Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 29)

Команда канадского профессора психологии Роберта Валлеранда разработала анкету, на основе которой можно измерить обе формы страсти[248]. На шкале от 1 до 7 необходимо отметить, насколько верно высказывание о деятельности, которую опрашиваемый считает своей страстью. «Мне трудно представить свою жизнь без этого», «Я эмоционально зависим от деятельности» или «Я чувствую себя почти одержимым этой работой».

У отметивших такие высказывания высокой оценкой участников возникает навязчивая страсть. На сегодняшний день есть около 200 исследований, в которых изучались последствия обеих форм страсти, и их результаты позволили нарисовать четкую картину[249]. Сначала и та и другая форма страсти позволяют двигаться вперед, совершенствуясь в своем деле. Но если навязчивая страсть сохраняется долго, она влияет на психику.

^{Достижения и страсть[250]}

^{Обе формы страсти ведут через самоотдачу к достижениям. Но при навязчивой форме страдает психологический комфорт. Нередко, когда достижения более значимы, это не признаётся}

Опрос сотен французских и канадских медсестер показал, что по сравнению с гармонической навязчивая страсть может привести к более частым конфликтам в личной жизни и более высоким показателям выгорания[251]. Такой результат — и это главное — не зависел от количества отработанных часов. Выгорание необязательно следствие переработок. Речь не о том, сколько часов мы трудились, а о том, с каким типом страсти мы относимся к своей работе. Люди, одержимые навязчивой страстью, в среднем быстрее теряют самообладание, когда другие не разделяют их мнения. Им трудно отключиться: они так увлечены, что все мысли крутятся вокруг их работы. Места для радости от других занятий не остается. Критический момент наступает в случае неудачи[252]. Собственные действия так тесно связаны с самооценкой, что неудача рассматривается как выступление против своего «я». Мысль «Я допустил ошибку» превращается в «Я ошибка». Как и в случае с критикой при отсутствии самосострадания, так и здесь человек воспринимает ситуацию в проекции на собственную личность. Вместо того чтобы оценивать работу, мы оцениваем себя как личность в целом.

Тому, кто ищет страсть в работе, стоит время от времени останавливаться и проводить честную рефлексию. «Действительно ли я хочу этого? Идет ли порыв изнутри меня? И доставляет ли мне радость то, что я делаю?» Страсть может вызывать в мозге радость, которая будет усиливаться за счет нашего поведения. В этом кроется большой потенциал такого чувства. Жизнь обогащается, когда мы чем-то «горим». Но обязательно ли это должна быть работа? Страсть — тяжелый труд, который наряду со всеми усилиями требует от нас еще и определенной осторожности. Ведь когда страсть становится наваждением, наступает страдание, которое сковывает нас цепями.

Бен Хоровиц, американский предприниматель и автор, далеко не такой популярный, как Стив Джобс, на сегодняшний день собрал не миллионы, а всего лишь 25 тыс. просмотров с помощью записи выступления перед выпускниками Колумбийского университета[253]. Возможно, это связано с тем, что Хоровиц выступил против страсти и, следовательно, духа нашего времени. «Следуй за своей страстью — очень эгоцентричный взгляд на мир. Вы со временем убедитесь: всё, что вы получаете от мира — деньги, автомобили, предметы, награды, — гораздо менее важно, чем то, что вы отдаете ему. Так что моя рекомендация звучит так: следуйте за своим вкладом. Узнайте, что вы умеете делать хорошо, и отдавайте понемногу, помогайте другим, помогайте миру становиться лучше. Вот к чему нужно стремиться».

Если речь о том, чтобы от своей работы получить что-то для жизни в долгосрочной перспективе, то Хоровиц дает нам более содержательный рецепт, чем Джобс.

Судя по всему, основатель Apple тоже пришел к этой мысли в конце жизни. Уолтер Айзексон, его друг и биограф, описывает разговор, состоявшийся между ними, когда Джобс был уже неизлечимо болен[254]. В ответ на вопрос о его речи в Стэнфорде Джобс ответил: «Все говорят — “Следуй за своей страстью”. Но мы существуем в потоке истории… в него нужно что-то отдавать, то, что поможет обществу, так что люди скажут о тебе: он не только страстно трудился, но и старался создать то, от чего другие получат выгоду».

В наше время, когда люди хотят вести необычный, индивидуальный и связанный со страстной увлеченностью образ жизни, имеет смысл перевести фокус с себя на общество. Человек, который может обнаружить страсть в деятельности на благо других, возможно, делает максимально много для себя и остальных. «В месте, где пересекаются потребности мира и твой талант, — писал Аристотель, — лежит твое призвание». Стиву Джобсу непременно понравилась бы эта цитата — хотя, возможно, она была ему знакома.

Все на восьмую ступеньку! Удовлетворенность вместо погони за счастьем

Существует лишь один способ чувствовать себя хорошо: нужно научиться довольствоваться данным, а не требовать всегда того, чего именно в этот момент недостает.

