Леонид Карнаухов – Карибский вояж (страница 9)

По ее совету в Форте Лодердейл я сходил на берег и купил себе пейджер. Потом зашел опять в «Грязный Гарри», уж больно он мне понравился. Заказал себе кофе и «Джек Дэниелс» и принялся изучать инструкцию. Ничего сложного. Я вбил в память номер Дженни и написал: «Очень скучаю». Минут через пять пейджер запиликал, сигнализируя о принятом сообщении.

– Приезжай скорей. Я тебя жду.

– Что делаешь?

– Сижу дома, работаю над заказом. А ты?

– Сижу в баре, пью виски.

– Алкач.

– Целую тебя.

Вот и пообщались. На этот раз никаких спецагентов не появилось, и я вернулся на судно.

В очередной раз мы снова пришли в Картахену в субботу, но уже ближе к вечеру. Еле дождавшись окончания швартовки, я переоделся и побежал к выходу из порта, даже не предупредив Мюллера об уходе. Ничего страшного, они со Шварцкопфом тоже сейчас свалят, как и вся филиппинская команда.

У ворот порта всегда болталось несколько моторикш. Через десять минут я был у входа в «Гритос и Кантос». Я решил не посылать никаких сообщений, а просто свалиться, как снег на голову.

Дженни появилась сразу, как только я вошел. Ни слова не говоря, она бросилась мне на шею, шурша своим пышным сценичным платьем. Я держал ее в руках, приподняв над полом, не ощущая никакой тяжести. Какая легкая девочка! Целовались мы, наверное, дольше обычного, потому что публика даже захлопала, когда мы, наконец-то, отпустили друг друга.

– У меня остался еще один номер. Посиди здесь, выпей что-нибудь.

На этот раз Дженни танцевала сальсу как-то особенно ярко. А после танца прибежала и заказала себе «Текилу Санрайз». Желто-оранжевый коктейль одним своим видом создавал ощущение праздника. Для меня это действительно был праздник. Да, парень, влюбился ты крепко. А что делать? Что делать, что делать, наслаждаться, вот что делать. Радоваться и веселиться.

– Сейчас мы допьем и поедем домой ужинать. Я приготовлю стейк.

– Я уже почти допил.

– Ну не торопись так, Макс. У нас еще полно времени.

– Женька, не могу не торопиться. Хочется скорей тебя обнять.

Когда мы вышли на улицу и прошли на парковку клуба, из темноты появились две фигуры, тощая и толстая. Вот только вас здесь не хватало! Тощий и Горилла!

– А, русо! А мы вас заждались. – с этими словами Тощий ткнул мне в живот ствол «беретты». – Давайте в машину. Оба. Есть разговор.

Горилла довольно грубо запихнул Дженни на переднее сиденье и уселся за руль, а Тощий устроился сзади рядом со мной, не выпуская пистолет из рук. От нас-то ему что надо? Я терялся в догадках. Может, ревность? Страшно не было. Я бы мог легко отобрать у него ствол и шарахнуть им Гориллу по затылку. Но было любопытно узнать, что же от нас все-таки хотят.

– Слушай сюда, русо. Мы нанимаем тебя на ответственную работу.

– Вообще-то, работа у меня уже есть.

– Ты слушай и не перебивай. Нам нужен человек для сопровождения груза. Ты нам подходишь. Будешь следить в оба за нашими контейнерами от Картахены до Порта Эверглейдс. Они должны быть погружены так, чтобы в порту выгрузки выходили одними из первых. Ну и вообще посмотришь, чтобы никто к ним не приближался. Это первое.

– Послушай, Хорхе. А где ты покупаешь такие цветастые рубашки? – решил я накалить обстановку.

– А он довольно наглый! – впервые вставил слово Горилла. А Тощий двинул мне локтем под дых. Сильно, но пресс не пробил. Я не стал отвечать, согнулся и сделал вид, что удар достиг цели. Но тут Дженни вмешалась,

– Ты что делаешь, cabrón! – при этом она еще умудрилась с переднего сиденья царапнуть Тощего по лицу.

– Carajo! – взвизгнул он. – Моно, держи ее, чтобы не дергалась.

Горилла схватил Дженни за руки и держал, не отпуская.

– Отпусти девушку, обезьяна. – вставил я. Обстановка накалилась. Но Тощий с собой справился. Дело превыше всего. Он демонстративно передернул затвор и произнес,

– Ну-ка, тихо всем! Сидеть и слушать! Второе, что ты будешь делать, это в день прихода встречаться с нашим человеком, передавать ему коносаменты и коробку. Зарплата твоя составит тридцать тысяч долларов за одну отправку. Вот аванс. Здесь половина. – Он бросил на сиденье толстый пакет.

– Что-то зарплаты у вас какие-то хилые. Как насчет прибавки?

– Нет, Флако, он точно наглый. – опять откликнулся Горилла. Но Хорхе продолжал довольно невозмутимо,

– И самое главное, я не спрашиваю твоего согласия. Ты уже нанят. А если что-то пойдет не так, то за это ответит она. Подумай об этом. Да, и тебя мы везде достанем, если что.

Это был уже весомый аргумент. Ну я и попал! Но ты же хотел заработать денег? Вот, пожалуйста. Да, но я не хотел, чтобы во все это вовлекали Дженни. Однако, в данный момент предложение выглядело так, что я не мог от него отказаться. Ее уже вовлекли, и действовать следовало осторожно.

– Ну ладно. А что за груз в контейнерах?

