Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 90)

Вопрос занимал и Андрея, но ответа у него не было. Племя узколицых людей перешло на равнину под давлением семей, которые жили восточнее. Они идут на восход больше месяца, но до сих пор так не увидели ни одного кроманьонца. Возможно прав Эхоут, или Энзи, а может и оба сразу.

Три дня пролетели мигом, отдохнувшие от надоевших саней люди нехотя снова готовились толкать их. Андрей обратил внимание, что Эсика сняла с себя опутывающие ее одежду обработанные шкуры.

Теплеет. Надо торопиться, пока подмерзший слой снега позволяет двигаться.

— Бу-буу-бууу…

Двойной сигнал горна Энку впереди колонны сообщил всем, что пора двигаться в путь.

Что касается маршрута Долгой дороги, по поводу чего поступает довольно много вопросов от читателей. На данный момент неандертальцы пытаются обогнуть Центральный массив с севера, далее их ждет долина Роны и Альпы. И автор не забыл про Дунай, который течет именно туда, куда им нужно, говоря о том, что все реки текут на север. Это Андрей забыл.

Глава двенадцатая. Грязевой поход

Интересно, сколько они прошли за ушедший день? Наверняка, немного. Андрей провел пальцем по снегу, на поверхности осталась глубокая борозда, хотя он и не прилагал для этого никаких усилий — снег стал мягким. Он вздохнул. Странная зима не уставала удивлять своими сюрпризами — на смену ужасающим морозам вдруг пришла оттепель.

— Снег налипает на полозья, Эссу, — Старшая смотрела на него так, словно это в его силах было нагнать сейчас холод, чтобы им стало легче катить сани.

К утру белый покров на прошлогодней траве стал тоньше раза в два. Если так пойдет дальше, то им придется разбить стоянку прямо там, где они сейчас находятся. И не назовешь это место очень уж удобным — с юга все те же горы, вдоль которых они идут уже больше двух месяцев, а с севера — пустая тундра без всякого намека на дичь. К вечеру того же дня случилась катастрофа: температура воздуха поднялась еще выше — грязноватый снег сохранился только местами, а равнина стала напоминать лицо больного страдающего кожной болезнью, покрытое мучными пятнами. Караван окончательно встал.

— Мясо Большого зверя закончилось, осталось только подсушенное бычье и немного рыбы, и хватит его на несколько дней, не больше, — опять Старшая появилась.

— Все равно мы здесь застряли, займемся охотой.

На следующий день мужчины партиями по четыре человека широкой полосой отправились во все стороны равнины. Андрей примкнул к Энку и Эхоуту, сочли, что и втроем справятся.

— Не стоит отходить далеко, если найдем быка или оленя, то как мы его дотащим до стоянки без саней, — Эхоут счищал с обуви толстый слой налипшей густой грязи вперемешку с сухой травой.

Проделывать эту процедуру приходилось чуть ли через каждые двадцать шагов — иначе, идти становилось совершенно невозможно. Словно булыжники на ногах тащишь.

Звери словно все перемерли в этой части степи. Ни этим днем, ни последующим им никто не попался. Надо возвращаться, может другим охотникам улыбнулась удача.

Мордобой на стоянке был в самом разгаре. Несколько длинноногих и белогорцев вцепившись между собой катались по грязи, остальные вооружившись копьями, стояли напротив друг в друга и выкрикивали оппонентам оскорбления.

— Тухлая рыба.

— Вонючий криворог!

Этого еще не хватало. Оказалось, что ночью кто-то из белогорцев попытался украсть подсушенное мясо из саней дэсте длинноногих, но его вовремя заметили, повязали и сильно избили. Теперь же мужчины из под Белой горы пришли отомстить обидчикам. Обстановка в караване накалялась.

Андрей в порыве злости собрался выгнать вора, что было для него равносильно смертному приговору.

— Не делай этого, Эссу, — Эсика пыталась отговорить его от этого шага. — Рэту приходил, просил простить. Это от страха перед голодом.

Андрей вздохнул, большинство мужчин уже вернулись с охоты и все как один пришли с пустыми руками. Еще несколько дней и таких сцен может стать много — голод плохой советчик разуму. Их спасало только то, что из сушеного мяса получался жирный бульон, который придавал чувство сытости. Питались бы они просто вяленым мясом, их запасы давно бы истощились. Мысли о том, что может случиться в скором будущем если так пойдет дальше, он от себя отогнал.

— Соберем завтра Совет.

Энку, Энзи, Эхекка, Эхоут, Старшая — лучшие из Гррх стояли позади него. Напротив Рэту и Эзуми, косятся друг на друга. За каждым из них мужчины из их семей, отвечающие за санные отряды. Лесовики и «каменщики» стоят где-то с краю. Андрей кивнул Старшей, говори.

— Сушеного мяса быка почти не осталось. Мы его раздали в равной доле по всем саням, но не все обращались с ним как должно. Где-то его уже нет — съели.

Собравшиеся заволновались. Послушался гул голосов, все забыли про драку.

