Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 31)
Собраны огромные объемы данных по 164 странам, свидетельствующие о том, что рост доходов и удовлетворенности вначале происходит одновременно. Каждый доллар дает дополнительное чувство удовлетворенности. Рост прекращается при достижении годового дохода домохозяйства в среднем 95 тыс. долларов. В Латинской Америке и странах Карибского бассейна переломный момент наступает на отметке в 35 тыс. долларов, что гораздо ниже, чем европейский показатель в 100 тыс. долларов. Однако это работает повсюду: начиная с определенной суммы растущая прямая, обозначающая уровень удовлетворенности, прерывается и даже направляется снова вниз. Богатство не дает удовлетворенности. Можно обменять купюры на моменты счастья, но, к сожалению, человек быстро привыкает к роскоши. Уровень жизни постепенно подменяет ее смысл, как писал Макс Фриш[275]. Вместо того чтобы задаваться вопросом «Зачем я здесь? Для чего я живу?», мы живем ради того, чтобы «иметь больше». Если же целью жизни будет чувство удовлетворенности, стремление походить на богачей с площадок для гольфа или яхт исчезнет. Мои родители, работавшие учителями, получали в год 85 тыс. евро чистыми. Это много, особенно если есть перспектива хорошей пенсии. Но кто бы мог подумать, что учителя живут практически в точке перегиба прямой удовлетворенности? Готов поспорить: если спросить подростка, у кого достаточно денег, чтобы чувствовать себя довольными, скорее всего, он ответит, что у «профессиональных футболистов» и «топ-моделей».
По сравнению с генами, жизненные обстоятельства людей, как ни странно, меньше влияют на уровень их удовлетворенности. Когда в 2002 году американские исследователи выборочно сравнили десять из самых довольных людей с теми, кто заявил о среднем уровне удовлетворенности, оказалось, что в обеих группах одновременно сообщалось о многих положительных и отрицательных событиях из предыдущей жизни[276]. Обзорные исследования подтвердили, что даже серьезные перемены — такие как свадьба, рождение ребенка, развод и даже утрата близких — не вызывали существенного смещения среднего показателя удовлетворенности[277]. Если проанализировать имеющиеся данные, уровень нашей удовлетворенности на 10–15% зависит от внешних обстоятельств[278]. Исследования подтверждают вновь и вновь, что это ощущение идет изнутри, а не извне. Это важнейшее открытие более чем за 40 лет научных изысканий в сфере удовлетворенности: мы можем сами двигаться по этой лестнице[279].
Если мы забудем о стремлении к счастью и сосредоточимся на удовлетворенности, нельзя допустить одну и ту же ошибку, пытаясь получить то, чего нам непременно хочется сейчас. Спокойствие и неторопливость обеспечивают самый надежный путь к удовлетворенности, образуя ее сущность. Именно в современном мире, где надо быть «выше, дальше, быстрее», делать меньше или отказаться от деятельности — значит укрепить чувство удовлетворенности. «Кто не довольствуется малым, тот не довольствуется ничем», — постиг еще греческий философ Эпикур. Конфуций тоже был уверен, что «мало кто несет потери из-за ограничений».
В 2010 году были опубликованы результаты масштабного долгосрочного эксперимента, в котором поучаствовали 2250 человек в возрасте 18–88 лет из разных стран[280]. Представители различных профессий загрузили на свои смартфоны приложение, которое несколько недель в разное время суток задавало им такие вопросы: «Как ты себя чувствуешь?», «Что ты делаешь сейчас?», «Думаешь ли ты еще о чем-то, кроме того, чем ты занимаешься?».
Невероятно, но в 47% случаев ответ на последний вопрос звучал «да». Почти половину времени люди мысленно были где-то в другом месте, а не в своей деятельности. Даже во время таких занятий, как работа, чтение или беседа, показатель в среднем не опускался ниже 30%. «Человеческий разум имеет странствующую природу. Странствующий дух — дух неудовлетворенный», — так можно подытожить результаты[281].
Когда мы во время поездки на поезде смотрим в окно и размышляем о том о сем, мы обретаем внутренний покой и проживаем особые моменты. Но если мы в повседневной жизни часто мысленно отвлекаемся, ни о каком внутреннем покое и балансе речи быть уже не может. Мы размышляем, что еще нужно купить, о чем доложить на завтрашнем собрании, и украдкой краешком глаза читаем сообщения на экране телефона; как раз тогда, когда наш друг, сидя в кафе, сообщает, что скоро станет отцом. «Что?!» — пугаемся мы и замечаем, что это и есть реальная жизнь, но мы в ней не участвуем.
