Леонид Карнаухов – Карибский вояж (страница 7)

Мне при этом вспомнились наши ленинградские грузчики. Одетые в ватники, они выглядели неуклюже, а стропили груз лениво, всем своим видом показывая, как их достала эта работа. Они демонстрировали не эффективность, а свою независимость от начальства и готовность бросить это занятие в любой момент. Видимо потому, что русская мечта, в отличие от американской, не связана с материальными ценностями. Русская мечта – это нечто духовное, может даже эфемерное. Я не возьму на себя смелость дать определение этому понятию.

Экипаж теплохода «Carribean Spirit» насчитывал четырнадцать человек. Два немца, один русский и одиннадцать филиппинцев. Все, как обычно. Я уже привык к такому раскладу. И неудивительно – шестой контракт. Филиппинцы, как всегда, были дружные и жизнерадостные, а немцы несколько сдержанные и малообщительные. Зато звали их Генрих Мюллер и Ганс Шварцкопф. Прямо персонажи из советского кино. У капитана, Генриха Мюллера, не только фамилия, но и имя совпадали со знаменитым шефом Гестапо, блистательно сыгранным Леонидом Броневым в фильме «Семнадцать мгновений весны». Старший механик Ганс Шварцкопф носил такую же фамилию, как и герой другого советского сериала, гестаповец, штандартенфюрер Вилли Шварцкопф, которого сыграл литовский актер Масюлис в сериале «Щит и меч». Масюлис сыграл также великолепно, но ему было проще, он от рождения обладал гестаповской физиономией, и ему неоднократно давали роли всяких фашистов.

Мои фашисты, конечно, сильно не дотягивали до киношных. Обычные современные немцы. Они бы Гитлера со Сталиным не перепутали бы. А вот американцев, как выяснилось, они сильно недолюбливали. Они же крутые, «мерседесы» строят, а тут американское везде лезет. Их собственные дети сидят в американских джинсах, жуют американскую жвачку и смотрят по телевизору американские фильмы. А наглые американцы ведут себя везде так, как будто они у себя дома. Шайзе!

В кают-компании мы сидели втроем. Обычно они говорили между собой на немецком, а на английский переходили только, когда им было надо обратиться ко мне. Я их разговор не понимал, но каждый русский с детства знает несколько немецких фраз из фильмов про войну. А я еще нахватался немного немецкого на предыдущих контрактах. И однажды, когда пароход стоял в Санто-Доминго, а в кают-компанию налетело много мух, я сдуру выдал,

– Fliegen fliegen uberall. (Везде летают мухи).

Я сказал это смачно, тщательно скопировав картавое немецкое произношение. Надо было видеть их физиономии. Они вытаращили на меня глаза, а затем затараторили на немецком. Что-то типа, – Он оказывается немецкий знает. А мы тут при нем…

Но в итоге я с немцами общий язык нашел. Мастер был невредный, по пустякам не придирался. Стоял свою вахту с восьми до двенадцати, а мы со вторым помощником филиппинцем Грегорио Каноса делили между собой остальное время. В портах при отсутствии грузовых операций всех отпускали в город, оставляли только одного вахтенного. В общем, все шло нормально, работа делалась, деньги капали. Это было важно. А то я поиздержался за шесть месяцев в Питере. Хотелось заработать и уже пойти устроиться на берегу. Отец давно приглашал в фирму, а я все тянул и раздумывал. Можно было, конечно, перейти в другую компанию и устроиться капитаном. Капитанский диплом я как раз получил. Ну а дальше-то что? Так и проплавать всю жизнь? Работа нудная, однообразная, быстро надоедающая и совершенно не творческая. Хотелось найти что-то более увлекательное. Ладно, впереди еще полгода контракта, а дальше видно будет.

Наш пароход совершал круговые рейсы по Карибскому морю. Базовым портом был Порт Эверглейдс. Там мы выгружали все контейнеры, привезенные из карибских портов, и грузились заново. После частичной выгрузки в Санто-Доминго шли к Малым Антильским островам, заходили в Сент Джонс, на Мартинику, в Порт-оф-Спейн на Тринидаде, в Бриджтаун на Барбадосе и, наконец, в Картахену. А затем возвращались обратно в Порт Эверглейдс. Время сходить на берег было только в Картахене и в Порту Эверглейдс. Остальные стоянки были короткими. Круговой рейс – две недели.

В Картахене я отправился в город днем, несмотря на жару. Хотелось увидеть этот город при свете. Основанный испанскими конкистадорами в начале шестнадцатого века, он стал центром, куда свозили золото и серебро и портом, откуда все это отправлялось в метрополию. В то время золото и серебро стали основным грузом испанских галеонов. Именно поэтому город несколько раз подвергался нападению английских и французских корсаров. Даже сэр Френсис Дрейк, ставший к тому времени адмиралом, отметился в 1586 году. Пришел с 23 кораблями, разорил город, получил выкуп и ушел. Несколько раз город разрушали и сжигали, но он воскресал непостижимым образом и становился сильнее. Устав от грабежей, испанцы построили такую систему фортификационных сооружений, о которую обломали зубы немало нападавших, и которая сейчас является объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. А не надо было так доставать людей!

