Леонид Гурченко – Славяно-русские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона (страница 7)
ту греци и Морава
поют славу Святъславлю[39],
кают князя Игоря,
иже погрузи жир во́ дне Ка́ялы,
рекы половецкия,
рускаго злата насыпаша[40].
Ту Игорь князь
выседе из седла злата,
а в седло ко́щиево;
уныша бо градом забралы,
а веселие пониче.
А Святъславь мутен сон виде:
«В Киеве на́ горах си ночь с вечера
одевахъте мя, рече,
чръною па́поломою
на кроваты тисове,
чръпахуть ми синее вино
с трудом смешено,
сыпахуть ми тъщими тулы
поганых тлько́вин
великыи женчюгь на лоно[41]
и не́гуют мя;
уже дьскы без кнеса
в моем тереме златовръсем;
всю нощь с вечера
бо́суви врани възграяху,
у Плесньска на бо́лони
беша дебрь кисаню,
и не сошлю к Синему морю»[42].
И ркоша бояре князю:
«Уже, княже, туга́умь полонила,
се бо два со́кола слетеста
с о́тня стола злата
поискати града Тьмутороканя,
а любо испити шеломом Дону;
уже со́колома крильца припешали
поганых саблями,
а самою́ опу́стоша
в пу́тины железны».
«Темно бо бе в 3 день:
два солнца поме́ркоста,
оба багряная стлъпа погасо́ста,
и с ним молодая месяца,
Олег и Святъслав
тъмою ся поволоко́ста.
На реце на Ка́яле
тьма свет покрыла:
по Руской земли
прострошася половци,
аки пардуже гнездо,
и в море погру́зиста,
и великое буиство подасть хи́нови[43].
Уже снесеся
хула на хвалу,
уже тресну
ну́жда на волю,
уже връжеса
Дивь на́ зе́млю[44].
Се бо готския красныя девы
въспеша на брезе Синему морю,
звоня рускым златом,
поют время бу́сово,
лелеють месть Шароканю.
А мы уже, дружина, жадни веселея»[45].
Тогда великий Святслав 
