Леонид Каганов – Команда Д (страница 71)

И вот сейчас пятеро бойцов "Д" направлялись к самолёту…

Имя Первого было Мавлади. Ему было сорок лет, в прошлом он был военным. Он был хорошим военным, скажи ему кто-нибудь лет десять назад, что он будет штурмовать самолёт на московском аэродроме, Мавлади пришёл бы в неописуемый гнев. Война поменяла все карты. Тем, кто не участвовал в чеченских событиях, война представлялась чем-то далёким, о чём говорят назойливые газеты и телевизор. Чем-то нереальным, происходящим в совершенно другом мире, как война с Наполеоном. Оттуда же, с чеченской земли, всё виделось и представлялось совсем иначе – могучая страна Россия напала на маленькую беззащитную республику. Военные армии проходили по родной земле, сжигая дотла посёлки и города, с воздуха летели бомбы российской авиации, уничтожая мирное население, чьих-то братьев, сестёр, матерей. Мавлади родился в одном из пригородных посёлков, почти в самом Грозном. Отец и мать Мавлади погибли при очередной бомбёжке – сейчас уже никто не мог бы сказать куда угодила бомба – в сам дом родителей, в огород к соседу или на проезжую дорогу в десяти метрах от участка – взрыв разметал всё – и дом соседа, и дорогу, и родителей… Мавлади, от природы обладавший диким и непокорными нравом, получив телеграмму о гибели родителей, поседел в одну ночь и поклялся на Коране остаток жизни отдать во имя святой мести. И когда наутро к нему явился человек в штатском и предложил вступить в военный дивизион сопротивления – Мавлади согласился без вопросов. С тех пор за эти годы Мавлади прошёл курсы подготовки, затем сам работал инструктором, участвовал во многих боях, а затем во многих террористических операциях. И вот он получил самое ответственное в своей жизни задание – провести неслыханную террористическую операцию в «Шеремертьево-2». Мавлади много убивал, человеческая жизнь потеряла для него всякую ценность. Он видел в людях лишь материал, который может или не может пригодиться в операции. Люди были для него пешками – если нужно было, он был готов пожертвовать любой пешкой во имя большой игры, не важно – была это своя пешка или пешка противника. Это не было жестокостью, это было просто расчётом. Мавлади не ценил и свою жизнь, хотя безусловно считал себя не пешкой, а ферзём. Но и ферзя он был готов принести в жертву, если это понадобится. Людей для операции Мавлади подбирал сам – это были его проверенные друзья, с которыми он прошёл немало боёв за последние годы, и эти люди тоже готовы были пожертвовать собой если понадобится.

Сама операция была отчаянной. Отчаянными были и способы, которыми она проводилась. Планировал её не Мавлади, а более опытные в этих делах люди из штаба, которому он подчинялся. Сценарий был стандартный – захватить заложников, потребовать освобождения предводителя движения и вовремя смыться. Самого Аслана Налмурадова Мавлади видел всего несколько раз – в последний раз, в штабе, Налмурадов собственноручно наградил Мавлади именным кинжалом за очередную блестяще выполненную операцию. И вот буквально через месяц с Налмурадовым случилась беда – совершенно нелепо он попался в приграничной полосе в руки большого патрульного отряда. Те поначалу не поняли какая крупная птица угодила им в руки, но когда поняли, отправили Налмурадова в Москву спецконвоем. И теперь освободить его стало делом чести всего штаба.

Для захвата заложников самолёт подходил оптимально – это был традиционный, проверенный многими поколениями террористов путь. Хорош он был тем, что позволял в случае удачи быстро выйти из опасной зоны и удалиться – это было бы совершенно немыслимо, если бы террористы решились на захват например какого-нибудь здания в Москве.

Но захватить самолёт было делом непростым – службы международного аэропорта «Шереметьево-2» всегда были начеку. Нечего было и думать, чтобы провести в самолёт нескольких вооружённых террористов, и штаб разработал совершенно иной план – захватить самолёт снаружи, в тот момент, когда он уже находится на взлётной полосе. Как бы ни был силён гарнизон аэропорта, всё же он наверняка не готов к неожиданному нападению хорошего вооружённого отряда, и пробиться на взлётную полосу будет гораздо проще чем пронести оружие в самолёт.

В самолёте с самого начала находился помощник Мавлади – человек по кличке Хоси. Мавлади его раньше не знал, Хоси был отдан под командование Мавлади штабом.

– Это золотой человек. – сказали Мавлади, – Он сделает то, что не сможет сделать никто другой. Но будь осторожен – это не наш человек. Он работает за деньги.

