въсплескала лебедиными крылы[32]
на Синем море,
у Дону плещучи,
убуди жирня времена.
Дева (змееногая богиня Дева). Изображение на серебряном обруче (браслете) из Киева в составе клада 1903 г.
Усобица князем —
на поганыя погы́бе,
рекоста бо брат брату:
се мое, а то моеже[33];
и начаша князи про малое:
се великое, молвити,
а сами на себе крамолу ковати,
а погании с всех стран
прихождаху с победами
на́землю Рускую.
Припев. О, далече за́йде сокол,
птиць бья, к морю!
А Игорева
храбраго плъку не кресити[34]:
за ним кликну карна,
и жля поскочи по Руской земли,
смагу мычучи в пламяне розе[35], —
Жены руския
въсплакашась, а́ркучи:
«Уже нам своих милых лад
ни мыслию смыслити,
ни думаю сдумати,
ни очима съглядати,
а злата и сребра́
ни мало того потрепати»[36].
А въстона бо, братие,
Киев туго́ю,
а Чернигов напастьми,
тоска разлияся
по Руской земли,
печаль жирна тече
средь земли Рускыи.
А князи сами на́ себе
крамолу коваху,
а погании сами
победами нарищуще
на Русую землю,
е́мляху дань по беле о́т двора[37].
Тии бо два
храбрая Святъславлича,
Игорь и Всеволод,
уже лжу убуди[38],
которую то бяше успил
отец их Святъславь
Грозный Великый Киевский.
Грозою бяшеть,
притрепетал —
своими сильными плъкы
и харалужными мечи
наступи на́ землю Половецкую,
притопта хлъмы и яругы,
возмути реки и о́зеры,
иссуши потоки и бо́лота.
А поганаго Кобя́ка
и́з луку́ моря,
от железных великих плъков половецких,
яко вихрь выторже,
и падеся Кобяк в граде Киеве,
в гриднице Святславли.
Ту немци и вене́дици, 
