Леока Хабарова – Сага о Ледорезе. Книга 1. Хозяйка Седых Холмов (страница 5)
Совсем рядом надулся огромный, с бычью голову, тёмный пузырь и, звонко булькнув, лопнул. Яромир машинально дёрнулся в сторону, но тут же вскинул голову: послышался тихий всплеск, и кто-то невидимый рассмеялся звонким мелодичным смехом.
– Не бойся, милый. Это болотный дух выходит. Он не причинит вреда.
На позеленевшем от ряски валуне сидела девица невиданной красоты: тонкие черты, угольные косы, раскосые глаза цвета топаза. Красавица! Длинноногая, стройная, полногрудая… Портило её только одно: сквозь прозрачную плоть виднелись серо-бурые внутренности и жёлтые кости.
В том, кто она, сомнений не оставалось.
– Мавка… – прошептал Марий.
Ледорез молча взирал на русалку, обдумывая пути отхода. Мавки – твари хитрые: могут так заморочить, себя не вспомнишь. А потом…
– Говорил я тебе, купи девку! – сердито шикнул призрак. – Когда с девкой натешишься, чары мавок не страшны. А тебе два года никто постель не грел. Сейчас похоть взыграет, и – пиши пропало: сам в трясину полезешь, радостно яйцами звеня!
– Заткнись! – тихо, но гневно огрызнулся Яромир.
– С кем это ты говоришь, милый? – вторая красавица вынырнула из мутной воды, опёрлась о валун руками и, отбросив со лба медный локон, лукаво улыбнулась. – Поговори лучше с нами!
– Да! С нами куда интереснее! – рядом возникла ещё одна полупрозрачная душегубка. На этот раз – голубоглазая блондинка. – Расскажи о своих подвигах, а мы тебе споём.
– Споём и разомнём ступни – ты ведь прошёл много миль и устал!
– А какие у тебя плечи! Подойди, дай коснуться. Ты, видать, силён как бык!
– И умён.
– И красив!
– А целоваться умеешь? Научишь меня, нецелованную?
Мавки заливались искристым смехом, брызгались, касались друг друга так, что в паху тяжелело, однако ни одна не рискнула приблизиться.
Ясное дело: трясина – их тюрьма. За её пределами тела душегубок растают, как морская пена под солнцем.
– Ну, иди же к нам, милый, чего же ты ждёшь? – блондинка обиженно надула губки, а рыжая обняла её сзади, накрыв ладонями аппетитные груди.
– Ты же видишь, нам тебя не хватает! – тонкая рука скользнула вниз, к тёмному треугольнику между ног.
– Обещаю, тебе понравится… – черноволосая красавица зазывно раздвинула бёдра. – Я тебя утешу, как никто не утешал. Иди же ко мне. Будет сладко.
Ледорез шагнул назад. В голове шумело, в чреслах ныло, но он нашёл силы отступить, хоть и пришлось стиснуть зубы чуть ли не до хруста. Отворачиваться от мавок нельзя – проклянут, поэтому двигался Яромир спиной, а рука тем временем нащупала в потайном кармане метательный нож.
Мало ли.
Блондинка рванулась вперёд, заливаясь слезами.
– Разве ты не узнал меня, сердечный друг? – рыдала она, заламывая руки. – Не узнал? Это же я! Твоя суженая! Неужто ты забыл меня? Разлюбил? А ведь клялся, клялся в вечной любви! Как же так?
Ещё один шаг назад.
– Неужели…
И ещё один…
– Тварь! – зашипела брюнетка, когда Ледорез выбрался на топкий берег, где его было уже не достать. – Сволочь!
– Подлец! Подонок! – рыжая оскалила острые зубы. – Гнида паскудная!
– Мерзавец! – блондинка потянула к нему покрывшиеся коростой руки. – Ты сдохнешь! Сдохнешь, как собака!
– Сдохнешь и сгниёшь! Сдохнешь и сгниёшь!
– Сёстры! – возопила чернявая, воспаряя над валуном. Волосы её разметались. Чешуя блестела на обнажённом теле, точно доспехи. Глаза вспыхнули красным. Голос стал низким, рокочущим, словно камнепад в ущелье. – Берите его! Он. Весь. Ваш!
– Он весь ваш! Он весь ваш! – подхватили подруженьки, шипя и скалясь, а тёмные кроны зашумели, откликаясь на призыв разобиженных мавок. – Жрите его! Потрошите его!
Яр обнажил меч…
ГЛАВА 6.
Яр обнажил меч, но тварь оказалась проворнее.
Шелестя крыльями, она спикировала прямо на него, и чёрные когти едва не впились в плечо. Ледорез упал на колено и перекатом ушёл от атаки. Что за погань? Голова совы на теле бабы. Неужели стрикса? Похоже. Руки женские, ноги птичьи, клюв полон острых зубов, а глаза круглые, точно блюдца и… голодные.
Яромир вскочил, развернулся и встретил новый удар, скрестив меч и кинжал. Полуптица взмыла к тёмным ветвям и, истошно заверещав, напала снова. Яр метнулся в сторону, рубанул сбоку. Промазал: меч со свистом рассёк пустоту, а стрикса кинулась на него коршуном. Мощный удар сбил с ног, и Ледорез пропахал носом землю, попутно испробовав на вкус местный перегной. Клинок отлетел куда-то в заросли. Вот же…! Сильна, тварюга! Сильна и опасна. Повалила и не даёт подняться. Наседает. Выставила вперёд когтистые лапищи, раззявила зубастый клюв…
Яромир резко перевернулся, ухватил полуптицу за ногу и, рывком притянув к себе, всадил в пернатое брюхо кинжал по самую рукоять.