Мавлади до последнего момента сомневался, сможет ли Хоси выполнить план штаба? По подложным документам Хоси летел в Берлин как обычный пассажир – утомлённый бизнесом, один из руководителей вполне легальной московской фирмы, занимающейся международным туризмом. В нужный момент, увидев подъехавшие машины, Хоси должен был встать со своего места в самолёте, пробиться к двери шлюза, вынуть заранее выточенный из твёрдого пластика ключ – металлический могли заметить на контроле и не пропустить – открыть им замок шлюза, запертый по инструкции стюардессой, открыть две заглушки, потянуть на себя дверь, получить снаружи пистолет и выбросить заранее приготовленную лестницу. Мавлади не очень верил, что Хоси сумеет выполнить задание – ведь Хоси был безоружен. Хотя экипаж самолёта тоже не был вооружён. В последний момент штаб по своим каналам выяснил важные новости о составе экипажа – в экстра-классе летел некто Фридрих Гольц – заместитель немецкого посла. До последнего момента было неясно, действительно ли он полетит обычным, хоть и экстра-рейсом, или же, как полагается высшим посольским чинам, воспользуется услугами служебного германского рейса, предназначенного для ответственных работников. Тем не менее было известно, что билет на имя Гольца и ещё одного немца забронирован. С одной стороны это обстоятельство было полезным – власти скорее пойдут на уступки, если будет известно, что в опасности жизнь заместителя немецкого посла, а, следовательно, грозит серьёзный международный инцидент. Но с другой стороны, большое недоверие внушала фигура его сопровождающего – штаб рассудил верно, этим человеком скорее всего был личный телохранитель Гольца, а значит он вполне мог иметь лицензию на провоз оружия – как лицо, находящееся при исполнении. И телохранитель мог сорвать всю операцию.

Но размышлять об этом было уже поздно – как и предсказывали в штабе, Хоси блестяще справился со своей задачей. Попав в самолёт, Мавлади был удивлён – Хоси удалось многое: отстегнуться и встать с места под каким-то предлогом, ударом ноги в живот отпихнуть девчонку-стюардессу, оглушить выскочившего на шум помощника пилота, распахнуть дверь и спустить лестницу. Всё прошло точно по плану, без сбоев.

Появившись в самолёте, люди Мавлади первым делом обезоружили немца-охранника – он не успел ничего понять, как из-за занавески появилось трое боевиков, навалились на него всем скопом, и на его запястьях защёлкнулись холодные наручники. В салоне экстракласса была превосходная звукоизоляция, играла музыка, и никто там вообще не знал что происходит что-то неожиданное, пока из-за ширмы не появились боевики. И когда наручники защёлкнулись на запястьях телохранителя, он, как это ни странно, даже не подумал о возможности сопротивления – слишком ещё сильны были штампы и предубеждения против России. Немец почему-то в первую минуту решил, что на него набросились неуловимые государственные агенты из службы бывшего КГБ, грозный миф о котором до сих пор витал в стенах посольств. Ну действительно, кто же, как не КГБ стал бы пользоваться наручниками? К тому же боевики были одеты в безукоризненные серые костюмы – это входило в планы штаба. Возможно телохранитель до самого конца так и не понял что произошло.

Так или иначе, захват прошёл блестяще – шестеро боевиков и неуловимый Хоси завладели самолётом. И Мавлади продолжал действовать по плану штаба – кстати именно он предложил в штабе эту меру – расстреливать для устрашения пассажиров по одному чтобы придать акции максимальную солидность и заставить властей действовать быстро и оперативно. Но Мавлади сразу отступил от плана штаба – вместо одного, а именно телохранителя Гольца, Мавлади для начала расстрелял троих.

Помощника пилота он расстрелял просто так – тот был оглушён и стал тихо стонать, раздражая этим Мавлади. На второго человека молча и еле заметно указал Хоси. По лицу Хоси невозможно было ничего определить – это был мощный приземистый человек с чугунным подбородком и глубоко запавшими узкими глазами, в которых читалась железная воля. Горло Хоси украшал бледный еле заметный шрам. Хоси был молчалив, держался особняком и почти никогда ничего не произносил вслух – даже когда накануне в последний раз обсуждалась предстоящая операция.

Мавлади был удивлён просьбой Хоси расстрелять ещё одного человека, но времени на размышления не было, а Хоси очевидно знал что делает. Даже в штабе, выдавая Хоси в подчинение Мавлади, ему намекнули, что тот – не просто боевик, и его слово должно иметь вес, несмотря на то, что он целиком и полностью подчиняется Мавлади. Мавлади так до конца и не понял что имел в виду штаб, давая ему наставления быть осторожным с Хоси и в то же время прислушиваться к его словам. Он вместе с Хоси и двумя другими сподвижниками направился к указанному месту… и обомлел. Человек, которого приказал убить Хоси, явно был чеченцем. Это было неслыханно, и Мавлади не был к этому готов – Коран запрещал убивать своих. Но была в облике человека ещё одна странность – лицо его было бледным и неподвижным, даже еле заметно искажённым – а глаза закрыты. А кроме того как-то чересчур испуганно выглядели окружающие пассажиры. В следующий момент Мавлади понял в чём дело – сбоку, на плече человека в области ключицы торчал маленький пластиковый тюбик, точь в точь одноразовый шприц из военной аптечки.