Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 28)
Анжела Дакворт, исследовательница из Пенсильванского университета, изучает, как одним удается оставаться верными своей цели и достигать успехов, а другим нет. Ее работы показывают, что, независимо от природного таланта, важно сочетание выдержки и страсти. Дакворт называет это Grit, в переводе что-то вроде «упорство»[236]. Идея о том, что упорство — решающий компонент, пришла ей в голову во время интервью с людьми из разных областей: банковских инвестиций, искусства, журналистики, науки, медицины и права[237]. На вопрос о том, что отличает лучших из лучших в их области, опрашиваемые называли упорство или синонимы, которые выражали ту же мысль. И действительно, многие были поражены успехам коллег, которым в начале карьеры было очень тяжело, но они продолжали с энтузиазмом работать и в конце концов достигли абсолютных высот. «И наоборот, многие заметили, что особенно талантливые в конце концов не продвинулись вверх», — пишет Дакворт.
Мы видим профессионалов, и нас ослепляют их потрясающие успехи. Иногда мы испытываем легкую зависть, поскольку им продвижение наверх далось, должно быть, легко, ведь их несла наверх страсть. При этом мы не замечаем их долгого пути. Прежде чем прославиться, The Beatles отыграли почти 300 вечеров в ливерпульском клубе Cavern и дали более 270 концертов в Гамбурге. Боба Дилана в начале его карьеры со свистом прогнали со сцены, а Майкла Джордана не приняли в баскетбольную команду средней школы[238]. Успешных людей объединяет на первый взгляд их страсть к своему делу. Но это не так! Их объединяет верность делу. Только из постоянства вырастает истинная, глубокая страсть. Люди с мышлением «пробуждающихся» — такие как Том — скорее станут искать отдачи в другом месте, чем продолжат трудиться над чем-то одним. «Пойми: страсть — это процесс. Цени этот процесс. Продолжай в том же духе. Уходи, только если увидишь, что не растешь», — подытоживает Пол О’Кифи суть вопроса.
В ходе исследования, проведенного в рамках вводного семинара по психологии, можно было увидеть, что первоначальный интерес помогает студентам поставить учебную цель и чуть глубже погрузиться в тему[239]. Растущее понимание материала, в свою очередь, способствовало углублению интереса. Получалась положительная спираль. В этом и заключается усиливающая саму себя сила такого чувства, как страсть. Умение и страсть влияют друг на друга. Мне интересно, я прилагаю усилия, совершенствуюсь, мой интерес становится глубже. «Как и изысканный вкус, страсть растет в результате тренировки. Человек скорее начнет испытывать это чувство в результате действия, чем начнет действовать, испытав чувство», — писал гарвардский профессор Джером Брунер[240]. Страсть возникает тогда, когда мы начинаем овладевать каким-то делом, совершенствуемся в нем и чувствуем свой прогресс. Приятно чувствовать себя увлеченным чем-либо. Однако обратная сторона есть не только у негативных, но и у позитивных чувств, и ее стоит учесть. Я постоянно убеждаюсь в этом на примере страсти к профессии.
Почти никто не ставит сегодня под сомнение провозглашенную цель превратить работу в страсть. Мы считаем, что если мы не идем каждый день на работу с чувством радости и энтузиазма, то что-то не в порядке. Если бы моего дедушку спросили, страстно ли он любит свою работу в финансовом ведомстве, он, наверное, даже не понял бы вопроса. «Я люблю свою работу, но почему же страстно? Для меня страсть — мой сад и горные походы», — должно быть, ответил бы он. В ходе опроса канадских студентов 84% сообщили, что имеют страстное увлечение[241]. Среди пяти лидирующих занятий были танцы, хоккей, лыжи, чтение и плавание. Всё это никак не связано с работой. Менее 4% упомянули страсть в связи с работой или учебой. Таким образом, связь между страстью и работой не лежит в сути вещей. Почему я должен любить свою работу? Я с огромной радостью пишу эту книгу, но — скажу откровенно — как и мой дедушка, я гораздо больше люблю проводить время на природе.
Искренние поздравления тем, кто, охваченный страстью, по утрам едет на работу. И низкий поклон всем, кто просто выполняет свою работу. Тот, кто в 4:30 ставит в пекарне булочки на противень, в Рождество работает двенадцатичасовыми сменами, чтобы доставить заказы, кто из года в год учит первоклашек таблице умножения или 40 лет подряд проверяет декларации в налоговой, заслуживает уважения от других и от себя — неважно, насколько страстно он относится к своей работе. Надежность, оптимизм, усердие и способность сохранять спокойствие в сложные времена, возможно, самые важные качества профессионала. В начале карьеры слишком интенсивный поиск страсти может привести к чрезмерному давлению, как в случае с Томом. Я хочу пожелать всем нам избавиться от этого давления. Ведь в конце концов всегда может быть важнее стремление прокормить семью, помочь другому или внести свой вклад в развитие общества. А это уже немало. «Но разве плохо искать страсть в работе?» — возразят мне. С этим я вовсе не спорю, ведь мы так или иначе посвящаем работе очень много времени. Замечательно, если человек горит тем, что делает. Но страсть в работе — палка о двух концах.
