Утро следующего дня.
Андрей и Вольф лежат рядом в окне второго этажа и смотрят на главные ворота швейной фабрики. Провод от ”котелка каши” у Вольфа под рукой: взрыв мины он не доверяет никому.
Половина бойцов Вольфа спряталась внутри главных зданий фабрики за баррикадами, устроенными там для защиты рабочих. Уязвимая позиция: им придется встретить лобовую атаку немцев. Вторая половина бойцов вместе с двумя отрядами Андрея расположилась вокруг щеточной фабрики, чтобы ударить немцам в тыл. Тактика полностью строилась на предположении, что немцы атакуют фабрику.
Десять утра.
— Чего они тянут? — удивился Вольф.
— Растерялись. Теперь строят расчеты вне гетто, — сказал Андрей, — сориентироваться на месте немцы не умеют, они должны действовать строго по плану.
— А мы его расстроим, — Вольф погладил шнур от мины.
— Зря ждем. Они ни за что не пойдут через главные ворота.
— Посмотрим.
В одиннадцать часов связные сообщили, что немцы стягивают значительные силы в Красинский сад. Эден предсказал точно: немцы собираются отрезать северо-восточную часть гетто вместе со швейной фабрикой.
В одиннадцать пятнадцать связные доложили, что немецкие части двинулись по Бонифратерской к Мурановской. Оцеплен весь сектор.
— Алло, Иерусалим. Говорит Хайфа. Войска концентрируются, чтобы отрезать фабрику. Они выступят с минуты на минуту.
— Говорит Иерусалим. Два моих отряда готовы зайти к ним в тыл, если нужно.
— Нет, пока придержите их.
Немцы вошли в гетто через ворота на Свентожеской, против сада и через Пшебегские ворота на Мурановской площади.
Они быстро растянулись по Наливкам, от сада до Мурановской площади. Щеточная фабрика оказалась полностью отрезанной. Восточная часть ее территории упиралась в стену гетто, которая тянулась вдоль Бонифратерской.
— У них просто талант попадать в ловушку, — сказал Андрей.
Ревизионисты заняли посты на крышах в тылу у немцев. Андрей послал связных и к Бен-Горину сказать, чтобы пока не стреляли.
Теперь, развернувшись, немцы двинулись к главным воротам. Одна рота шла по Гусиной, вторая — по Валовой, ей навстречу.
Напротив главных ворот немцы прижались к домам.
— Евреи, выходи! — понеслось из громкоговорителей.
Прошло минут пять — на фабрике ни малейшего движения. С автоматами наизготовку немцы обогнули главные ворота.
— Видишь? — огрызнулся Андрей. — Я же говорил, что они не войдут в ворота.
— Подожди!
Один взвод, озираясь, стал втягиваться в ворота. От главного здания его отделял открытый двор метров в сорок. Они жались к обочине, но никто им не мешал — за ними наблюдали бойцы, забаррикадировавшиеся внутри здания.
Второй взвод, войдя во двор, открыл наугад огонь по главному зданию. Посыпались стекла, куски кирпича. В ответ — ничего. Они снова начали стрелять. Опять ничего.
Во двор вошел третий взвод немцев. Они установили пулеметы, направив их на центральное здание. Два других взвода расположились так, чтобы прикрывать главные силы.
— Черт меня побери! — не удержался Андрей, увидев, что во дворе собирается целый немецкий полк.
Фланговые взводы подали сигнал, что путь свободен.
Эсэсовцы из Травников шли к воротам. Первая шеренга прошла над ”котелком каши”... вторая... третья...
Андрей облизнул пересохшие губы и уставился на шнур от мины, который Вольф держал в руках.
— Ну, ну же, — прошептал Андрей.
— Пусть их побольше пройдет внутрь, — ответил Вольф. — Еще немного.
Наконец Вольф дернул шнур.
Весь город вздрогнул от взрыва.
Невообразимое месиво взлетело в воздух. Болты и гайки извергались, как из вулкана. Стоны и крики раненых огласили воздух. Развороченные тела убитых истекали кровью. Уцелевшие в панике начали отступать.
И тогда им преградил дорогу огонь из здания фабрики. К тому же, и с крыш открыли по немцам шквальный огонь. Настоящий разгром!
Бойцы из подразделений Андрея и Вольфа бросились на улицу догонять убегающих врагов. В полном замешательстве охрана, поставленная немцами у ворот гетто, начала стрелять по своим. Некоторые пытались перебраться через стену, но руки им резали осколки стекла, вцементированные по верху стены, тела раздирала в кровь колючая проволока...
Расчет Вольфа на ”котелок каши” оправдался.
Глава шестнадцатая
Из дневника
Третий день.
Сегодня мы нанесли немцам самое унизительное поражение с тех пор, как начался наш ”детский бунт”. Я это опишу.
