страни ради, гради весели!
Певше песнь старым князем,
а потом молодым пети.
Слава Игорю Святъславлича,
Буи-Туру Всеволоде,
Владимиру Игоревичу!
Здравии князи и дружина,
поборая за христьяны
на поганыя плъкы!
Кня́зем слава а дружине!
Аминь.
2. СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВОМ, ИГОРЯ СЫНА СВЯТОСЛАВОВА, ВНУКА О́ЛЬГОВА. ПЕРЕВОД ПАМЯТНИКА НА СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК[78]
Не до́лжно ли нам было, братья,
начать старыми словами
скорбных повестей
о битве Игоревой, Игоря Свято́славлича?
Начаться же той песне
по невзгодам сего времени,
а не по замы́шлению Бо́яна.
Бо́ян ведь мудрый,
если кому хотел песнь творить,
то растекался мыслию по́ Древу <Христа>,
серым волком по́ земле,
сизым орлом по́д облака.
Припоминали битвы —
первых времен усобицы,
тогда пускали
10 со́колов на стадо ле́бедей,
который достигал – и прежде песнь брал
старому Яро́славу, храброму Мсти́славу,
что зарезал Редедю
пред полками касожскими,
Красному Роману Свято́славличу.
Бо́ян же, братья, не 10 со́колов
на стадо ле́бедей пускал,
но свои славные персты
на живые струны воскладал,
они же сами князьям славу рокотали.
Почнём же, братья,
повесть свою от старого Владимира
до нынешнего Игоря,
что одолел ум твердостью своей
и возбудил сердца своего мужеством,
наполнился ратного духа,
навел свои храбрые полки
на́ землю Половецкую за́ землю Русскую.
Тогда Игорь
воззрел на светлое солнце
и видит: от него тьмою
все свои вои прикрыты.
И сказал Игорь к дружине своей:
«Братья и дружина!
лучше ж бы убитым быть,
нежли полоненным быть.
А сядем, братья, на своих борзых ко́ней,
да глянем на́ Синий Дон». —
Сожгла князю ум воля его,
и горечь ему знамение заступила, —
изведать Дону Великого.
«Хочу же, сказал, копье поломать
в конце поля Половецкого с вами, русичи,
хочу голову свою сложить,
а либо напиться шеломом Дону». —
О Бо́ян, соловей старого времени!
если бы ты эти полки воспевал, 
