Леонид Черняк – Криптовойна 1933-1945 (страница 9)

Выбор Деннистона оказался безукоризненно точен, именно они и привлеченные ими в свою очередь университетские коллеги составили руководящую элиту Блетчли парка. Но мало этого, Деннистон совершил поступок, несовместимый со званием адмирала, он отдал приоритет в решении кардинальных задач этим самым фрикам, не считаясь со мнением военных. Теоретики рекрутмента (подбора персонала) считают процедуру по набору в Блетчли-Парк одной из самых эффектных рекрутинговых кампаний в истории человечества прообразом многих нынешних, проводимы высокотехнологичными кампаниями.

В описываемых условиях в Блетчли-парке сложились невероятно странные отношения между военными и гражданскими сторонами, субординация между ними была настолько слабой, что граничила с анархией или хаосом. Этой обстановке явно потакал премьер-министр Уинстон Черчилль, проявлявший особый интерес к работе криптоаналитиков, показательно, что Тьюринг, Уэлчман и их ближайшие коллеги имели право свободного посещения его резиденции на Даунинг стрит 10. Кому из высшего военного командования это дозволялось? Но, как говорится, инициатива наказуема, вера Деннистона в необходимость и достаточность делегирования полномочий компетентным людям не всем была по нраву, между ним и Стюартом Мензисом, генеральным директором Секретной разведывательной службы MI6 сложились сложные конкурентные отношения. Не желая того, на стороне оппонентов оказались Тьюринг, Уэлчман, Милнер-Берри и Александер. За свое категоричное обращение известное под названием «Action this day!» (Действовать сегодня!), написанное с благими намерениями их назвали «чокнутыми дядьками» (The Wicked Uncles). В нем они требовали еще больше полномочий и свободы в принятии решений. Действуя во благо, они по недоразумению дали повод для перевода Деннистона в Лондон на дипломатическую должность, то есть на почетную отставку. Его заслуги оказались забыты настолько, что после выхода на пенсию адмирал-разведчик испытывал материальные сложности и преподавал французский и латынь в школе провинциального города Лезерхед. Знаменитый американский криптограф Уильям Фридман позже писал дочери Деннистона: «Ваш отец был великим человеком, перед которым потомки будут оставаться в долгу очень долго, если не всегда. Печально, что так мало людей, способных оценить сделанное им …».

Несмотря на неэтичность меморандума, его появление оказалось оправданным, он возымел действие. Документ был направлен Черчиллю через месяц после его памятного визита в Блетчли-Парк 6 сентября 1941. Людям, выросшим в иных исторических и культурных традициях трудно понять организацию и атмосферу этого визита премьер-министра, человека № 1 в стране. Когда Черчилль открыл дверь в Hut 8, то едва не был сбит с ног Александером и он попал в обстановку хаоса, где два старших шифровальщика сидели на полу, изучали бумаги и не обратили на него никакого внимания, другие тоже были заняты своим делом. Джон Харивел, сыгравший в тот момент критически важную роль, был героем дня. Он вспоминал: «Черчилль бросил на меня глубокий проницательный взгляд, не очень дружелюбный, скорее хмурый. Мы увидели перед собой довольно хрупкого, староватого на вид мужчину, слегка сутуловатого, с редкими волосами, в черном костюме в тонкую полоску, без всякой внешней бравады, без большой черной шляпы, без сигары. Он обратился к нам, стоя на куче строительного мусора и начал со слов: «Н-да, глядя на вас, никто бы и не подумал, что вы делаете нечто секретное» Вот как-то так»..

Меморандум «Action this day!» был составлен Уэлчманом, в нем были подробно описаны области, требовавшие дополнительных средств и сотрудников. могли бы устранить узкие места. В нем черным по белому сказано, что авторы не хотят, чтобы его воспринимали как критику командиров Деннистона и Трэвиса, которые сделали все возможное, чтобы помочь им, но определенные оргвыводы недоброжелателями все же были сделаны.

31 октября 1941 Милнер-Барри в одиночку, с меморандумом в портфеле, выехал поездом со станции Блетчли и прибыл на Даунинг-стрит и оказался перед деревянным шлагбаум с одним полицейский. После проверки пропустили и он позвонил в дверь дома на Даунинг-стрит, 10. Привратнику он гонец сказал, что у него есть важное секретное письмо, которое он должен лично передать премьер-министру, этого оказалось достаточно, чтобы Черчилль без замедления прочитал и наложил знаменитую резолюцию «Action this day! I like things to happen, and if they don't happen I like to make them happen». (Действовать немедленно! Мне хотелось бы, чтобы все было сделано, а если не будет сделано, я заставлю сделать!» Не зря он получил Нобелевскую премию по литературе, и на словах передал его своему главному военному помощнику генералу Гастингсу Исмею: «Убедитесь, что у них есть все, что они хотят, это поручение крайней важности, и доложите мне, что это было сделано». Милнер-Барри позже написал: «Вскоре я стретил в коридоре Аластера Деннистона. Он сделал несколько язвительных замечаний по поводу нашего несколько странного поведения, но был слишком хорошим человеком, чтобы затаить злобу».

