Леонид Черняк – Криптовойна 1933-1945 (страница 7)
В 2020 году вышла умеренная по взглядам книга эксперта в области разведки Джона Ферриса «Behind the Enigma» (За кулисами Enigma), где он утверждает: «Не Блетчли-Парк выиграл войну, как привыкли считать британцы. Разведка не может победить сама по себе, но я думаю, что Британия не смогла бы выиграть войну без GCCS». Размещение в нем Государственной школы кодирования и шифрования (Government Code & Cypher School, GCCS), позже преобразованной в Главное государственное управление по коммуникациям (Government Communications Headquarters, GCHQ) не помешало поместью Блетчли-Парк сохранить по сей день обстановку Викторианской готики, которую оно приобрело в конце XIX века. Это одно из самых старинных родовых помести, о нем есть запись в «Книге Страшного суда», известной еще как «Винчестерская книга», представляющей собой свод материалов первой поземельной переписи, проведенной в Англии в 1085–1086 годах при Вильгельме Завоевателе. Музеефикация в 1991 году после более чем сорокалетнего размещения спецслужбы не потребовала серьезной реставрации, необходимо было только лишь отремонтировать деревянные постройки.
К концу 30-х годов неоднократно переходившее из рук в руки поместье могло прекратить свое многовековое существование, если бы не эксцентричный и одновременно альтруистичный поступок адмирала Хью Синклера, возглавлявшего с 1923 года Службу секретной разведки (SIS или MI6). Страдая от неизлечимой болезни, незадолго до ухода из жизни он вложил в сделку по приобретению Блетчли-Парка все свое полумиллиардное состояние (по нынешнему валютному курсу) и далее целевым образом передал его государству для размещения на этой площадке GCCS. Ветеран разведки понимал, что лучшего места для размещения GCCS на случай войны не найти. Малоприметное поместье расположено рядом с железнодорожной станцией Блетчли, где линия Оксфорд – Кембридж пересекается с линией Западного побережья, соединяющей Лондон, Бирмингем, Манчестер, Ливерпуль, Глазго и Эдинбург. Совсем рядом главная автомобильная дорога, связывающая с Лондоном. Синклер не был филантропом, он мыслил рационально, предвидя необходимость в создании «закрытых исследовательских зон» в экстренных ситуациях.
Воплощение его заветов началось 18 сентября 1938 года. Ходили слухи, будто-то бы Блетчли-Парк намереваются использовать для резервного центра управления противовоздушной обороной Лондона. Однако истинное предназначение этого места, задуманное «Адмиралом Си», начало воплощаться в жизнь этим осенним днем, когда в местной, типично деревенской гостинице «Captain Ridley’s shooting party» (Охотничий праздник капитана Ридли), примыкающей к поместью, состоялась тайная встреча, законспирированная под легкомысленную вечеринку. В ней участвовало около полусотни ведущих сотрудников MI6 и GCCS, они собрались под ширмой легкомысленного банкета с участием солидных джентльменов и приглашенных девиц из службы эскорта. Истинной целью собрания была выработка исторически важного решения о создании специального разведывательного центра. Сведения об этом мероприятии стали доступны совсем недавно, признаюсь, обидно, что, будучи в Блетчли-Парке, я заходил этот и поныне существующий ресторан, но не мог предположить его мемориальное значение.
Спустя два месяца после «голой вечеринки», в ноябре 1938 года на территории, прилегающей к барскому зданию (mansion), адаптированному для размещения администрации, собрали полдюжины щитовых деревянных бараков (hut), предназначенных для основного персонала. База пребывала в резерве до 2 августа 1939 года, когда неизбежность войны с Германией стала очевидной, она побудила переместить GCCS, из уязвимого положения в самом центре Лондона, в более безопасный Блетчли-Парк. Тогда же в августе были заложены и новые жилые дома, а далее по ходу войны рост база продолжился. Поначалу здесь работало 400 человек, занятых непосредственно криптоанализом, а к концу войны общая численность сотрудников достигла по разным источникам от 8 000 до 12 000. Их деятельность была распределена по нескольким направлениям, но главным радиограммам, зашифрованным посредством Enigma.
Аналогов Блетчли-Парке и происходившему в нем нет и вероятно не будет. Ни до, ни после никому не удалось всего за несколько лет создать консолидированное предприятие численностью свыше 10 000 человек, которое работало на одну задачу и, что не может не поражать, на первых порах на принципах самоорганизации и только по достижении критического размера были привлечены профессиональные менеджеры. Не случайно по сей день ведутся исследования организационного феномена Блетчли-Парка, одна из посвященных ему статей названа замечательно и образно «Хаос, который работал: Организация Блетчли-Парка» (A Chaos that Worked: Organizing Bletchley Park).
