Леока Хабарова – Сбежать из Академии (страница 3)

Антон хмыкнул и покачал головой, а мне вдруг стало ясно, что беседа с Мегерой пойдёт новобранцу исключительно на пользу: всё сразу встанет на свои места. По крайней мере, отпадёт масса глупых вопросов.

– Я – человек, – не без гордости заявил парень и с какой-то особой торжественностью поправил съехавшие очки. – И родители мои тоже люди. И тоже физики, как я.

– Хм-м-м-м... – протянула я и забила в графу раса "человек", а в графе магическая школа вместо традиционного для людей прочерка указала: "потомственный физик".

– Хотите знать ещё какую-нибудь несусветную дичь?

– Уточню всего пару безобидных нюансов, – лучезарно улыбнулась я, прикидывая, как лучше подготовить новенького к встрече с директрисой.

– Спрашивайте, – Антон тоже улыбнулся. – Я весь ваш.

– У вас есть аллергия на драконью чешую?

ГЛАВА 3. Об условиях и не только

Несмотря на все опасения, до вызова скорой дело не дошло: обошлись нашатырём, водой и стопкой оздоровительного коньяка. Правда, когда Антон узрел нашу медсестру, снова поплыл. Знамо дело, она же Медуза! Не белёсая соплеобразная обитательница морских глубин, а змееволосая женщина, способная взглядом превратить в камень любого. Именно поэтому мы ей на восьмое марта солнцезащитные очки подарили. Хорошие, дорогие. Немецкие, кажется. Всем коллективом сбросились – это куда проще, чем всякий раз каменеть.

– Ж-ж-ж-жить будет, – прошипела Медуза, ловко орудуя тонометром. – Но летать не сможет неделю как минимум: с крыльями явно что-то не то.

Антон медленно моргнул. Вид у парня был не ахти: физик побледнел до синевы, лоб взмок от испарины, губы заметно дрожали и слышно было, как зубы стучат: клац-клац-клац-клац.

– Антон Сергеевич... – Я опустилась перед его стулом на корточки и взяла за руку. – Я всё понимаю, у вас шок, и это вполне объяснимо, но...

– Объяснимо? – перебил он меня и резко выпрямился. – Что именно объяснимо? На меня только что накричал дракон! Это нормально вообще?

– Абс-с-с-солютно ненормально! – встрепенулась Медуза, и змеи на её голове зловеще зашипели. – Драконы – народ сдержанный и тактичный. А тот, что на вас кричал – не дракон вовсе. А оборотень. А они, как известно, те ещё с-с-с-самодуры. При этом, чем выше должность – тем они дурнее.

Я кивнула. Сложно не согласиться со столь глубокомысленным умозаключением. Молодец, Медуза!

Антон обречённо взглянул на медсестру, и на миг показалось, будто он снова лишится чувств. Однако этого не произошло.

– Нинель... – прошептал физик с несчастным видом. – А вы... тоже оборотень? Или, может, дракон?

– Нет, что вы, – я ободрила его улыбкой. – Я – человек. Самый, что ни на есть, обычный человек.

– Во всех девяти поколениях? – с тревогой уточнил новенький.

– Во всех. А теперь, если не возражаете, давайте ещё разок сверим данные.

На самом деле сверки не требовалось: всю необходимую информацию я благополучно извлекла из копии паспорта, диплома о высшем образовании, корочки кандидата физико-математических наук, многочисленных сертификатов КПК, страхового полиса, пенсионного удостоверения и справки об отсутствии судимости.

Антон Сергеевич Громов, двадцати восьми лет. Человек в девяти поколениях. Потомственный физик. Кандидат наук. Не судим. Не женат. Хронических болезней не имеет. Попал к нам на замену по распределению, но, похоже, надолго не задержится. Хотя... Кто знает? Я вот тоже думала, что дольше полугода не протяну, а в итоге ЗГУ стал для меня вторым домом.

Или тюрьмой?

Антон послушно рассказал о себе и в процессе – как и предполагалось – немного пришёл в себя. Хотя руки его всё ещё дрожали: он чуть не уронил чашку мятного чая, который я специально заварила для успокоения.

– Спасибо вам, Нинель, – сказал он. – За чай, за барбариску, за поддержку и душевное тепло. А теперь скажите – когда лучше всего подать заявление по собственному? До того, как этот ваш драконооборотень примется жечь деревни и жрать девственниц, или сразу после?

Я аж вздрогнула. Э, нет! Не так быстро! Нам метафизик позарез нужен, а найти их сложнее, чем летом снег. К тому же, большинство – седые старцы, работать с которыми ох как непросто! А этот – молодой, ещё совсем не лысый и даже местами симпатичный, хоть и нерд... Так что стоп, машина. Никаких увольнений в моё дежурство!

– Антон Сергеевич, не порите горячку, – мурлыкнула я. – Вы только прибыли, ничего здесь не знаете...

– Я знаю, что ваш декан – дракон!

– Во-первых, не дракон, а оборотень, – уточнила я. – Во-вторых, не декан, а директриса. Ну а в-третьих... Мегера Душегубовна орёт на всех без исключения. Постоянно. И в выражениях себя не ограничивает. Такой уж у неё стиль руководства, но это не должно вас смущать.