Форт Сан-Фелипе-де-Барахас отлично сохранился. Его изъеденные временем и морской солью камни помнят эти отгремевшие сражения, а старинные чугунные орудия, казалось, и сейчас готовы дать залп по стоящей в бухте пиратской эскадре. Я прошел по галереям старой крепости, вышел на площадку бастиона и увидел трех испанских конкистадоров, облаченных в сверкающие кирасы и шлемы, с аркебузами и алебардами в руках. Я даже вздрогнул от неожиданности. Неужели путешествия во времени – это реальность? Оказалось, это местные исторические реконструкторы развлекаются, ну и деньги зарабатывают, фотографируясь с туристами.

Старый город тоже хорошо сохранился. Дома в колониальном стиле, раскрашенные в яркие цвета, несколько старинных церквей, площади, украшенные статуями латиноамериканских героев. Памятник Симону Боливару, как же без него. Очень много цветов, и на клумбах, и на балконах домов. Живописно. На одной из площадей, на гранитном пьедестале лежала бронзовая женщина огромных размеров. Ее гротескные формы, видимо, отражали пристрастия латиноамериканцев и их представления о женской красоте. Особенно выделялась выдающаяся попа. Рубенс отдыхает. Внушительные груди блестели желтой бронзой на фоне всего остального потемневшего металла. Это уже туристы постарались. Как не пощупать такую красоту!

На улицах старого города женщины в национальных платьях цветов колумбийского флага предлагали сфотографироваться. Их платья были сшиты так, чтобы подчеркнуть в первую очередь форму попы, главного достоинства колумбийской женщины. Они же предлагали сделать фото с разноцветными попугаями ара и с капибарами. Я не стал. Зачем мне фотография с капибарой? Кому я ее буду показывать? Мюллеру со Шварцкопфом, что ли?

А еще на улочках старого города огромное количество торговцев едой. С лотков продают все, что душе угодно. Какие-то лепешки и лепешечки, разнообразные соки и напитки всех цветов радуги. Со льдом и без. Напитки брать довольно боязно – у некоторых из них очень ядовитые тропические цвета. Я не стал есть на улице. Зашел в кафе и попробовал эмпанадас, что-то типа чебуреков, только маленькие и из кукурузной муки. Зашло хорошо, особенно под местное пиво Агила.

***

Когда подходишь к полуострову Флорида с востока, миль за двадцать на горизонте появляется свечение. Самого берега еще не видно, виден только свет, создаваемый множеством огней большого Майами. Город не спит, ночная жизнь продолжается до утра.

Теплоход «Carribean Spirit» входил в гавань Порта Эверглейдс. По обе стороны прохода, на косе высились отели-небоскребы. Я стоял на баке во главе носовой швартовой команды и разглядывал контейнерный терминал. Вдоль берега шли кусты свай, на которых расселись серые пеликаны. Многие из них дремали, спрятав длинные желтые клювы в оперенье. Некоторые просто сидели, наблюдая за поверхностью воды. Время от времени один из пеликанов снимался со сваи, парил над водой, а потом резко нырял вниз за добычей. Выныривал он уже с рыбиной в клюве, опять тяжело взмахивал мокрыми крыльями, взлетал и возвращался на сваю, чтобы приступить к завтраку. Спящие собратья никакой зависти при этом не выказывали, а продолжали мирно дремать. Они, видимо, свой завтрак уже закончили.

Вечером, после окончания грузовых операций, я поехал в город прогуляться. Заказанное такси подъехало прямо к борту судна. Десять минут, и я в центре Форта Лодердейл. 5-я Авеню: магазины, шоппинг-центры, рестораны. Людей на улицах почти нет. Все мчатся куда-то по своим делам в автомобилях. Оно и правильно, чего тут ходить по жаре? Не принято здесь просто гулять по улицам. Гуляют, видимо, после захода солнца, да и то ближе к воде, по набережной, в парках. На большом щите крупный зеленый крокодил раскрыл пасть, как бы собираясь проглотить проходящих мимо. Реклама Национального парка Эверглейдс. Правда глядя на этого зловещего аллигатора, посетить Национальный парк желания не возникало.

Находившись в одиночестве по улице, я проголодался и устал. Пора подкрепиться, – говорил в таких случаях Винни-Пух. Куда бы направиться? С едой в Америке проблем нет – всяких кафе, ресторанов и ресторанчиков множество и на любой вкус. Мне приглянулся бар под названием «Dirty Harry’s» (У Грязного Гарри). На вывеске Клинт Иствуд в роли Грязного Гарри целился в прохожих из огромного черного револьвера «Смит и Вессон», модель 29 с длинным стволом. Подойдет. Надеюсь, тут можно и поесть, и выпить.