Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 98)

Третий день они хоронили охотников, которые погибли в сражении со «старыми людьми». Чтобы вскопать яму нужных размеров у четверых мужчин уходило по половине дня. Тяжело это ножами землю рыхлить, затем руками ее вынести. А если еще камень попадется? Не управились бы и в этот срок, если бы на стоянку не пришли старшие охотники и мужчины с отдаленных семей. За холмом наблюдали в полглаза — привыкли к расположившемуся там неприятелю. Да и «старые люди», судя по всему, не были готовы снова идти бой.

— …и тогда «старые люди» обернулись в многоголового зверя, у которого было рук без числа и в каждом копье с блестящим острием, и много ног было у этого зверя, а потому и бежал он быстрее Брр. Пальцев одной руки тонких копий попал я в него, но не наносили они ему вреда. И копья наших охотников не приносили им урона, они перебили всех мужчин с копьями и ушли на холм, который находится над стоянкой.

Арху прислушался к голосам мужчин, которые пришли помочь закопать могилу Белого глаза. Историю сражения со «старыми людьми» охотникам с дальних стоянок рассказывал молодой мужчина, который находился среди лучников. Так он всех запугает.

— Не превратились они в зверя, они спрятались от стрел за плетенными палками, которые тонкие копья не могли пробить. И я сам видел, как «старые люди» унесли с собой своих мертвых, их можно убить и копьем, и ножом.

С прибытием мужчин из северных семей на стоянке снова стало многолюдно. Они успели натоптать дорожку до ямы, где сидели пленные дети «старых людей». Смотрели на них, качали головами, удивлялись их необычному облику. Просили дать им одного с собой, чтобы показать их в родных семьях, а то живущие в них не поверят, что существуют такие странные люди.

К концу дня все могилы погибших завалили камнями. Трехдневная тяжелая работа по захоронению погибших на этом закончилась и старшие охотники вновь собрались, чтобы обсудить дела речного племени.

— Если бы мы отдали детей «старых людей» обратно, как я и говорил, то людям речного племени не пришлось бы три дня копать могилы, — Арху доел поджаренный язык большеголового быка и заговорил о делах, не собирался он ждать, когда наедятся и остальные.

— Больше всего умерло мужчин нашей семьи, — старший охотник с красными от краски руками отшвырнул ребро, на котором оставалось еще достаточно вкусного мяса. — И если «старые люди» получат свое, то они вернутся сюда снова. Решат, что мы слабы. И явятся ли тогда на помощь мужчины других семей речного племени, тем более, что наступает пора, когда быки и олени идут в солнечную сторону, и готовится Большая охота?

— Мы предлагали убить детей, но Арху помешал этому. Стали бы тогда «старые люди» биться или они вернулись на свою стоянку? Этого никто не знает.

Дальше Арху не слушал. Месть завладела старшими охотниками речного племени и его слово мало что значит в общем хоре. Все они здесь равны. Старшие охотники не понимают того, что понял он. Будь на месте «старых людей» любая из семей речного племени, то они бы давно отступили при таком соотношении сил. Зачем рисковать мужчинами, потеряв которых ты рискуешь существованием всей семьи. А эти пришли и не хотят уходить. Значит, дети для них не менее ценны, чем жизни охотников и они не забудут, кто забрал их жизни. А Арху всего лишь хочет, чтобы его семье ничего не угрожало, ему не нужны жизни ни этих детей, ни «старых людей».

— «Старые люди» сильны, когда они нападают все вместе, когда начнется сражение, то мы выведем детей, чтобы они их видели. Это отвлечет их.

— Они закопали всех убитых, а ночью жгли костры и ели быка, которого добыли в долине.

Два охотника прошли в сумерках в обход дозоров неприятеля почти до самой стоянки и вернулись обратно.

— Тогда темнокожие нападут завтра, мы мешаем им ходить на охоту и ловить рыбу в реке — Андрей поворошил дрова под костром, в котором варился пойманный заяц. Вблизи стоянки совсем не было дичи, не любит зверь селиться рядом с человеком.

— Их больше, Эссу, и длинноногие поймут правильно, если мы вернемся назад, — Эзуми сказал то, о чем и сам Андрей подумывал.

— Темнокожие хитры, второй раз они не будут ждать, когда мы собьем их щитами. Они разбегутся и будут кидать в нас свои стрелы, — голодный Энку выудил из горшка большой кусок мяса длинноухого, откусил и закинул обратно — не доварилось еще.

— Мы не нарушим правила Гррх и не уйдем просто так.

Энку промолчал, иногда Эссу в упрямстве превосходил даже его самого.

