Леонид Черняк – Криптовойна 1933-1945 (страница 6)
Асимметрия проявлялась еще и в том, что уверенные в надежности своих решений немецкие вожди до самого окончания войны оставались в полном неведении относительно успешности действий своего противника. Судя по известным случаям, когда предлагались другие машины на замену Enigma, трезвые головы в Германии все же были, но в существовавших военных условиях переход на другую машину был неосуществим. Напротив, британцы знали и использовали все возможные способы для получения необходимых сведений – от прямых военных действий до сложнейших математических методов, им удалось взломать коды немецких машин и победить, при том, что некоторые из взломанных ими криптомашин они очно смогли увидеть только по окончании войны.
В итоге за годы WWII в GCCS удалось добиться невероятного – превратить то, что по-английски называют Signal intelligence (SIGINT), а по-русски радиоэлектронной разведкой (РЭР), в своего рода фабрику, с использованием механизированных процедур извлечения полезной информации из сотен ежесуточно перехваченных шифрограмм.
По этой части они были первопроходцами. В подбавляющем большинстве стран служба РЭР с самого начала ее становления находилась в ведении армии и спецслужб, что препятствовало привлечению талантливых ученых нонконформистов. А вот в Британии, как и в США, ситуация складывалась иначе, и это оказалось немаловажным фактором успеха. Лишь только в начале Первой мировой войны (WWI) SIGINT находилась в ведении Адмиралтейства (Admirality), но уже в начале 20-х и SIGINT, и «Секретная разведывательная служба МИД Великобритании» (Secret Intelligence Service, SIS/ GCCS Military Intelligence, MI6) были переподчинены и поныне пребывают в ведении МИД. Как тут не вспомнить и романы Джона Ле Карре, и новейший сериал «Медленные лошади», где действуют исключительно гражданские лица. Тогда обе службы находилась в одном здании и плотно сотрудничали. В результате переподчинения невоенному ведомству образовалась необычная структура, где руководящие посты в GCCS по-прежнему занимали адмиралы, но интеллектуальное ядро формировалось из сугубо гражданских специалистов, порой совсем неожиданного профиля. Британская криптоаналитическая служба с момента ее основания, в отличие от всех подобных ей зарубежных, никогда не была частью милитаристской машины, хотя ее и возглавляли люди, носившие адмиральские звания.
Свобода от армейской рутины способствовала усилению творческого начала в работе Блетчли-Парка. Здесь сложился едко встречающийся в жизни гомеостаз двух взаимодополняющих сущностей – военных начальников, прекрасно осознавших свою вспомогательную роль и взявших на себя функции обеспечения, с гражданскими специалистами, решающими творческие и производственные задачи, сохраняя при этом полную самостоятельность. Не исключено, что цементирующим моментом сбалансированности двух начал были британские традиции и протестантская этика. (Гомеостаз – это способность открытой системы сохранять постоянство своего внутреннего состояния за счет скоординированных реакций.)
В качестве примера можно привести эпизод, который детальнее будет описан позже. В начале 1940 года возникли сложности с расшифровкой шифрограмм, передаваемых Luftwaffe, что грозило большими потерями в Битве за Британию. В этот момент начинающий математик Джон Хариуэл на пару с коллегой Дэвидом Рисом, сидя зимними вечерами перед камином, нашли решение проблемы. Позже за жто дрстижение они были приняты лично премьер-министром Уинстоном Черчиллем, тот на словах выразил им свою благодарность, но за содеянное никто не получил никаких наград и званий. Британское правительство проявляло странную для нас скупость на формальное признание заслуг, тех, кто служил в Блитчли-Парке, только более полувека спустя нмногих доживших наградили памятной медалью, однако не являющейся официальной наградой.
И еще один поражающий воображение факт – в отсутствии каких-либо драконовских дисциплинарных мер в GCCS удалось создать саморегуляция беспрецедентную трудовую дисциплину и абсолютную секретность, сохранившуюся на десятилетия вперед. Долгое время мир даже не догадывался о существовании этой организации, в ушедшие в отставку после WWII тысячи женщин, выполнявших сугубо технические операции, сохраняли доверенные им тайны, ни их дети, ни внуки при их жизни не узнали о том, что делали их мамы и бабушки.
