Леока Хабарова – Сбежать из Академии (страница 5)
– Не надо так драматизировать, – мягко проговорила я, и командным тоном отчеканила: – Земля, прощай!
Да-да, именно так. "Земля, прощай". Многим заветная фраза известна по старому доброму мульту, но мало кто знает, что она – самое настоящее заклинание!
Приоткрыв рот и вскинув брови, Антон наблюдал, как моя ступа отрывается от земли и зависает в метре над его головой.
– Так не бывает... – пробормотал новобранец. – Как такое возможно?
– Не попробуешь, не узнаешь, – глубокомысленно изрекла я и пожала плечами. – Ну что? Готов пойти на риск ради носков и свитера?
– Ради носков – нет, – Антон поплевал на ладони и схватился за метлу. – А вот ради науки... Земля! Прощай!
"В добрый путь!" – мы сказали уже хором.
***
Мы летели над черепичными крышами, утопающими в майской зелени парками и яблоневыми садами. Дети, завидев нас, махали руками и приставали к родителям: "Тоже хочу!", а взрослые, обременённые заботами, не замечали нас вовсе – подумаешь, летающие ступы! Здесь, в Запределье, и не такое видывали.
Антон пребывал в полном восторге: полёт явно превзошёл все его ожидания. Новобранец достаточно быстро наловчился управляться с метлой и не отставал ни на йоту. Лёгкий, наполненный ароматом акаций ветерок трепал его каштановые волосы, глаза горели азартом, а руки уверенно и крепко сжимали длинный кривоватый черенок.
– Круто! – восклицал метафизик на особо лихих виражах. – Невероятно! Нереально!
Островерхие башни Центрального корпуса остались позади, и я оглянулась, прикидывая, успеем ли мы вернуться. Лучи заходящего солнца окрасили стены академии каким-то совершенно неописуемым сочетанием розового, сиреневого, оранжевого и золотого. Казалось, будто здание светится изнутри. Удивительное зрелище: старинный замок, окутанный волшебным сиянием...
Вот бы никогда туда не возвращаться!
Да, такие мысли посещали меня с завидным постоянством. При всём внешнем лоске, ЗГУ им. ЗГУ стремительно гнил изнутри, всё глубже погружаясь в болото рутины, бессмысленной бумажной волокиты, пустой бравады и натужного пафоса. Я прекрасно понимала это, но... Бесплатная корпоративная квартира, замедление старения, молодильные яблоки на Новый год от профсоюза...
Эх! Где ещё найду я такие шикарные условия? Да и есть ли смысл искать?
К тому же, кто меня отпустит? Узнай Мегера о моих помыслах, всё – пиши пропало. Со свету сживёт! Столько идиотских задач нарежет, что придётся дневать и ночевать в корпусе, и о таких приятных мелочах, как возможность уйти на часок пораньше или взять отгул можно будет смело забыть. Уж я-то знаю...
Бр-р-р... Кошмар кошмарский!
От мысли, что директриса пронюхает о планах сменить место, мурашки бежали по коже. А ведь я даже резюме составила. Осталось только набраться смелости и отправить его хоть куда-нибудь А уж потом...
– Вокзал прямо по курсу! – крикнул Антон, жадно загребая помелом душистый майский воздух. – Где садиться будем?
– Вон там, на парковке, – я мотнула головой в сторону просторной, расчерченной белыми линиями площадки, на которой сиротливо дожидались хозяев несколько вполне себе современных автомобилей, гнедой жеребец в золочёной сбруе, беговая черепаха и безлошадная карета на магическом ходу.
В общем, для полноты картины как раз парочки ступ не хватало.
– Приземляемся? – уточнил Антон, зависая над свободным местом.
– Да, – кивнула я, громко продекламировала спецзаклятье, и ступа начала стремительно терять высоту.
ГЛАВА 6. Вокзал для троих
– Номер семнадцать? – скрипучим голосом уточнила смотрительница камер хранения. Старушке давно перевалило за сотню реальных лет, она была подслеповата, почти ничего не слышала и передвигалась с большим трудом. Однако это не помешало ей стать сотрудником месяца: портрет висел на стенде аккурат за согбенной спиной.
– Восемнадцать! – проорал Антон незнамо в какой раз. – Во-сем-на-дцать!!!
– А? Семнадцать?
– Восемнадцать!
Бабуля закивала и принялась перебирать скрюченными пальцами номерки, а спустя вечность протянула нам семнадцатый.
Антон шумно выдохнул и воздел глаза к куполообразному потолку вокзала. Сверху на него глядели херувимы, нимфы и задумчивый сатир в кепке вагоновожатого. Да-да, здешние залы тоже оформлял наш штатный художник. Подкалымил, так сказать.
– Мой номер восемнадцать! – прорычал новобранец, рисуя пальцем на столешнице невидимые цифры. – Восемнадцать! Вот!
– Что вы так кричите, молодой человек? – проворчала старушка. – Я не глухая. Вот он ваш номер. Предъявите его в пятом окне и вам выдадут вещи.
– А где пятое окно?
– А во-о-он там, – смотрительница указала узловатым трясущимся пальцем в противоположный конец зала. – Сразу за терминалами. Между сто первым и девятнадцатым.