Когда 4 июля 1776 года Соединенные Штаты Америки провозгласили независимость, отцы-основатели заявили о трех основных правах человека: на жизнь, на свободу и на стремление к счастью. The Pursuit of Happiness, или «погоня за счастьем», с того дня встала на одну ступень со свободной жизнью. Почему в Декларации о независимости не говорится просто о жизни, свободе и счастье? Почему счастью предшествует стремление? Возможно, уже тогда люди предполагали, что счастье непостоянно. За ним нужно гнаться, ведь оно всегда существует лишь мгновение.

В 1950-е годы два исследователя продемонстрировали это на лабораторных крысах[255]. Грызунам имплантировали в мозг электроды. С помощью рычажка в их клетке можно было направлять в их систему вознаграждения электрические импульсы, вызывая ощущение счастья. Когда крысы это поняли, они уже не отходили от рычажка. Самцы утратили радость от воспроизведения. Самки настолько пренебрегали детенышами, что те умирали с голоду. Особенно жадные до счастья грызуны подходили к рычажку за порцией счастья по две тысячи раз в час. Если бы ученые не вмешались в процесс, хвостатые погибли бы в погоне за счастьем.

Техника сегодня продвинулась настолько, что позволяет проводить у людей с тяжелыми психическими заболеваниями, которым не помогают ни лекарства, ни поведенческая терапия, операции по имплантации в мозг электростимуляторов счастья, вызывающих аналогичный эффект. Метод называется стимуляцией глубинных структур мозга. Так же как в опытах над животными, электроды обеспечивают поступление порций счастья в систему вознаграждения. В одном из первых исследований эффективности такого метода в 1986 году одна американка сообщила: она так часто нажимала на рычаг, с помощью которого могла увеличить силу электрического импульса в своем мозге, что стерла до крови палец[256].

Женщина перестала следить за гигиеной и выполнять обязанности по дому. В 2013 году после нескольких пробных подходов в больнице 33-летний немец умолял своего доктора в день выписки увеличить силу тока[257]. Мужчина боялся, что через несколько недель порция счастья окажется для него недостаточной, ведь он уже привык к новым величинам. «Всё происходит так же, как у крыс. Счастье делает нас зависимыми, — рассказывает мне профессор Хелен Майберг, ученый-невролог из Нью-Йорка. — Пациенты ведут себя как наркоманы».

Майберг — одна из первопроходцев в области стимуляции глубинных структур мозга и обладательница одного из важнейших патентов на этот метод. Она знаток жажды счастья. «Это короткий всплеск. Я испытываю оргазм, ем шоколад, занимаюсь чем-то увлекательным, но эффект не сохраняется надолго». Многие получают удовольствие от шопинга. Пара новых туфель может подарить ощущение счастья. «Но нашему мозгу снова и снова нужно то, что дает нам приятные ощущения. Тогда мы покупаем больше, чем следует. Разве нам нужны 20 пар обуви?» — спрашивает она, предупреждая о спирали, известной нам по теме страсти.

Если что-то делает нас счастливыми, то чем чаще мы хотим испытывать это чувство, тем большая порция нам нужна. Тогда новой обуви уже недостаточно — приходится покупать еще ремень, куртку, а лучше и то и другое. В терапевтическом подходе к лечению тяжелых форм депрессии Майберг удалось обойти человеческую ненасытность в отношении счастья. В ее опытах электроды имплантировались не в систему вознаграждения, а в участок, ответственный за обработку отрицательного опыта[258]. Когда сюда поступает электрический импульс, люди, страдающие депрессией, не испытывают прилива счастья. Импульс привносит спокойствие и новый ритм в зону, активность которой нарушена, в связи с чем люди не могут выбраться из глубокой ямы грусти и обрести стимулы. «Мы отключаем негатив. Так люди могут снова получать собственный положительный опыт», — объясняет Майберг действующий здесь механизм.

Ощущение счастья прекрасно. Это коктейль из нейромедиаторов, присутствующих в мозге. Один из важнейших — снова дофамин. Вспомним пресловутое седьмое небо, на котором мы оказываемся в дофаминовом дурмане, когда влюбляемся. Это же истинное счастье — как в большом, так и в малом. Новая пара кроссовок, повышение по службе, получение наследства или рождение ребенка вызывают в нашем мозге ощущение счастья. Даже если никто из нас не хочет жить, будучи несчастным, постоянная погоня за счастьем тоже опасна. Мол, когда смогу позволить себе новый телефон, когда наконец открою для себя свою истинную страсть, когда получу новую должность, похудею на три килограмма — вот тогда я стану счастливым. Но на самом деле ощущение счастья удержать невозможно. Ведь мы быстро привыкаем к новому телефону, должности и даже любовным отношениям. И потом жаждем следующего успеха, следующего гола, чтобы снова почувствовать себя счастливыми. В психологии понятие «гедонистическая беговая дорожка» обозначает вечную погоню за счастьем, которая превращается в бесконечное топтание на месте. После всплеска человек скоро возвращается к обычному состоянию, и погоня начинается заново.