Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 88)

— Нет, вы можете быть спокойными, мы покидаем эту равнину и уходим отсюда навсегда.

Старик, кажется, удовлетворился ответом.

— На восходе вам будет тяжело, там живут многочисленные племена, которым уже не хватает места для охоты, — сказал он перед тем, как вернуться к остальным кроманьонцам. — Что он говорил? — Энзи не понял ни единого слова.

— Пожелал нам дойти туда, куда мы хотим.

Едва старик вернулся к своим, как они тут же не оборачиваясь ушли на закат. Ну что же, вот она и точка в истории их жизни на этой равнине.

Глава одиннадцатая. Прощай, равнина

— Люди недовольны, устали ждать, — Эхоут протянул руки поближе к костру, — холодает. А вчера гиена напала на ребенка, много костей вокруг нас раскидано, привлекает всякое зверье.

— Отправимся завтра, — Андрей и сам понимал, что бесконечно ждать появления белогорцев нельзя. Начнем разворачивать дэсте в походное положение, а то завтра провозимся с этим до обеда. Но и Эхекки тоже еще нет.

И все-таки они пришли. Под вечер того же дня, когда санные отряды уже выстроились на отдалении друг от друга.

— Как много людей, — Рэту растерянно смотрел на бесконечные ряды саней и суетящихся рядом с ними мужчин и женщин. — Мы все вместе могли бы снова освободить равнину для себя, вместо того, чтобы отправляться в неизвестность.

— Ты забыл «Общий поход» и чем он закончился? И большинство людей здесь это женщины, дети и старики, а не мужчины. Почему вы опоздали? — Андрей был раздражен.

— Мы шли дольше, чем думали, женщины и дети задержали нас в пути, и все пришлось нести на себе.

Андрей поостыл. Все-таки изначально Долгая дорога планировалась на следующую зиму, а не так уж и легко в течение нескольких дней сорваться с насиженного места, да еще без волокуш и саней.

Из-за появления семьи из под Белой горы пришлось формировать новые десятисанные отряды. В отместку за опоздание отправил их в хвост каравана, а сам перешел вперед, поскольку дальнейший путь до Большой реки был известен только ему.

— Эссу, а когда к нам присоединится семья Уони, — Младшая донимала его этим вопросом уже несколько дней. Запал ей этот голубоглазый «художник». Нашла Андрея впереди санного поезда и не собирается никуда уходить. Ждет.

— До них еще два заката пути, я договорился с Уто — это авторитетный охотник семьи «художников» — что они все могут пойти с нами, если пожелают, а не только Уони.

Рельеф изменился. Вместо ровной равнины с покрытой снегом травой толкать сани пришлось толкать между холмами по тесным проходам, усеянными булыжниками. Полозья противно скрипели, преодолевая очередной камень.

— Плохое место, Эссу, мы идем по узкой дороге, а если кто-то начнет кидать сверху камни или короткие копья, то мы не сможем ни убежать, ни вернуться обратно, — Энку нервничал.

— Энзи и Эхекка осматривают дорогу, прежде чем по ней пойдут остальные. И нас так много, что только совсем храбрый осмелится напасть. А скоро мы дойдем до реки, будет гораздо легче.

Проголодавшись, Андрей начал ковыряться в санях в поисках куска мяса. В руки попало что-то твердое и тяжелое. Развернул шкуру — красное рубило, которое он забрал у неандертальцев, которые жили за ущельем. После возвращения домой забросил в шатер и забыл о нем — зачем оно, если есть легкий нож из бронзы. А у Эсики, видимо, рука не поднялась оставить красивую вещицу в каньоне.

— Откуда он у тебя! — Энку вцепился в рубило обеими руками.

— Забрал у людей за ущельем, они еще строят шатры из камня.

— В прежние времена люди за ущельем иногда давали большеносым такие рубила за женщин, — Энку загрустил, вспомнил свою семью, погладил красноватый камень руками.

— Оставь его себе.

Холмы раздвинулись, они стали ниже, а пространство между ними шире. Скоро они совсем сгладились и они вышли на текущую с нагорья реку. Андрей повеселел, теперь-то они разбегутся, тем более двигаться предстояло вниз по течению.

Со стоянки семьи они ушли вдвоем — седой старик и юноша с большим мешком из шкуры криворога. Если бы кто-то не знал, что его рисунок уже находится на стене в Доме памяти, то сказал бы, что это мальчик.

Когда Уони принес новость, что семья Гррх отправляется в Долгую дорогу раньше, чем они договаривались, то Уто сообщил об этом всем мужчинам семьи. Ответ был однозначен — семья не уйдет в восточные земли вместе со «старыми людьми». О решении сообщил ему сам Уто. Голубоглазый юноша был огорчен, ему понравилось в семье Гррх. Принесенный им из семьи Гррх разрисованный горшок с медведями подержали в руках все мужчины и женщины семьи. А когда он показал, как в нем варить мясо, то это произвело неизгладимое впечатление на всех. С того дня горшок Уони стоял у шатра Уто, в нем варили мясо для детей.

