Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 33)

Опросы показывают, что во всем мире существует взаимосвязь между чувством удовлетворенности и готовностью обменивать деньги на время[296]. Когда мы оплачиваем услуги налогового консультанта, вместо того чтобы корпеть все выходные над счетами и формулярами, когда приглашаем соседского мальчишку постричь газон или вызываем специалиста для мытья окон, не стоит корить себя за лень, а надо осознать, что мы и так слишком перегружаем свою жизнь разными делами и договоренностями. Если мы можем позволить себе купить таким способом свободное время, наша голова отдыхает, и это идет нам на пользу[297].

Однако, с моей точки зрения, самый надежный способ обменять чувство удовлетворенности на деньги — купить что-то для другого. В 2008 году сотни американцев опросили, на что они тратят деньги[298]. В ходе исследования не была установлена взаимосвязь между расходами на себя и уровнем удовлетворенности. С расходами на других ситуация иная. Люди, которые получили на работе премию размером 5 тыс. долларов и купили с этих денег что-то для других или пожертвовали их часть, через полгода были гораздо более довольными, чем те, кто потратил всё на себя[299]. Сделать что-то для других — высшее проявление эгоизма.

Если мы в выигрышном положении, зарабатываем больше, чем нам нужно на самое необходимое, формула очень проста: вместо горы вещей покупайте впечатления, время и что-то для других, тогда вы будете чувствовать себя всё более довольными. Ведь ключ к нашему положению на лестнице со ступеньками счастья — мир наших чувств. Неважно, инвестируем ли мы в любовь или проявляем больше самосострадания, уровень удовлетворенности зависит от экологичного отношения к чувствам: не только положительным, но и отрицательным, допустить которые уже значит преодолеть половину пути к удовлетворенности.

В мире, где нужно обязательно стремиться к счастью, где во всем и в каждом нужно видеть положительное, возникает стресс в связи со стремлением чувствовать себя хорошо. Но отрицательные эмоции созданы не для того, чтобы усложнять жизнь. Как мы уже не раз убеждались, они, напротив, хотят помочь нам. Страх пытается уберечь нас, гнев становится источником энергии, скука помогает развить разум, а грусть объединяет нас с другими. Когда нам стыдно, возрастает наша готовность простить себя и снова найти свое место в обществе[300]. Люди, не скрывающие своей печали, сталкиваются с готовностью помочь, исходящей от взрослых и даже от детей[301]. Ревность, как бы разрушительна она ни была, мотивирует нас на то, чтобы во что бы то ни стало сохранить самые важные для нас отношения; она сигнал того, что человек много значит для нас[302].

Каждый может почувствовать себя плохо. Те, кто подавляет так называемые отрицательные эмоции, не желая испытывать их, ведут себя противоестественно. Новейшие исследования указывают на то, что темные стороны нашего мира чувств вносят свой вклад в наше ощущение удовлетворенности.

В ходе исследования при участии свыше 1300 взрослых из окрестностей Сан-Франциско профессор Калифорнийского университета в Беркли Ирис Маус показала, что люди, которые выступают против своих «темных» эмоций, обрекают себя на стресс. Маус предполагает, что если мы не принимаем своих отрицательных чувств, то они парадоксальным образом обретают большую значимость и, следовательно, большую власть над нами[303]. В 2017 году израильский психолог Майя Тамир опубликовала результаты международного исследования при участии свыше 2 тыс. человек, которые подтверждают этот вывод[304]. Оказалось, что наше чувство удовлетворенности зависит от нашего впечатления о том, насколько уместные эмоции мы испытываем. При этом неважно, положительная эмоция или отрицательная. Наша жизнь полна моментов, когда принято чувствовать себя плохо. И если мы смиримся с этим, нам станет легче. Конечно, лучше быть влюбленным, чем грустить. Но когда умирает человек, мы вправе испытывать глубочайшую скорбь и даже хотим ощутить ее. Если нам удается побороть рак с помощью химиотерапии, вполне законно отмести этот опыт как ужасное бремя, не стремясь распознать в нем какую-то особую «пользу для дальнейшей жизни». «Оценив наши отрицательные чувства менее отрицательно, мы почувствуем себя более довольными», — поясняет Майя Тамир важнейший вывод из своей работы во время нашей беседы.

