Леон Юрис – Милая, 18 (страница 17)
* * *
31 августа 1939 г.
Совершенно секретно.
Командующему вооруженными силами.
Приказ 1.
...Принимая во внимание невозможность решить мирным путем нетерпимое положение на восточной границе... наступление на Польшу развить согласно ”Белому плану”...
Дата наступления: 1 сентября 1939 г.
Время наступления: 4.45.
* * *
Пока рота А спала в роще в Польском коридоре, южнее на несколько сотен километров, там, где немецкий город Глевиц и польский город Катовицы смотрят друг на друга, миру был положен конец.
Немецкие войска СС, переодетые в польских солдат, перебрались на польскую территорию, перешли границу с Германией и взорвали свою же радиостанцию в Глевице. Так, по нацистской логике, появилась причина ”легализовать” войну.
* * *
Когда младший сержант Стика произвел побудку в роте А, солдаты не подозревали о существовании ”Белого плана”. Для них начинался очередной скучный день несения службы. Вставали неохотно, ворчали, переругивались.
Капитан Андровский и младший сержант Стика спали в эту ночь в полглаза, ожидая возвращения разведчиков. Получив от них сведения, Андрей составил следующее донесение:
”1 сентября 1939 г.
Командиру 7-го уланского кавалерийского полка. Груденз.
Из роты А, патрулирующей вдоль границы.
Минувшей ночью рота А расположилась на позиции Л-14, напротив Мариенвердера. В соответствии с устным приказом местность была прочесана специальным подразделением.
В районе наблюдается необычное скопление немецких сил. Кроме боевых единиц, обнаруженных нами ранее, имеется еще два полка бронепехоты и, по крайней мере, часть танковой дивизии.
В 3.00 два батальона этой танковой дивизии вышли из Мариенвердера в южном направлении, видимо, для передислокации.
Рота А сегодня продолжит движение дальше на север. Мы надеемся встретиться с ротой Б вечером в Тшеве.”
Андрей сложил донесение, но тут же снова развернул его, словно кто-то толкнул его в руку, и внизу приписал: ”Да здравствует Польша!”
Подъехал младший сержант Стика и отдал Андрею честь.
— Рота завтракает, господин офицер. Через полчаса можно выступать.
— О роте Б еще ничего не слышно?
— Никак нет, господин офицер.
Андрей посмотрел на часы и удивился: половина шестого, а крайний срок встречи 6.00.
— Роте оседлать коней и приготовиться.
— Есть, господин офицер.
Выйдя на опушку рощи, Андрей долго и тщетно всматривался в пустынную дорогу, надеясь увидеть клубы пыли или услышать долгожданный конский топот. 6.00. Последний срок миновал, а рога Б не появилась. Андрей вернулся к бивуаку.
— Стика! Пошли ко мне капрала Тировича.
— Есть, господин офицер.
Лучший нарочный роты доложился.
— Быстро отправляйся в Груденз и к полудню — обратно. Скачи полями, на главную дорогу не выезжай. Донесение отдай командиру Божаковскому в руки. Скажи, что рота Б не появилась и мы продолжаем двигаться на север.
— Слушаюсь, господин офицер.
Андрей посмотрел, как Тирович пришпорил коня, и обернулся к Стике.
— Через пять минут всем быть на дороге.
— Есть, господин офицер.
В предрассветном холодном воздухе у солдат изо рта шел пар, и они хлопали себя по бокам, чтобы согреться. Первые лучи уже пронизывали рощу, рассеивая неприятную серую мглу. ”По коням!” — пронеслась команда вдоль всей колонны. Ни ворчания, ни перебранки. Всех охватила тревога. Самые набожные опустились на колени и быстро прошептали молитву. Странно, подумал Андрей, в этой роте обычно не молятся. Он снова взглянул на часы. Минут через сорок окончательно рассветет. Куда, черт возьми, подевалась рота Б? У Андрея свело живот, как бывало перед футбольным матчем. Может, это из-за скверного чая?
— Рота выстроена, — доложил Стика.
Андрей кивнул, и Стика поскакал назад к дороге. Роща опустела. Андрей проверил седло и посмотрел на своего великолепного черного коня. Баторий был беспокоен. Андрей прижался лбом к его загривку. ”Благодарю тебя, Господи, за то, что Ты дал нам жизнь, которая в Твоих руках, и души наши Ты сохраняешь”. Почему я молюсь? Последний раз я молился еще мальчишкой. Баторий заржал и встал на дыбы. ”И ты что-то чувствуешь, мой хороший? Спокойно, дружище”. Андрей вскочил на коня и пустил его рысцой к дороге.
— В путь! — гаркнул Стика.
Ехали на север час, два, три, и с каждым километром нарастало беспокойство: рогы Б не было и в помине. Это уже не простое опоздание. Либо был получен другой приказ, либо что-то случилось.
Первым услышал Стика. Колонна остановилась без всякой команды, и все посмотрели на небо: оттуда доносился неясный гул. Потом высоко-высоко появились десять почти неразличимых черных точек.
— Съехать с дороги, - спокойно приказал Андрей.
Спустились в ров у дороги, спешились и взяли коней под уздцы, чтобы успокоить их. Двести пар глаз, не отрываясь, смотрели на небо.
— ... Шестьдесят, шестьдесят один, шестьдесят два...
Гул над головой нарастал. Вскоре все небо покрылось черными точками, движущимися в идеальном порядке и, как казалось, крайне медленно. Ошеломленный полк молчал, и только Стика продолжал монотонно считать:
— ... Двести тридцать четыре, двести тридцать пять...
Никогда они еще не видели столько самолетов сразу. Жуткий парад скрылся из виду, и все стихло. Триста пятьдесят самолетов. Еще долго никто не мог проронить ни звука.
— Капитан, — наконец проговорил осевшим голосом Стика, — они полетели над нашей территорией?
— На юго-восток, — ответил Андрей.
— Куда же они направляются?
— На Варшаву.
Все перевели взгляд с неба на капитана Андровского.
— Итак, — сказал он, — представление началось. — У него вырвался нервный смешок. — Стика, собери офицеров и пришли ко мне рядового Траску из первого взвода.
Они сгрудились над картой.
— Траска, ты был фермером в этих местах, где можно здесь найти хорошее укрытие, чтоб возвышалось над дорогой?
— Тут есть небольшой лесок, господин офицер, — показал рядовой Траска место на карте возле дороги, — оттуда хорошо видать вокруг.
— Туда мы и отправимся, господа, — сказал Андрей. — Приведите своих людей в боевую готовность — и туда. Быстро проехать весь путь.
— По коням!
— Приготовиться к бою!
Тронулись. На сей раз капитан Андровский был впереди.