— Ты мог бы отправиться с ними один, — это были его слова. — Но с тобой пойду и я.

— Почему? Ведь ты не дойдешь до восточных земель. Эссу говорил, что дорога займет много зим.

— Я долго прожил в нашей семье, свой рисунок в Доме памяти я оставил еще тогда, когда не родился отец твоего отца. Мне не так уж и много осталось. Напоследок, я хочу посмотреть, как живут другие семьи на этой земле и «старые люди». Иногда дорога интереснее цели.

В семье «художников» не было принято спрашивать, почему кто-то принял решение уйти из нее. И когда Уто сообщил всем, что покидает стоянку навсегда, а вместе с ним уйдет и Уони, то им дали с собой половину туши криворога, два копья и по каменному ножу. Учитывая, что горшок Уони остался в семье, это сочли справедливым. И вот уже несколько дней они терпеливо ждали появления «старых людей» недалеко от Дома памяти и находящегося рядом с ним логова старого Ррр. Эссу задерживался.

Хорошо все-таки передвигаться на санях по замерзшей реке. Словно в XXI веке перешел с разбитой грунтовки сразу на автотрассу с твердым покрытием. Средняя скорость тут же возросла — дети на санях закричали от восторга, а взрослые не всегда успевали вовремя среагировать на неожиданные остановки. Поэтому, когда Андрей остановился, увидев фигуры Уто и Уони, то не все успели притормозить и в него врезались идущие позади сани, а в них последующие — на реке образовался затор.

— Почему вы пришли вдвоем? Где остальные?

— Семья решила, что дорога «старых людей» не для нее. Уйти решились только я и Уони.

— Ррр, — подал голос старый знакомый, хромой пещерный лев живущий недалеко от Дома памяти. Но на открытое место не вышел, а вскоре и вовсе замолчал. Может, увидел Уто?

Тогда и смысла нет останавливаться надолго. Голубоглазый «художник» перешел в сани Младшей и Ам, а старик решил остаться пока в его компании.

Давно уже оставили они позади место обитания семьи любителей наскальной живописи, когда откуда-то издалека до них дошел обиженный рев льва. Прощался с Уто, что ли. Андрей так и не понял, какая у них взаимосвязь, во всяком случае, старик ни разу не проявил беспокойства от близкого нахождения хищника рядом с Домом памяти.

— Это вы хорошо придумали, Эссу, передвигаться на соединенных между собой стволах деревьях, даже мужчины не смогли бы идти так быстро, как делаете это вы с женщинами и детьми.

— Что он говорит? — встрепенулся Энку.

— Похвалил, что у нас есть сани.

— А тебе, Уто, придется выучить язык «старых людей», речь девятиглавого племени здесь понимаю только я.

— А тебе известен путь в Восточные земли?

— Нет, но я знаю, в каком направлении нам идти.

Скоро они добрались до места, где река делала резкий поворот в сторону гор. Именно на это место он вышел, когда сбежал от Ахоя и «старого мудрого» от Большой реки. Андрей остановился, очень уж удобно было двигаться по льду и не хотелось снова толкать сани по снежной равнине.

— Почему встали? — Энзи с Эхоутом не могли понять причины задержки. Река была такой же широкой без видимых препятствий, а до ночи еще долго.

— Можно и дальше двигаться по реке, я думаю, что она течет в Большую реку, больше неуда, однако путь этот мне незнаком. А можно туда же пойти через равнину.

— По льду удобнее, и дрова можно собрать рядом в лесу.

Андрей все еще был в сомнениях, пока сани как-то сами собой не пошли по реке. А будь что будет, куда еще ей деваться, кроме как впадать в Большую реку.

До темноты все было нормально, когда река вдруг резко нырнула между скалами в узкую теснину без берегов. Направиться туда Андрей не решился, пока еще есть возможность лучше переночевать на берегу.

Ночью задул ледяной ветер.

— Все холоднее и холоднее, в горах в этом году совсем криворога не стало, — появился Рэту.

— Если Большой зверь с осени задом к ветру стоит, который от реки без берегов дует, то и вся зима будет холодной, — озябший Энку забыл о своей неприязни к рыжему, и подлез поближе к костру. — А я сам видел на охоте, так оно и было.

— Детям холодно, которые в санях спят, там-то костра не разведешь.

Андрей вскочил на ноги и побежал в середину каравана. Сидит здесь, греется. А как там маленький Эрит, Имела, про это и думать забыл.

Эсика крутилась вокруг саней, а Имела сидела с малышом завернутым в несколько шкур у костра, на котором в горшке кипело варево из сушеных ягод. Горшок бы этот прямо в короб и грел бы их всю ночь, пока не остыл. Но куда его без крышки, да и большой слишком, разольется кипяток. Был бы он бутылкой…Стоп. Делали же когда-то для настоек Граки узкие горшки с длинным горлышком, да еще и с затычками из глины..