Никому нельзя погрязнуть в отрицательных чувствах. Депрессия — это болезнь, требующая лечения. Впрочем, упадок, продолжающийся два-три дня, еще не катастрофа. В прежние времена легкая меланхолия была неотъемлемой частью жизни. Никто не спотыкался об нее. Если мы не признаём этого, желая постоянно быть happy, ведь стакан всегда должен быть наполовину полон, мы подвергаем удару нашу психику. Социолог Артур Брукс нашел очень подходящий термин. В журнале The Atlantic он пишет, что можно легко представить себе, как попытка исключить отрицательные эмоции из нашей повседневной жизни ведет к «эмоциональной аллергии»[305]. Тот, кто подавляет незначительные спады настроения, которые мы все испытываем время от времени, в определенный момент проявит аллергическую реакцию на эмоции, дающие неприятные ощущения. Это опасно, ведь в моменты, когда у нас нет выбора и страх, печаль или гнев нельзя уже игнорировать, нам будет недоставать спокойствия, чтобы просто испытать эти чувства.

Руми, один из виднейших ученых и поэтов Древней Персии, называл человеческие чувства «нежданными гостями». Великолепное сравнение. Ведь в соответствии с традицией гостеприимства в своей культуре люди по Руми должны были распахивать перед чувствами двери и даже отрицательные эмоции приглашать внутрь, сохраняя невозмутимую улыбку. Открыть дверь, прочувствовать, впустить, отпустить дальше — вот правильный путь, которым нужно идти, когда облака в голове затмевают взгляд.

Для меня окончание пути к своей удовлетворенности там, где удается достичь договоренности насчет смерти. Я убежден, что у жизни в удовольствие должен быть конец. Возможно, это звучит как нечто само собой разумеющееся, ведь смерть — неотъемлемая часть жизни; но, если вспомнить, что компания Google инвестирует в «бессмертие», становится ясно, что некоторые уже не хотят признавать самые естественные вещи.

Нам свойственно бояться смерти. Но отрицать ее нет смысла. Сегодня мы знаем, что осознание конечности может усилить чувство удовлетворенности[306]. Именно потому, что жизнь не бесконечна, каждодневные мелочи обретают значимость. Никто не вернет нам ни одного часа. Попытки восстать против этого с точки зрения психики ошибочны.

Наше самочувствие зависит от того, насколько мы наслаждаемся моментом и поддерживаем добрые отношения с другими. Если сегодня расторгается каждый второй брак, то что будет еще через 90 лет, пока смерть не разлучит нас? С возрастом люди успокаиваются. Исследования показывают, что с годами меняется наш взгляд на вещи. Когда люди всё отчетливее чувствуют, что их время ограничено, они начинают получать больше радости от куска шоколадного пирога, осеннего дня в лесу со внуками или полученной от подруги открытки[307].

В 2018 году были опубликованы результаты исследования, в рамках которого молодых американцев попросили представить себе, что им предстоит прожить всего четыре недели там, где они сейчас, а затем их ждет переезд на большое расстояние от этого места[308]. Одно лишь представление способствовало тому, что участники эксперимента впоследствии сообщали о гораздо большем чувстве удовлетворенности, чем контрольная группа, которая во время эксперимента только фиксировала свое поведение. Ключевой причиной такой разницы стало ощущение тесной связи с окружающими. Когда близится час разлуки, мы начинаем ценить родителей, друзей, коллег. В жизни, которой несвойственна конечность, это ощущение теряется.

Чувство удовлетворенности возникает, если время от времени осознавать, что ничто не бесконечно.

Человек — ненасытное существо. Если мы не будем следить за собой, то, возможно, вскоре начнем гонку за удовлетворенностью. Чувствовать себя хорошо — ожидаемый стандарт для нашего общества. И даже если у нас в целом всё хорошо и большую часть времени мы ощущаем удовлетворенность, где-то в глубине то и дело звучит голос: «А можно еще немного больше?»

Профессор Эд Динер возразил бы. Исследователь предполагает существование «оптимальной меры удовлетворенности», которая ниже возможного максимума[309]. Именно поэтому мы снова возвращаемся к той лестнице, о которой говорили в начале. Динер считает ступеньку под номером восемь «волшебной»[310]. Выше нее человек, возможно, становится слишком неповоротливым, хотя наша психика вообще-то стремится к дальнейшему развитию. Идея оптимальной меры удовлетворенности оспаривается в науке[311]. Лично мне она очень нравится, потому что я вижу в ней мир, который больше всего привлекает меня в чувстве удовлетворенности. Жить не на самом верху, а на восьмой ступени, представляется возможным, по крайней мере в Германии, где в среднем граждане оказываются на ступеньке 7,1.

Тот, кто хочет быть человеком, должен испытывать чувства. В заключение нашего бесконечного путешествия

Когда в вас чувства нет, все это труд бесцельный.