Удовлетворенность — способность окинуть взглядом нашу жизнь, состоящую из цепочки взаимосвязанных моментов. «Мы сумма всех мгновений нашей жизни», — писал американский прозаик Томас Вулф. Речь не о том, чтобы каждую минуту ощущать эйфорию и счастье, а о том, чтобы вообще чувствовать эти моменты. Именно поэтому надо научиться контролировать свои мысли вместо того, чтобы предаваться глупой иллюзии более успешной многозадачности.
Нередко, блуждая в мыслях, мы отдаляемся от себя, приближаясь к другим, и тогда начинается сравнение — неотъемлемая человеческая потребность, которая, впрочем, часто мешает нам быть спокойными. Почему так происходит, продемонстрировал эксперимент, проведенный в 2003 году в Эморийском университете на обезьянах[282].
Два капуцина сидят за стеклом в разных клетках. Руководительница эксперимента преподносит им простой урок обмена. Если животные протянут ей через щель камешек, то получат от нее кусочек огурца. В первый заход после многочисленных повторений ситуации обмена обезьяны спокойно едят, сидя рядом друг с другом. После этого руководительница эксперимента приносит тарелку с виноградом. Первая обезьяна нетерпеливо протягивает ей камень и получает вознаграждение — виноград. Вторая тоже подает камень через щель и получает — нет, не виноград, а снова огурец. Возмущенная обезьяна швыряет его в женщину и в ярости начинает скакать в клетке, агрессивно стуча по стеклу[283].
Предположение гласит: в ходе эволюции было важно сравнивать свои усилия и полученный результат с усилиями и результатами других. Обезьяна, которая в среднем довольствовалась более малым, чем ее сородичи, рисковала всегда с этих пор получать меньше других. Этот принцип несет опасность того, что сравнение никогда не приводит к удовлетворенности. Увидев, что у соседа вознаграждение лучше, вторая обезьяна сразу перестала радоваться огурцу. У людей всё работает так же: если вы зарабатываете 100 тыс. евро, а сосед только 75 тыс. евро, у вас может возникнуть ощущение удовлетворенности. При этом заработок в размере 150 тыс. евро может привести к фрустрации и недовольству, если у соседа он составляет 200 тыс. евро.
При любом сравнении также есть опасность, что мы меряемся целиком как личность только с частью другой личности. А именно только с той, которую мы воспринимаем в нем извне. Мы знаем о своих слабостях, страхах и недостатках, но мы ничего такого не знаем о других. Вот почему объективное сравнение невозможно. Если наблюдать за отношениями близкой подруги, может возникнуть впечатление, что они с партнером не подходят друг другу. Но мы чувствуем себя лучше рядом с ними, если влюблены сами. Сравнение в сторону понижения. Мы имеем преимущество. Но глубокого удовлетворения это не даст. Нередко мы чувствуем себя скорее виноватыми. Кроме того, намного чаще мы смотрим вверх[284]. При этом сравнения в сторону повышения особенно часто тянут нас вниз. Мы повсюду встречаем людей, которые зарабатывают больше или гуляют по парку еще более влюбленные, чем мы.
«Сравнение — это конец счастья и начало недовольства», — писал Сёрен Кьеркегор. Уже в детском саду мы теряем радость от игрушки, которую держим в руках, если другой ребенок приходит в песочницу с игрушкой, превосходящей нашу. С этого ощущения начинается неудовлетворенность. Сравнение сидит в нас, приматах, очень глубоко, поэтому избавиться от этой привычки не получится. Наш мозг стремится к уравниванию, чтобы понять, какое положение мы занимаем. Наконец, сравнение помогает нам задавать цели и мотивировать себя. Но вместо того, чтобы при этом обращать внимание на других, можно использовать иной прием: сравнивать себя с собой. Довольная спортсменка-любительница измеряет свои достижения своими лучшими показателями, а не показателями тех, кто ее опережает. Для нее не так важно место, которое она займет на полумарафоне, а, скорее, придет ли она к цели быстрее, чем в прошлом году. Если мы, не пренебрегая другими, сосредоточимся больше на себе и станем сравнивать себя с собой в прошлом, то узнаем, что сделали, достигли уже всего или нет.
В 2015 году исследование, проводимое при участии лиц моложе 30 и старше 60 лет, доказало, что стремление сравнивать себя с другими в течение жизни ослабевает[285]. Ученые предположили, что в старости мы сравниваем себя скорее со своим прошлым, чем с другими людьми в настоящем.
Так что не будем сопротивляться потребности нашего мозга в сравнении, но попытаемся измерять себя относительно себя. Тогда со временем мы лучше поймем себя и осознаем, в каком направлении мы развиваемся. «Сколько досуга заполучит тот, кто станет обращать внимание не на то, что говорит, делает или мыслит другой, а на то, что делает он сам», — советовал еще римский император и философ Марк Аврелий[286].