе волшебников из Магриба, никаких Синдбадов-мореходов и уж, тем паче, никаких Шахеризад. Правда грузчики чем-то неуловимо напоминали сорок разбойников из сказки про Алладина. Выгрузка шла по прямому варианту на авто платформы. Груженые платформы уходили куда-то в пустыню, оставляя за собой клубы пыли и песка. Грузовики подходили с перебоями, поэтому процесс выгрузки то и дело останавливался. Во время простоев «сорок разбойников» рассаживались на причале и в трюме на корточки и впадали в какой-то сомнамбулический транс. Медитировали, наверное. Шел пятый день выгрузки, и уже очень хотелось покинуть этот негостеприимный Магриб. К тому же мы пролетали с рейсовой премией, не укладывались в сроки. Еще и старый кран визжал и скрипел. Казалось, что он работает на последнем издыхании.