На взгляд стороннего наблюдателя в Блетчли-Парк действительно творился хаос, для происходившего там подходит слово freakishness, его можно перевести на русский прихотливостью или причудливостью, что не передает смысла, оно очень-очень английское. Стоит заглянуть в Multitran, чтобы оценить количество значение слово freak. Необъяснимая продуктивность «причудливой фабрики» имеет множеством причин. Не в последнюю очередь качества, присущие британской интеллектуальной элите, признаваемые людьми, принадлежавшими к гражданской и военной администрации, а также массой рядовых исполнителей. Заметим, что этой элите в военное время, не создавали никаких привилегий, Блетчли-Парк существовал в условиях военного коммунизма, где все поровну. Такое подход позволил пройти путь от команды любителей до крупного предприятия, с редкой для своего времени особенностью, оно было построено на меритократических принципах. В XXI веке это уже не редкость, а в период войны – это уникальной, возможно единственный прецедент.
Меритократия – это власть умных. В случае Блетчли-Парка при формальном наличии в руководстве адмиралов и генералов, занимавших соответствующие должности, де-факто во главе стояла необычная хунта, состоявшая из интеллектуалов, профессоров, в основном выходцев из двух университетов – Кембриджского и Оксфордского. Умное военное руководство согласилось с их интеллектуальным превосходством и приняло на себя обеспечивающие функции, не более того. В результате возникла криптоаналитическая фабрика, где элиту стравляли десятки, в лучшем случае сотни человек, а исполнителей было более 10 тысяч, из них 7 500 Wren (птичек), так ласково называли девушек, служивших в Женской вспомогательной службе ВМС WRNS (Women’s Royal Naval Service).
Меритократия в Блетчли-Парке стала возможной благодаря особой культуре, сформированной нацией, находящейся в состоянии войны. Здесь, как и во множестве других сфер деятельности, люди были воодушевлены желанием служить стране, что заставило их согласиться на условия, которые спустя семьдесят лет показались бы совершенно невозможными. Рядовые англичане с готовностью принимали требования беспрекословно выполнять задания и проявляли большую степень почтения к элите, чем это было бы возможно в мирное время.
В Wikipedia можно найти список тех, кто сыграл важнейшие роли в Ultra (List of people associated with Bletchley Park), в нем несколько сотен имен. Но было бы несправедливо связывать эти достижения исключительно с творцами и лидерами, забывая о тех, кто им предшествовал и о тех, что им ассистировал, о тысячах оставшихся безвестными работавших в Блетчли-Парке.
Блетчли-Парк сложился не ровном месте, у него есть предыстория – это период с 1914 по 1939 годы.
От Комнаты 40 до Блетчли-Парка
К началу WWII Британия располагала самой сильной в мире и самой необычной службой радиоперехвата и криптоанализа. Ее структура начала складываться в 1914 году, начиная с того момента, когда английским морякам удалось перерезать немецкие подводные кабели и тем вынудить противника перейти к передаче зашифрованных данных по каналам тогда еще едва зародившегося радио. На открывшуюся возможность перехвата радиограмм Британия ответила немедленным созданием Криптографической службы Адмиралтейства, вошедшей в историю как Room 40, как ее стали называть по номеру выделенного ей кабинета в Разведывательном Управлении Королевского военно-морского флота Великобритании. Далее события развивались странным, но только не для британцев образом – вопреки общепринятой логике и традициям, принятым в других странах, военные добровольно передали ответственнейшее дело в руки штатских, предоставив им все необходимые полномочия. Трудно представить, в какой еще стране мог случиться подобный транзит кроме как в Великобритании, ни в СССР, ни в Германии, ни даже в США. Вспомним афоризмы почитателей тевтонского орднунга: «Ordnung muss sein» (Порядок обязателен) и «Ordnung ist das halbe Leben» (Порядок – половина жизни).
Британская криптоаналитическая служба с момента ее основания, в отличие от всех подобных ей зарубежных, никогда не была частью военной машины, хотя ее номинально возглавляли люди с адмиральскими званиями. Впрочем, даже Секретная разведывательная служба МИД Великобритании», (СИС, она же MI-6) является гражданской и находится в подчинении МИДа. Даже Джеймс Бонд не имел иного звания как Агент 007. Как не вспомнить и писателей-разведчиков Джона ле Карре, Грэма Грина, Сомерсета Моэма, а еще живших раньше Джонатана Свифта, Кристофера Марло, Даниэля Дефо. И уж совсем немыслимое дело – создатель сказки-сказок Алан Милн оказывается был близок к разведке.