– Тебе какая разница? Кофе. Больше тебе ничего знать не положено. Встречаться с нашим человеком будешь в баре «У Грязного Гарри» в Форте Лодердейл. Он сам к тебе подойдет. Скажет, что от Флако. Флако —это я. Вот коробка и список, передашь ему. В день прихода вечером. Это обязательно.

Надо же, «У Грязного Гарри». Они что, следили за мной?

– А в другом месте нельзя?

– Нельзя. – Тощий посмотрел на меня с удивлением. – Тебе же там, кажется, понравилось? И еще. Мы знаем, что у тебя есть пейджер. Если что-то пойдет не так, передашь мне сообщение. Номер найдешь в пакете. Еще есть вопросы?

– Как человека зовут?

– Наварро. Хотя он может и другого прислать. И последнее. Имейте в виду, вы теперь работаете на картель Северного Побережья. Можете гордиться. Но знайте, что руки у нас длинные, если что.

Это было сказано с пафосом. Как будто все вокруг должны знать, что такое картель Северного Побережья. Что-то типа нашего «Газпрома», не иначе. Но, как ни странно, я слышал это название впервые. А еще меня порадовало, что я практически угадал их прозвища. Флако – это и есть Тощий по-испански, а Моно – это обезьяна, причем человекообразная. Горилла, в общем.

– Все. Можете проваливать. Мы сами тебя найдем. И не болтайте о нашем разговоре.

Мы с Дженни вышли из машины, а черный «Тахо» укатил в неизвестном направлении. Тут Дженни бросилась ко мне и расплакалась. Она не всхлипывала, слезы просто сами текли по щекам. Смелая девочка. Ведь до этого ни слезинки не проронила. И даже за меня пыталась вступиться.

– Ну что ты, Дженни. Успокойся. Все уже позади.

– Ты не понимаешь. Все только начинается и неизвестно чем закончится. Теперь я точно знаю, что они из картеля. А с ними никогда ничего не заканчивается хорошо.

– Ладно. Посмотрим. Давай я поведу.

Мотик опять помчал нас в тропическую ночь, но на этот раз Дженни сидела сзади и обнимала меня. А я опять ощущал ее нежные прикосновения и наслаждался близостью.

Но праздник был испорчен. После ужина мы сидели за кухонной стойкой и пили виски. Дженни, конечно, с колой.

– Макс, ты знаешь, кто такой Пабло Эскобар?

– Слышал что-то. Наркобарон, вроде.

– Вроде. Ничего ты толком не знаешь. Тогда сиди и слушай.

***

История колумбийского криминального трафика, рассказанная Дженни Каннингем Андрею Максимову на кухне своей квартиры в Картахене-де-Индиас.

Начну с того, что коку выращивали в Колумбии испокон веков. Индейцы жевали листья коки еще в доколумбову эпоху и сейчас продолжают это делать. В этой индустрии занято примерно 40% всех крестьянских хозяйств Колумбии. Для многих из них – это единственный способ существования. Поэтому в народе наркодилеров преступниками не считают. Для простого народа они не преступники, а просто люди, которым повезло больше, чем всем остальным. Это один из факторов, объясняющих, почему здесь так сложно бороться с нарко-преступностью.

Пабло Эмилио Эскобар Гавирия с юности занимался темными делами. Что он только не делал: продавал украденные с кладбища надгробия, подделывал лотерейные билеты, продавал сигареты и марихуану и, конечно, организовывал ее контрабанду. В семидесятые у него уже была своя банда. В это же время в США появился серьезный спрос на порошок, и Пабло занялся его доставкой одним из первых. Он скупал товар у поставщиков и организовывал его доставку. Сначала понемногу, потом больше и больше. Первая производственная лаборатория была создана в его родном городе, в Медельине. Потом производство перенесли в колумбийскую сельву. Но главное – это транзит в США. Здесь у Пабло просто не было равных. Доставкой руководил его партнер Карлос Ледер. Он поставил дело на широкую ногу и даже купил остров на Багамах, где садились на дозаправку самолеты, следующие во Флориду. Фактически картель монополизировал доставку. Он брал с остальных дилеров 35-процентный налог с каждой партии и обеспечивал ее перевозку. Город Майами просто захлебнулся от огромного количества поставляемого порошка.

Бизнес рос, и в конце семидесятых Эскобар вместе со своими сподвижниками, крупными наркоторговцами, создал Медельинский картель. Это было объединение наркобаронов, в которое входили братья Очоа и Хосе Гонсало Родригес Гача, кровожадный hijo de puta (ублюдок). Причем Пабло всегда оставался непререкаемым лидером картеля. Его ближайшим помощником, можно сказать правой рукой, был двоюродный брат Густаво де Хесус Гавирия Ривера. В конце семидесятых Медельинский картель контролировал 80% рынка в США. Картель подкупал чиновников, судей, полицейских, всех, кто мог встать на его пути. Вся полиция Медельина была коррумпирована. Эскобар действовал по принципу «Plata o plomo» (Серебро или свинец). То есть, либо ты берешь деньги и делаешь то, что тебе говорят, либо получаешь пулю. Большинство выбирало деньги. В период расцвета картель Медельин зарабатывал шестьдесят миллионов долларов в день. Их самой главной проблемой была даже не перевозка порошка в Штаты, а вывоз полученной прибыли. Это ведь наличные. Прибыль наличными от партии порошка занимала больше места, чем сама партия товара. Наличные вывозились самолетами и прятались в многочисленных схронах. Деньги упаковывались в пластик, укладывались в металлические бочки и закапывались в землю или замуровывались в стены. У бухгалтера Пабло была карта, на которых крестиками указывалось местоположение тайников. Иногда туда попадала влага и доллары сгнивали. Эти схроны до сих пор время от времени находят по всей Колумбии.