Ситуация в Блетчли-Парке стала быстро улучшаться тот же Милнер-Барри заметил: «С того самого дня неровности на нашем пути чудесным образом начали разглаживаться».

Внутреннее устройство Блетчли-Парка

Для размещения многочисленного и разномастного персонала в кратчайший срок по всей территории поместья построили около 40 временных сооружений – деревянных (Huts) и кирпичных (Blocks). По номерам, присвоенным этим постройкам, стали называть вселившиеся в них подразделения, хотя в последующем они перемещались, но в историю вошли они под этими первоначальными номерами. Особое место заняли подразделения, названые по именам их руководителей – Intelligence Services Knox (ISK), Testery и Newmanry. Постройки занимали разведывательные и криптоаналитические службы и также вспомогательные подразделения. Остановимся только на тех, которые имели непосредственное отношение к результатам деятельности, попавшей попадает по зонтик Ultra.

Hut 1

В Hut 1 некоторое время располагалась станция радиосвязи, позже здесь разместили первую Bombe, названную Victory.

Hut 2

Секция Hut 2 служила зоной для «пива, чая и рекреации», также в качестве лектория и библиотеки, где выдавались книги на дом.

Hut 3

Секция Hut 3 сохранила свое название и после переезда в Block D. Здесь готовились материалы для МИД на основании полученных дешифровок. Hut 3 выполняла функции intelligence, то есть извлечения значимой информации из радиограмм, поступавших из Huts 6, где взламывались сообщения в коде Enigma и из Block H, где размещалась Research Section, вошедшая в историю как Newmanry и боровшаяся с кодом Lorenz. Примерно половину из 20–30 человек, входивших в штат, составляли разведчики, среди них были колоритные люди, сделавшие после войны заметную мирную карьеру:

Герберт Мерчант – дипломат, в бытность послом на Кубе сыграл заметную роль в разрешении кризиса 1962 года.

• Кристина Брук-Роуз – известная писательница.

• Питер Калвосоресси – книжный издатель и дипломат.

• Франк Лукас – литературный критик, романист, драматург.

• Джон Пламп – один самых именитых британских историков XX века.

Здесь же в Hut 3 служил Джон Кернкросс, тот самый предатель, работавший на советскую разведку, член «Кембриджской пятерки». Российские историки считают, что именно Кернкросс сообщил о планируемой Вермахтом операции на Курской дуге, якобы переданная им информация позволила Красной армии выстроить линию оборону и сконцентрировать свои танковые силы, а также нанести упреждающий авиаудар по позициям ранее планировавшегося немцами наступления и получить преимущество.

Разведчик в прошлом генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирпиченко оценил полученные сведения следующим образом: «… известно достоверно и доподлинно, что англичане читали переписку верховного командования германского Вермахта». И далее: ««Джон Кернкросс в конце апреля, за два с лишним месяца до начала Курской битвы, передал в Москву полную информацию о том, что немецкое наступление начнется в начале июля. Это была дешифровка телеграммы в Берлин от немецкого генерала фон Вейхса, который готовил немецкое наступление по дуге от Курска до Белгорода. В ней было совершенно точно указано, какими силами немцы предпримут наступление, когда, какие силы будут действовать от Орла, какие – от Белгорода, какая новая техника будет введена. Было обозначено расположение немецких полевых аэродромов и т. д., и т. п.»

Однако ранее те же самые сведения были переданы Сталину с подачи британского правительства. Для этой цели организовали сознательную утечку через швейцарскую подпольную группу, работавшую под псевдонимом Lucy. По легенде, придуманной британской разведкой, источником информации был мифический супершпион Бонифаций. В разработке и проведении этой операции принимал участие Ян Флеминг, создатель Агента 007, Джеймса Бонда. И, наконец, здесь же в Hut 3 служил Фредерик Уинтерботэм, автор первой книги об Ultra, что объясняет ее особенность – в ней много о разведке и совсем мало о криптоанализе.

Hut 4

Деятельность Hut 4, перебравшейся в 1941 в Block A, напоминала происходившее в Hut 3, с тем отличием, что подготавливаемая здесь информация была обобщением данных, полученных из Hut 8, секции, которая специализировалась на борьбе с морской Enigma, и эта информация направлялась не только в МИД, но для большей оперативности и в военное командование. Еще здесь занимались итальянскими морскими кодами. В штате Hut 4 были не менее удивительные сотрудники.