– Господи, ну что за бред! – выцедил Антон, схватил номерок и широким шагом двинул в указанном направлении.
"На первый путь пребывает поезд двести двадцать девять Орешек-Опочка, – объявила диспетчерша, и гнусавый голос эхом отразился от расписных стен. – Нумерация чётных вагонов с хвоста поезда. Нечётных – с головы. Будьте внимательны и осторожны. Повторяю...".
– Эй! Подожди! – я поспешила следом. Ух! Дались ему эти треклятые чемоданы!
Однако догнать Антона оказалось сложнее, чем я думала: партия приезжих заполнила вокзал, и протолкнуться к терминалу сквозь плотный поток людей и нелюдей фактически не представлялось возможным. На какой-то миг я потеряла новобранца из виду.
"Удрал!" – мелькнуло в голове, и я похолодела. Кошмар кошмарский! Если кафедра останется без метафизика в конце года, да ещё и накануне проверки – не сносить мне головы! Мегера не случайно надзор в моём лице к нему приставила. Сказала: "Лучше перебдеть, чем недобдеть". И, чёрт побери, так и есть!
– Дались ему эти чемоданы, – бухтела я, продираясь через толпу. – Одну ночь мог бы и без трусов обойтись!
Да, прикид новенького – что-то с чем-то: порядком выцветшая, застиранная красная футболка с Пикачу под Че Гевару, линялые джинсы и кеды. В такой одёжке до занятий не допустят. Но это ничего: закутали бы его в профессорский балахон, и дело с концом. А спать и без исподнего можно. Так нет же! Приспичило ему тащиться в такую даль за проклятущим багажом!
Однако едва удалось протиснуться к нужному окошку, я поняла: тащиться стоило.
Антон успел получить свои баулы и из одного чемодана извлёк...
– Это что же? – Я подошла ближе, не веря глазам. – Котёнок?
– Ну, точно не чапаевец с пулемётом, – хмыкнул новобранец и почесал серополосатого зверя за ухом. Зверь заурчал.
– В Петрозаводске подобрал, – пояснил Антон, – мы там почти два часа простояли. А эта любопытная морда... – Антон кивнул на мурчащий комочек и хмыкнул. – Подобрался к платформе да на рельсы ухнулся. Пришлось спасать.
– Ясно, – кивнула я. Когда-то давно, до знакомства с первым Которектором, я тоже любила кошек. Ну, обычных таких. Домашних. Тех, которые не носят шляпы и пальто, ничего не согласовывают, не дают распоряжений и не приезжают с проверками в самый неожиданный момент. – А зачем ты его в чемодан запихнул?
– Так ведь нельзя с котами, – пожал плечами Антон и вскинул чемодан к моему носу. – Смотри, я дырки штопором просверлил. Для циркуляции воздуха.
– Впечатляет, – сказала я, ухватила физика за запястье и развернулась к выходу. – А теперь бежим!
– Куда? – наличие кота и кипы баулов превратили резвого новобранца в неповоротливого увальня. Антон пытался половчее перехватить ношу, но ничего не выходило: сумки валились из рук, а котёнок, ошалело мяукая, высвободился, взобрался физику на голову и зафиксировал своё шаткое положение при помощи крохотных, но вполне себе острых коготков. – А-а-й! Ёшкин кот!
– Дорогу! Дорогу! – кричала я. Мчаться через толпу, таща на буксире парня с котом на башке – дело изначально не самое простое, а тут ещё как назло про повязочный режим вспомнили. Ироды!
– Внимание! Внимание! – прогнусавила диспетчер. – В связи с повышенной демонической активностью и с целью предотвращения распространения одержимости, просим всех надеть повязки на глаза! Ёмкости со святой водой для самоокропления находятся у терминалов! Будьте бдительны и соблюдайте благословенную дистанцию!
О какой дистанции могла идти речь в такой толчее – оставалось загадкой. А вот за отсутствие повязки могли нехило штрафануть. Хорошо, что помимо собственной, я всегда имела с собой запас. Так, чисто на всякий случай. Штук десять, не больше.
– На! – протянула Антону узкий отрез плотной чёрной материи. – Повязывай!
– Ты что? Издеваешься?
– Повязывай, говорю, или оштрафуют! – движением подбородка я указала в сторону патрульных.
Физик застопорился.
– Да они сами в повязках... – пробормотал, сморщив лоб. – Как они нас увидят-то?
Я закрыла глаза и шумно выдохнула.
– Это Запределье. Здесь, чтобы кого-то оштрафовать, глаза не нужны – нужен только повод!
Я, Антон и все, кто находился в здании вокзала, натянули повязки на глаза. Перед тем, как лишить себя зрения, я запомнила, что выход – строго на севере, и если идти к нему по прямой, потребуется обогнуть бродячий ларёк и поющий фонтан.
– Пошли, – скомандовала я, схватила кое-как приспособившего повязку прямо поверх очков физика за руку и уверенным шагом двинулась туда, куда вело чутьё.
На ларёк мы наткнулись через двадцать шагов. Волшебная избушка деликатно предложила приобрести сканворды и беспроигрышный лотерейный билет, мы так же деликатно отказались и продолжили путь. Фонтан громко выводил: "То-о-олько-о-о рюмка водки на столе-е-е-е", и Антон тормознул, видимо заслушавшись.