Крови не было. Только чёрная жижа…
Ледорез выбрался из-под обмякшего тела, поднялся и, чуть пошатываясь, отправился на поиски меча. Когда клинок вернулся в ножны, за правым плечом возник Марий.
– Яр… – шепнул призрак. – Надо уходить.
Яромир вскинул голову и, проследив за взглядом покойного товарища, беззвучно выругался.
Они были везде. На мохнатых еловых лапах, на иссохших корявых сучьях и колючих сосновых ветвях. Повсюду. Стриксы смотрели на него, и от голодных цепких взглядов становилось не по себе. Так филин наблюдает за добычей, когда понимает, что жертве не уйти. Полуптицы не двигались. Не издавали звуков. Просто сидели и смотрели. Жёлтые глаза слабо мерцали в темноте.
Тьфу ты, погань!
Ледорез замер. Застыл истуканом. Одно неосторожное движение, и твари устроят кровавые пир с его кишками в качестве основного блюда. Нехорошо. Но и дальше торчать бельмом не вариант: он только что зарезал одну из них. Стайные стриксы такого не прощают. Они нападут. Обязательно нападут. Когда – вопрос времени. Точнее – нескольких секунд.
Не поворачивая головы и стараясь не дышать, Яр скосил глаза влево. За иссохшими вётлами чернел зёв оврага. Крутой, усыпанный жухлой травой склон резко уходил вниз, туда, где, мягко ударяясь о камни, бежал лесной ручей.
– Далеко падать, – присвистнул Марий. Хорошо, что полуптицы не могли его слышать. – Но в целом мысль затейная. Одобряю.
Ледорез выдохнул, досчитал до трёх и, прикрыв голову руками, сиганул с обрыва. Сухостой затрещал, стриксы с яростным криком взмыли в тёмное небо, однако в узкую, поросшую колючей лозой и закутанную туманом ложбину твари не сунулись: размах крыльев не позволял. На это Яр и рассчитывал. Сгруппировавшись, он летел вниз, собирая камни, колючки, пни, коряги и все известные ругательства…
Замедлить падение помог валун: о него Ледорез приложился особенно знатно. Так, что очухался только на дне оврага, у кромки ручья. Мокрый, изломанный, грязный… но живой. Пока ещё живой.
Яромир попытался встать, но застонал от боли. Вот же… погань! На четвереньках он подполз к берегу и принялся жадно пить, черпая ладонями холодную чистую воду. Утолив жажду, кое-как смыл с лица кровь и грязь и уселся, привалившись спиной к кривому стволу ольхи. Закрыл глаза. Выдохнул. Надо бы заняться бедром: когти хищной полуптицы оставили на память три борозды. Глубокие, с рваными краями, раны могли воспалиться в любой момент. Да, определённо, надо заняться бедром…
Да вот только все целительские приблуды остались в седельной сумке! А ещё там осталась еда. По ней Яр тосковал особенно сильно. Как, впрочем, и по кобыле, к седлу которой всё добро было присобачено.
Проклятый лес. Проклятые мухоморы! Как теперь найти каурую? Да и стоит ли искать – наверняка несчастную уже сожрали местные обитатели. Стриксы, мавки, кикиморы, лешие, волколаки, плотоядные деревья… или ещё невесть кто.
– Да, чудовищ здесь хватает, – изрёк Марий в унисон его мыслям. Он сидел на корточках у самой воды и рассматривал камешки. – Одно страшней другого.
– М-м-м… – промычал Яромир в ответ. Задрыхнуть бы сейчас хоть на полминуты!
– Хей, не вздумай уснуть! – призрак явно хотел его пнуть, да не вышло. – Не то от тебя даже костей не останется.
"Где ты, где, краса моя, девица? Куда прячет тебя метелица? За горами, за долами, да за снежными полями…" – раздалось тихое, под стать журчанию ручья, пение.
Ледорез резко выпрямился. Что это? Неужели опять мавки?
Вооружившись кинжалом, он беззвучно подобрался к кустам можжевельника. Марий добрался туда раньше и теперь пялился на источник звука. Яр проследил за его взглядом.
На противоположной стороне, по тропинке вдоль берега шла девушка. Совершенно обычная: невысокая, хрупкая, в простом дорожном платье цвета графита и карминово-красном шерстяном плаще с капюшоном. В одной руке она несла фонарик, в другой – плетёную корзинку.
Девушка шла и пела. Яромир напрягся. Нахмурился.
– Похоже, это самое страшное чудовище из всех, – хмыкнул Марий, но Ледорезу было не до шуток.
Девушка могла оказаться волчицей, колдуньей, русалкой, привидением – кем угодно. Но хуже всего, что она могла быть самой…
– Да брось, – отмахнулся мёртвый товарищ. – Слышал же, Хозяйка Седых холмов – писаная красавица. Такая, что глаз не отвести. А эта… Ну, что в ней особенного? Серая мышка, только и всего.
Однако безоглядно соглашаться с порождением больного рассудка Яр не торопился: слишком уж всё подозрительно. Что девчонка здесь забыла? Одна, глубокой ночью, среди всех этих монстров… И зачем она поёт?