— Но осталось размельченное сушеное мясо политое жиром. Если давать ежедневно по куску на каждые сани, то хватит на три дня.

Пора и Андрею сказать слово.

— Плитки с мясом будут раздаваться мужчинами и женщинами Гррх. Их нужно варить в горшке, затем разделить на всех людей в санях. Сначала по обычаю Гррх надо накормить детей, а затем и взрослых.

Вроде молчат, слушают. Еда то теперь только у Андрея.

— С сегодняшнего дня, если кто попытается украсть еду у другого, то наказание только одно — изгнание.

— Если кто-то, не захочет исполнить то, что решил Совет, наказание одно — изгнание.

— Все мужчины, которые идут на охоту должны сообщить об этом Эзуми и Энку, добытое делится на всех, иначе наказание одно — изгнание.

— В случае, если нам будет угрожать опасность от незнакомых людей, то надо сказать об этом Рэту, который говорит мужчинам, что они должны делать.

— Еду по саням будет раздавать Старшая. У Энку и Эзуми три дня, чтобы попытаться добыть еду на охоте.

В горшке варилась плитка принесенного Старшей размельченного сушеного мяса с жиром. Против ожидания — запах был вполне сносным, вот только от мяса осталось только несколько волокон на дне, растворилось все в воде.

Появился Энзи, Эсика дала ему чашку с бульоном, которую он выпил в несколько глотков.

— Это плохое место, Эссу, я обошел равнину вокруг нас по кругу на расстоянии в день и не встретил ни одного свежего следа зверя. Надо уходить отсюда, пока люди не стали грызть ветви деревьев.

— Но кругом грязь, на санях не пройти.

— Пусть и медленно, но мы будем двигаться.

Мужчины, присматривающие за дэсте, были сбиты толку. Только-только на Совете Долгой дороге объявили, что они скоро пойдут искать зверя на равнину, как теперь появилась новость, что караван отправится дальше, как только вернутся все ушедшие на охоту. Но как передвигаться на санях, когда полозья почти полностью тонут в грязи.

Караван широким фронтом рассыпался по равнине. Ни одни сани не пройдут по следу, который оставили другие дэсте, застрянут в колее. Поэтому толкавшие их поневоле выстроились в шеренгу, чтобы не мешать друг другу.

Эсика поскользнулась на луже и вытянулась во весь рост в жирном месиве. Андрей помог ей подняться и уселся рядом. Нет сил больше. Имела, помогавшая толкать сани, жалобно смотрела на них. Все, дальше они сегодня не двинутся, посадил ее в короб к Эриту. Большую часть расстояния они покрыли сегодня ранним утром, когда утренний морозец прихватил грязь.

— Один кусок остался мяса с жиром, Старшая сказала, что нет больше ничего, — Эсика всхлипнула.

— Разломи его на три части и свари одну, остальное оставь на завтра.

Неужели он ошибся, может, не надо было слушать Энзи и стоило остаться на месте, пытаясь добыть еду охотой? Но за все время как они идут, ни один зверь им так и не повстречался.

— Горы заканчиваются, стали обрывистыми и заворачивают в солнечную сторону, — вымазанный черной грязью Эхоут протянул руку в юг. — Дойдем до их границы, а там видно будет, не могут звери исчезнуть сразу отовсюду.

— Это если с голоду не помрем, у «каменщиков» ребенок умер сегодня, — Энку был скептичен. — Но я в тебя верю, ты везучий.

Бульон вышел совсем жидким. Имела пристально смотрела, как он наливает его себе в чашку. Не наелась.

— Возьми. Я уже пил его у Энку.

До ночи прошли еще немного. Прав был Эхоут, близки границы горного массива, еще несколько дней и они достигнут примыкающую к нему с востока долину. Вечером подогрели в горшке воду, в которую Эсика накидала для вкуса горсть сушеных ягод.

— Расскажи сказку, — выпив напиток, Имела повеселела.

— …и подарила ему птица шкуру криворога. И как только он расстилал ее на земле, появлялась на ней вкусная еда — и жареное мяса большерога, и вареная рыба, и ягоды, и даже еда Жжж..

— Вкусная сказка, — Эсика уложила в короб сопевшую Имелу. — Была бы у нас такая, утром все проснулись сытые.

— Завтра будет лучше, мы дойдем куда-нибудь, где можно поохотиться.

Андрей смотрел, как Эсика крошит в горячую воду остатки плитки из сушеного мяса с жиром. Все, последний кусок. Ничего не поменялось ни вчера, ни сегодня. Караван остановился.

— Папа опять у Энку бульон пил?

— Нет, у Эхоута, — Андрей улыбнулся.

Голода он не чувствовал, только слабость и иногда кружилась голова. Караван встал сразу, словно у него в один миг закончились силы для борьбы с этой грязью. У людей их тоже не было, даже для того, чтобы бежать отсюда, в надежде попробовать спастись в одиночку.

— Поднялся холодный ветер, Эссу, — его нашел Энзи. — Все еще может перемениться.