Мы мечтаем о страстной любви к работе. Наконец-то открыть свою школу сёрфинга или маленькое кафе с самодельными пирогами, чтобы быть на любимом море или печь любимые пироги. Страсть означает радость от того, чем ты занимаешься. Но если увлечение становится профессией, приходится уделять ей по восемь часов в день, а то и больше. Теперь нужно заниматься поставками, чтобы заработать. Подкрадываются рутина и трудовые будни. Новички-сёрферы надоедают одними и теми же вопросами. Каждое утро приходится печь шоколадный пирог, а вечером выбрасывать половину, потому что в кафе пришло меньше гостей, чем ожидалось, и это удручает. Возникает риск утратить радость от того, что ты делаешь, а с ней — и страсть. Я знаю многих людей творческих профессий, музыкантов, которые сделали свое хобби работой и в какой-то момент осознали, что им не хватает отдушины.
«Но ни один человек не пожелает для себя страсти. Ибо кто захочет влачить цепи, если он может оставаться свободным?» — вопрошал Иммануил Кант[242]. Платон, Аристотель и Спиноза так же критически относились к этому вопросу[243]. И действительно, страсть сама по себе не благо. Смысл заложен в самом слове. В русском языке оно происходит от слова «страдать», во многих других passion применяется к описанию страстей Христовых. И в самом деле, наша психика может сильно пострадать от страсти.
Мой отец всегда был увлеченным учителем. Он любил свою работу и черпал из нее много сил. Но когда через несколько лет отец получил должность в администрации школы, постепенно работа стала его обременять. На его плечи ложилось всё больше задач. Нужно было согласовывать расписание, распределять аудитории, издавать школьную газету, следить за работой столовой и так далее. Тогда я замечал, что он ходит по краю пропасти. Работа доставляла ему радость, он отдавался ей с энтузиазмом. Но страсть поглотила его. Ситуация становится опасной тогда, когда профессия растворяется в нас, а не наоборот.
То, что испытал мой отец, не редкий случай. Большинство работающих в Германии людей хорошо выполняют свои задачи, 70% испытывают удовольствие от того, чем занимаются[244]. Однако регулярно появляется чувство неудовольствия, потому что нам внушается необходимость выполнять ту работу, которой мы «горим». В нашем обществе компании желают привлечь сотрудников, которые работали бы с энтузиазмом, мыслили бы в духе компании, а в идеале — были доступны всегда и везде. Чем более страстно отдаешься работе, тем скорее готов жертвовать другими сферами жизни. Результат — переработки, стресс и фрустрация. Около половины немцев ощущают угрозу выгорания, а общее число заболеваний значительно выросло[245]. Если в 2005 году показатель составлял 14 дней больничного на тысячу застрахованных, то в 2018-м страховая компания AOK зарегистрировала рост до 120,5 дня[246]. Это почти в девять раз больше. Страсть — это огонь, в четвертой фазе мы горим, а кто не следит за своим состоянием, тот выгорает. Конечно, не всегда это связано со страстью. Но если ожидается, что ты любишь свое дело, трудно уменьшить объем работы, когда он становится слишком большим: как внешне, так и внутренне. Тогда наступает затяжной стресс и в какой-то момент мы начинаем страдать, так что человек ломается под действием настоящей страсти. Мы все знаем людей, которые живут своей работой, до поздней ночи ломают голову над проблемами, чтобы лучше справиться с ними, и не представляют себе ничего более прекрасного. Здесь нет и тени выгорания. Мой отец в конце концов тоже не подвергся ему, но иногда давление было слишком сильным. Так от чего же зависит, сгораем ли мы от своей страсти или извлекаем из нее энергию и радость?
В науке различают две формы страсти[247]. Гармоническая — та, о которой мы все мечтаем, и навязчивая. При гармонической мы погружаемся в поток, забываем о времени, черпаем силы из своего занятия и точно знаем, где предел. Учитель, испытывающий гармоническую страсть к своей работе, любит учить детей и всё-таки с благодарностью отказывается от дополнительного курса в обеденный перерыв. Это время он хочет использовать для себя, чтобы расслабиться или пообедать с коллегами. Гармоническая страсть заразна, потому что можно почувствовать исходящее восхищение. Она дает нам шанс выдержать и мобилизовать силы. В навязчивой же страсти таится опасность. Человек не может жить без своего занятия, страсть берет над ним верх. Постепенно теряется способность говорить «нет», обязательств берется все больше, страдают другие сферы жизни. Именно об этих цепях предостерегал Кант.