Все не так. Утром Андрей построил мужчин и убедился, что повторная атака дастся им нелегко. Несколько человек были ранены стрелами в ноги, еще с десяток имели не до конца зажившие порезы рук. Если взять в отдельности, вроде бы и не так страшно, но если кто-то из мужчин не сможет сохранить свое место в строю, а другие не метнут вовремя свои копья, то вместо удара кулаком получишь тычок пятерней.

— Останемся с обратной стороны холма, атакуем, только если подойдут совсем близко. На короткую дистанцию сил у них хватит.

Андрей стоял во весь рост и наблюдал, как группы кроманьонцев по нескольку человек охватывают холм в полукольцо. Под полторы сотни будет. И вроде как в последнем сражении их было даже меньше, неужели еще подошли. Не бегут сломя голову и правильно делают. Похоже, он принял верное решение, когда повременил с атакой.

В метрах двадцати от него в землю воткнулась стрела. Недолет. Еще одна прилетела сбоку.

— Надо было камни поставить и за ними прятаться, как это мы в каньоне на стене делали.

— Не вышло бы, Энку, здесь с боков могут обойти, не будешь же кругом камни ставить. Подождем, когда вместе соберутся и тогда ударим их сверху вниз.

— Ты везучий, Эссу, я верю в тебя.

Дойдя до места, откуда до них долетали стрелы темнокожие стали как вкопанные. Он бы преувеличил, если бы сказал, что они находятся под дождем смертоносных снарядов. Изредка в щиты прилетала то одна, то другая стрела с кремниевым наконечником. Жалко охотникам не видя цели пускать свои стрелы непонятно куда.

Это скучно, стоять на месте и стрелять из лука, когда противник никак на это не реагирует. Может и нет его на обратной стороне холма, ушел по заросшей лесом ложбине. Затянувшееся действо надоело даже женщинам и детям, которые остались на стоянке и шаг за шагом они подходили ближе, чтобы лучше разглядеть что происходит.

Спрятавшись за щитом, Андрей вышел на вершину. Заскучавшие было темнокожие приветствовали его появление криками, отряды их расположились теперь гораздо ближе друг к другу. Еще через некоторое время они собьются в кучу и останется выбрать правильное время для удара. К сожалению, не один Андрей это заметил, он явственно различил командные крики — кто-то разогнал отряды по их местам, а в сторону стоянку с каким-то заданием побежали с десяток мужчин. У него сжалось сердце в предчувствии беды.

Арху вернулся на свое поваленное дерево на косогоре. Ему оттуда было прекрасно видно, как мужчины речного племени окружили с трех сторон холм, на котором засели «старые люди» и теперь ждут, когда же хони ринутся на них в атаку. Они хорошо подготовились на этот раз, все вооружились луками, а в момент нападения мелкие отряды должны были рассыпаться вдоль дороги и окружить своего врага. Пусть у «старых людей» крепкие наконечники копий и острые ножи, но помогут ли они им под стрелами, которые летят со всех сторон.

Со стоянки вышли все женщины и дети, которые теперь криками подбадривали своих мужчин, словно они могли их услышать. Сражение затягивалось, крики женщин стали нетерпеливее. Скоро кто-то из старших охотников может решить, что самое время спровоцировать засевшего противника. Пора.

Никто не обратил внимание на Арху, который медленно похромал по направлению к стоянке. Все знали, что из-за ноги он не может сражаться, и вынужден теперь смотреть со стороны, как бьются мужчины речного племени. На стойбище было пусто, все члены семьи находились снаружи. Арху прошел прямо к яме, где держали детей «старых людей». У нее сторожил подросток с копьем, который был занят увлекательной игрой — дразнил пленников и тыкал в них сверху тупым концом своего оружия. Он не заметил, как неслышно подошедший старый охотник аккуратно стукнул его по голове и, не дав упасть в яму, уложил рядом на землю.

Арху бережно уложил юношу на землю и посмотрел вниз. Надежда, которая появилась у детей, сменилась тоской. Темнокожий. Он приложил палец к губам — не шумите. Поняли ли? Взяв копье, опустил его в яму. Не понимают. Показал жестами, как за него хвататься. Наконец самый смелый мальчик взялся за древко и он вытянул его наверх. Не побежал, ждет остальных. Скоро все стояли рядом с ним и не понимали что им делать. Дети сбиты с толку. Снова показал жестами, не шумите, идите за мной. Послушались.

Арху когда-то родился и вырос на этой стоянке, кому как не ему знать все неприметные тропы, которые ведут в Большую яму и дальше, в его семью.

Глава шестнадцатая. Затянувшееся сражение

— Наверное, ты знаешь, что делаешь, Рэту — Эхоут мягко отпустил ветвь орешника, за которым прятался. В сражении, за которым они наблюдали с самого утра ничего не поменялось — темнокожие обложили холм, на котором засел Эссу с длинноногими и похоже, что никуда не торопились.