Леонид Гурченко – Славяно-русские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона (страница 12)
Коли Игорь соколом полете,
тогда Влур влъком потече,
труся собою студеную росу,
претръгоста бо своя бръзая ко́моня.
Донец рече: «Княже Игорю!
не мало ти величия,
а Кончаку нелюбия,
а Рускои земли веселиа».
Игорь рече: «О Донче!
не мало ти величия,
лелеявшу князя на влънах,
стлавшу ему зеле́ну траву́
на своих сребреных бре́зех,
одевавшу его теплыми мъглами
под сению зеле́ну древу,
стрежаше е гоголем на́ воде,
чаицами на струях,
чрьнядьми на ветрех.
Не тако ли, рече, река Сту́гна,
худу струю имея,
пожръши чужи ручьи,
и стругы рострėна к усту[72]?
У́ношу князю Рости́славу
затвори Днепрь темне бе́резе[73].
Плачется мати Рости́славля
по у́ноши князи Рости́славе.
Уныша цветы жалобою,
и Древо с туго́ю к земли преклонило.
А не сороки втроскота́ша —
на следу Игореве ездит Гзак с Конча́ком.
Тогда врани не гра́ахуть, галицы помлъко́ша,
сорокы не троскоташа,
поло́зию ползаша только,
дятлове тектом путь к реце кажут,
соловии веселыми песьми
свет поведают.
Млъвит Гзак Конча́кови:
«Аже соко́л к гнезду летит,
соко́лича растреляеве
своим злачеными стрелы».
Рече Кончак ко́ Гзе:
«Аже соко́л к гнезду летит,
а ве соколца́ опутаеве
красною ди́вицею».
И рече Гзак к Конча́кови:
«Аще его
опутаеве красною де́вицею,
ни нама будет сокольца́,
ни нама красны девице,
то почнут наю птици бити
в поле Половецком»[74].
Рек, Бо́ян и ходы
на́ Святъ́славля,
пестворца стараго времени
Яро́славля, О́льгова, —
ко́ганя хоти[75]:
«Тяжко ти гόловы кроме́ плечу,
зло ти телу кроме́ гόловы»[76].
Рускои земли без Игоря.
Солнце светится на́ небесе́,
Игорь князь в Рускои земли,
девици поют на Дунаи[77],
вьются го́лоси чрез море до Киева.
Игорь едет по Бори́чеву
к Святеи Богородици Пиро́гощеи, — 