Уцелевшая после первого дня восстания часть ”Рейнхардского корпуса”, украинцы, литовцы, латыши и эстонцы собрались на площади для парадов перед Желязной, 101 и стали маршировать вдоль стены по Лешно, видимо, собираясь пройти через Тломацкие ворота. Родель так и предвидел, что следующим объектом нападения станет швейная фабрика. Немцы вступили в бывший ”польский коридор” — проход между двумя стенами. Бойцы Роделя, заранее заготовившие двадцать приставных лестниц, под грохот марша и боевых песен приладили их к стене, поднялись и забросали немцев гранатами. Враги на этот раз так и не вошли в гетто.
В тот же день позже они опять появились и двинулись через четыре входа под прикрытием пулеметов и минометов. Мы применили свою постоянную стратегию: пусть входят. Как только прекращается заградительный огонь, мы ударяем с тыла. Четыре раза подряд мы их выгоняли из гетто.
Два события нас обнадеживают. Над нами пролетели (надеемся, в Германию) первые русские бомбардировщики. Мы их приветствовали от всей души! И сегодня в вечерней радиопередаче немцы сообщили, что к ”польским бандитам” присоединились еврейские ”подонки”:извращенцы, дебилы, насильники и прочее отребье. Само признание, что они сражаются с ЕВРЕЯМИ, не может не произвести впечатления на народ.
Четвертый день.
На заре пришли наши ”друзья”. На сей раз они не пели и не маршировали. Вооруженные до зубов, разбившись на отряды, они вошли лишь после того, как артиллерия, пулеметы и минометы вынудили нас уйти в укрытия. Теперь осторожно пробираются вдоль домов не мы, а они. Мы их пропускаем в глубь гетто и тогда открываем перекрестный огонь, забрасываем их гранатами с крыш, отдавая команды по-немецки, чтобы сбить их с толку, и атакуем с тыла.
Сегодня они сосредоточили свои силы на швейной фабрике, бросив на ее осаду, по нашим оценкам, не менее тысячи боевых единиц. Бойцы Роделя били их нещадно, но им все же удалось захватить несколько сотен рабочих. В боевом раже они взорвали больницу возле Павяка, из которой все больные, кроме лежачих, были давно эвакуированы.
Четвертая ночь.
На высоких домах по другую сторону стены установлены прожекторы, которые освещают многие районы гетто. Немцы продолжают ночные атаки на швейную фабрику. Шимон и Андрей уже не раз поднимали вопрос о возможности ночных атак. Шимон предпринял самый смелый из всех наших налетов. Три группы бойцов переоделись в немецкую форму, добытую на фабрике или снятую с убитых немцев (с кожаными поясами, касками и даже орденами). Первой группой командовал Андрей, второй — Шимон и третьей — Толек Альтерман. Наши ”немцы” запросто вышли из гетто. Охрана их не узнала. Группа Шимона разбила двадцать прожекторов и пулеметов. Группа Толека напала на оружейный склад в эсэсовских казармах, захватила пулемет, двадцать винтовок и несколько тысяч зарядов — они нам позарез нужны.
Группа Андровского разделилась на две части. Первая напала на центральный рынок и ”конфисковала” три грузовика продуктов. Вторая совершила налет на госпиталь и добыла медикаменты. Мы понимаем, что больше нам не удастся выйти вечером из гетто: немцы наверняка уже ввели пароль. Но днем мы можем устраивать неожиданные налеты, переодевшись в их форму.
Пятый день.
Мы проверили наличный запас оружия. Его у нас очень, очень мало. Шлосберг изготовил еще четыре ”котелка каши”, размером поменьше. Их подложили на четырех центральных перекрестках в надежде на успех.
Шимон собрал всех командиров и предложил перейти к новой тактике: меньше массированных обстрелов и больше ”личной находчивости”, что в переводе на простой язык означает больше личного героизма.
Наши бойцы сегодня ответили на это атаками беспримерного мужества. Один танк подорвался на мине в районе Новолипок, но второй вместе с броневиком был остановлен, что называется, голыми руками. Боец из подразделения Роделя вскочил на танк, открыл люк и бросил внутрь бутылку с зажигательной смесью! А на броневик в это же время из окон второго этажа прыгнули другие бойцы с гранатами в руках.
Немцы догадываются, что военное снаряжение у нас на исходе, и сильно теснят нас. Слава Богу, они еще не успели заменить разбитые прожекторы. Сегодня ночью в гетто была полная тьма. Нашим бойцам необходимо поспать.
Шестой день.
Еще один день неслыханного героизма.
Командиры Вольфа доложили: двое бойцов, у которых, кроме ножей, другого оружия не было, напали на отделение немцев, двоих убили, трое бежали, бойцы взяли оружие убитых.
Немцы схватили Рахель Бронскую, когда она перевязывала раненого бойца. Ей удалось выхватить спрятанную под юбкой гранату и бросить в них.
Андрей мне рассказывал, что его бойцы в центральной части гетто сражаются с немцами в каждом доме, в каждой комнате. Заманивают с первого этажа на второй, и так до самой крыши, не переставая забрасывать их бомбами и гранатами, а на крышу те уже не рискуют выйти.
В подразделении Роделя тяжело раненный в бою Шауль Цукерман, старый бундовец, дополз до бункера и отдал свою винтовку брату.