За годы WWII в рамках Ultra удалось создать новый тип производства, в котором было занято свыше 10 000 сотрудников и благодаря этому способного расшифровывать на потоке тысячи перехваченных радиограмм. Обычно этот факт упускается и культивируется мнение, что все достижения Блетчли-Парка были обеспечены трудом небольшого коллектива математиков, шахматистов, любителей кроссвордов и создателей удивительных машин. Отчасти действительно похожее наблюдалось, в начальный период 1939–1940 годы, когда атмосфера в Блетчли-Парке напоминала университетскую тусовку, привнесенную выпускниками Кембриджа. Такую культуру называют commonroom, то есть присущей университетам обстановкой свободных общих комнат, вскорости по требовалось нечто совершенно иное и в ответ на этот запрос Блетчли-Парк чрезвычайно быстро стал местом рождения механизированной разведки, работающей в промышленном масштабе. Важно было не просто единоразово взломать код, а расшифровывать потоки сообщений с минимальной задержкой по времени, разведанные не могут быть второй свежести. В этом британцам помог опыт WWI, когда Департамент военной торговой разведки (WTID) смог создать замечательную систему обработки данных, ставшую триумфом обработки данных в эпоху картотек. Много лет спустя эту систему признали первым прецедентом использования Больших Данных. Критически важно, что в Блетчли-Парке было принято решение механизировать управление, анализ и распределение огромного количества данных. Удивительно, что США отставали по части использования технологий в разведке.
То, что случилось в Блетчли-Парке – еще один пример трансформации в науке, случившейся за годы WWII. До нее подавляющее большинство научных исследований проводилось отдельными людьми, обычно работавшими в одиночку или небольшими подразделениями. Однако Вторая мировая война, которую часто называют «войной физиков», изменила все это. Она потребовала вложений огромных средств, рабочей силы и экспертных знаний в научные оружейные проекты. Что добиться этого ы Блетчли-Парк была реализована программа «4 M» – Машины (Machines), Деньги (Money), Люди (Manpower), иногда в шутку говорят о WoManpower, поскольку основная часть технической работы легла на женщин, и Управление (Management). Она включала не только техническую сторону (машины и технологии), но и организационную (управление людьми и финансами), что стало важной частью общего успеха Блетчли-Парка.
Ключевые компоненты программы «4 M»:
• Machines (Машины): Использование новейших технологий и машин для ускорения процесса криптоанализа, прежде всего Bombe и Colossus, также несколько вспомогательных машины.
• Money (Деньги): Финансовое обеспечение операций, включая средства, необходимые для развития новых технологий и привлечения кадров. Успех Блетчли-Парка во многом зависел от значительных инвестиций со стороны правительства Великобритании, а также частных источников, в том числе ресурсов для финансирования научных исследований и разработки новых устройств.
• Manpower (Люди): Привлечение и управление персоналом, включая ученых, инженеров и криптоаналитиков. Программа была направлена на эффективное использование человеческого ресурса.
• Management (Управление): Управление проектами и ресурсами, координация работы различных команд и обеспечение эффективной коммуникации. На Блетчли-Парке было внедрено строгие методы управления, направленные на максимально быструю и точную обработку разведывательной информации.
Программа «4 M» позволила улучшить организацию работы в Блетчли-Парке, оптимизировать процессы и ускорить расшифровку в условиях ограниченных ресурсов. Это было критически важным для успешной борьбы против нацистской Германии, так как расшифровка кодов и получение важной разведывательной информации играло ключевую роль в исходе войны.
История GCCS/Блетчли-Парка
История британского криптоанализа неотделима от места, где в период с 1939 по 1945 год развернулись все основные события Ultra – это легендарная резиденция GCCS, расположенная в поместье Блетчли-Парк. Сегодня на его территории размещаются два совершенно независимых хозяйствующих субъекта – Мемориальный комплекс, сохраняющий атмосферу того времени, и Национальный компьютерный музей (The National Museum of Computing, TNMC), где собраны экспонаты, составляющие славу первых великих десятилетий английской компьютерной истории. Между ними непростые, отчасти конкурирующие отношения, например, Block H, где размещена реплика Colossus, принадлежит мемориалу, а музей арендует это помещение, сам же Colossus выступает там в двух качествах – музей представляет его как компьютер, а комплекс как криптоаналитическую машину. Сегодня Блетчли-Парк известен каждому англичанину, поместье пользуется популярностью и служит предметом национальной гордости. Использование слова «мемориал» в приложении к этому месту требует оговорки, оно в полном смысле соответствует латинскому memorialis, переводимому как памятное место. Здесь есть возможность погрузиться в прошлое, начинающегося с подхода к музею от станции по деревенской улице, застроенной домами XVIII века, и далее за воротами сохранившей обстановку WWII усадьбы. Никакого пафоса, ничего общего с бесчисленными конкурирующими по массогабаритным параметрам железобетонными «мегалитами». Впечатление от увиденного ближе всего к тому, что возникает на Голанских высотах, где оставленное на поле боя оружие создает впечатление недавно закончившегося сражения, с тем отличием, что в сохранившихся посещениях предельно тщательно восстановлена обстановка восьмидесятилетней давности.