– Полагаете? – Антон вскинул бровь.

– Уверена на все сто! – бодро солгала я. – К тому же, здешние бонусы компенсируют всё с лихвой. Только представьте: стимулирующие надбавки, квартальные премии, тринадцатая зарплата в размере оклада, да ещё плюс эффективный контракт [1]! И не забывайте про КЗС. Такое только здесь у нас имеется. Больше нигде не найдёте!

– Что ещё за КЗС? – показалось, или во взгляде новобранца промелькнул интерес?

– Корпоративное замедление старения! – гордо сообщила я. – Слыхали про такое?

Антон мотнул головой, и я разыграла главный козырь.

– Как вы думаете, сколько мне лет?

Он прищурился, внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Двадцать пять? – предположил без особой уверенности. – Двадцать шесть? С половиной?

– Примерно столько мне сравнялось, когда я сюда устроилась, – кивнула я. – А потом возраст исчез.

– То есть как, исчез?

– А вот так, – я хлопнула в ладоши. – Исчез и всё. Время замерло. Все, кого подключают к корпоративной программе – практически не стареют.

– Практически? – спросил он тоном зануды-заклёпочника. – Или не стареют?

– Если останетесь, познакомлю с нашим профессором словоплетения, – пообещала я. – Ему давно за тысячу перевалило, а он как огурчик! Очень интересная личность. Бывший волхв с Ладоги. Лично Рюрика знал.

Антон покачал головой и хмыкнул. Не верит, поняла я. Думает, мы все тут психи. И, возможно, он не так уж далёк от истины. А Мегеру Душегубовну, наверное, вовсе за глюк принял...

Парень сосредоточенно нахмурился, погружаясь глубоко в свои мысли и замолчал на целую вечность. А когда я уже отчаялась получить ответ, протянул руку.

– Согласен.

– Что? – брякнула я от неожиданности.

– Согласен остаться, – прояснил он и, чуть подавшись вперёд, добавил: – Но при одном условии.

Я небрежно отмахнулась:

– Не волнуйтесь! К Замедлению старения подключают всех без исключения штатных сотрудников, даже тех, кто на замене, так что...

– Не это, – перебил Антон. – У меня другое условие.

– Да? – удивилась я. – Какое?

– Я останусь, если с сегодняшнего дня мы с вами окончательно и бесповоротно перейдём на "ты", уважаемая Нинель, – выдал он и крепко сжал мою ладонь.

1. Эффективный контракт предполагает дополнительные надбавки за научные, учебно-методические, организационные и прочие достижения.

ГЛАВА 4. Оформление по ТК плюс соцпакет

– Всего в ЗГУ четыре факультета, – вещала я тоном опытного экскурсовода, а Антон шёл следом и озирался по сторонам, разинув рот от изумления. Типичная реакция: открытые галереи, колоннады, просторные холлы с расписными потолками, лепнина, позолота и широкие мраморные лестницы впечатлили бы даже особу королевских кровей, что уж говорить о физике из Томска. Таков он, наш Центральный корпус – весь на пафосе. А вот в учебных зданиях иной раз такая ветхость, что стыдно: ремонт третий век закончить не могут! – Факультет Травничества и Алхимии считается самым востребованным: под него выделено два корпуса, шесть лабораторий и наш знаменитый аптекарский сад, где выращивают редкие и опасные растения.

– Это какие же?

– Ну, про мандрагору, думаю, слышали все. А вот гипноцвет, мухоглот и призрачная ряска – другое дело. Гипноцвет одурманивает всякого, кто коснётся его лепестков, мухоглот может откусить пальцы, а ряска... Она невидимая.

– Впечатляет, – присвистнул Антон, а я продолжила.

– Прикладные некроманты – факультет с особой атмосферой. Случайных людей они к себе не зачисляют, всегда проводят строжайший отбор: тесты на профпригодность, собеседования, конкурсы. У некромантов старый корпус на отшибе, в тупике Вечного Октября, но это всех устраивает: там полным-полно материала для исследований – призраки, привидения и прочий полтергейст. К тому же, под тренировочное кладбище Которектор целых три гектара выделил. Так что некромантам грех жаловаться.

– Понятно, – неопределённо отозвался мой протеже.

– А ещё у нас есть АД – факультет Артефакторики и документоведения. Его частенько недооценивают: туда всегда недобор. – Я свернула к лестнице, и мы преодолели три пролёта по широким, устланным ковровой дорожкой ступеням. – Иной раз доходит до того, что мы туда мёртвых зачисляем.

– Мёртвых? В смысле – покойников?

– Ну да. А что такого? Набор – не шутки. Чтобы места закрыть, и не на такое пойдёшь.

Антон неопределённо качнул головой и, кажется, ругнулся.

– Но, как по мне, это ужасная несправедливость по отношению к факультету! – продолжила я. – В АДу прекрасный архив и библиотека, в которой хранятся такие фолианты, ахнешь! Про Некрономикон слышал? Вот. А уж про артефакты я вообще молчу. Копьё Атиллы, мел Тамерлана, чаша из черепа князя Святослава... Ох! Всего не перечислишь! И сплошь подлинники! А ещё ребята каждый год ездят на раскопки.