Лео Витман – Ропот Бездны (страница 50)
Энки указал на одинокое строение, обосновавшееся у выхода из ущелья. Чтобы добраться до него, предстояло перейти поле с высокими желтеющими растениями, названия которых Энки не знал. Толстые стебли, пожухлые листья и крупные желтые плоды. Интересно, съедобные ли? Рот наполнился слюной.
– Гостевой приют, – сказал Аран. – Им управляют низкорожденные. На юге они могут открыть собственное дело, если выкупят себя и будут платить часть прибыли освободившей их семье. Если не справятся, то вернутся служить высокородным.
Ноги подкашивались не у одного Энки. Шархи прикладывал руку к раненому плечу, а бледность его лица сулила скорый обморок.
– Меня низкорожденные не смущают, – сказал Шархи. – Нам нужно перевести дух.
– Как и мне, – улыбнулся Аран.
К приюту они зашагали вместе, но Аран первым делом пошел не к дому, а к вышке с птицами-посыльными. Энки дождался, когда они останутся с Шархи вдвоем, прежде чем задать вопрос:
– Иль-Нарам не отправит сюда своих воинов?
– На южные земли? Нет. Он не настолько дерзок. Мы можем немного отдохнуть. Осторожнее с Араном, Энки. У него свои дела. Почему идет с нами? Вряд ли ему так понравилась наша компания. Он подозревает нас в чем-то. Или ему что-то нужно.
Гостевой приют походил на уютную таверну в два этажа. Встретили гостей хозяева – супружеская пара низкорожденных: невысокий Рафу и улыбчивая Гирра.
– Можно ли у вас переночевать? – спросил Шархи. – Сейчас у нас нет монет, но мы вернем…
Хозяйка затрясла головой, бросаясь высокородному в ноги.
– Нет-нет, господин! Для нас честь принять вас. Не нужно монет! Ничего не возьмем! Наш приют к вашим услугам!
Народу было немного. Рафу и Гирра тут же принялись суетиться вокруг путников, усадили их за стол и быстро подали жареный картофель с овощами. Рядом с тарелкой Энки с удивлением обнаружил царо. Сколько он ел без них? Натянув на пальцы металлические навершия, Энки набросился на еду. Вкуса он не чувствовал, но каждая долька приносила неземное наслаждение.
– Мы приготовим для вас комнату, – говорила Гирра. – Самую лучшую! Вы… вы простите, местечко у нас захудалое…
– Да-да, прощения просим, господа, – кивал Рафу. – Вам принести фрукты? У нас есть!
– Неси, – махнул рукой Шархи.
Рафу принес медный поднос, на котором горой были навалены южные фрукты, а рядом развернул тряпицу со столовыми приборами, коих было слишком много.
– Они что, принесли все ножи, что были в кухне? – усмехнулся Шархи, выбирая подходящий для очистки фруктов.
– Покажи, что доволен, Шархи. Хозяева и так переживают – вон, смотрят и трясутся.
Насытившись, Шархи и Энки проследовали в приготовленную для них комнату. Небольшую, с двумя тощими матрасами, испускавшими не самый приятный запах.
– Теперь в башню вершителей, да? – сонно спросил Энки.
– Да, вся надежда на них.
Пол под ногами поскрипывал, а из едва заметных щелей в стене сквозило. На ней висела деревянная табличка с криво написанной надписью: «Подушки просите у Рафу». Шархи фыркнул и высунулся из двери, чтобы подозвать хозяина. Жреца неудобства не волновали. Он не заметил, как провалился в сон, и проспал до заката – мирно и без сновидений.
Проснулся он в одиночестве – матрас Шархи пустовал. Размяв затекшую шею, Энки осторожно выглянул из комнаты и удивился, что так быстро привык держаться незаметнее.
Тихонько подойдя к перилам, он посмотрел вниз, на первый этаж, где располагались обеденные столики. Посетителей не было. Хозяин и хозяйка вдвоем сидели на потрепанных подушках и тихо переговаривались. Рафу нежно проводил гребнем по волосам жены, и та хихикала, словно девица.
– Уже проснулся, Энки? – бодро спросил Аран, закрывая за собой дверь комнаты.
Заслышав его, хозяева приюта отскочили друг от друга и тут же кинулись накрывать для гостей стол. На ужин подавали все ту же картошку, только теперь вареную и с солеными овощами.
Аран быстро управился со своей порцией и попивал чай из чашки с отколотым краешком.
– Впервые на юге, Энки?
– Да.
– Тебя ждет много приятных сюрпризов! Лучшее вино, лучшая музыка и лучшие девушки! Поверь мне, я побывал во всех уголках родной земли. Ты когда-нибудь видел дворец, выточенный из цельного куска аметиста?..
Энки покачал головой.
– Его нашли в шахте лет двести назад. Жила – огромная, как гора. Скоро шахта разрослась, в ней создали прекраснейшее из строений. И бесполезное. Но увидеть аметистовый дворец обязан каждый.
– Хотел бы я на него посмотреть.
Энки едва мог представить дворец, созданный прямо из аметистовой жилы.
– А почему бы и нет? Мне нужно разобраться с одним делом, а потом могу проводить тебя.
– Энки! – Шархи вошел в приют и, не обращая внимания на щебет Гирры, подошел прямиком к жрецу. – Тебе нужно кое на что взглянуть.
Энки нахмурился, но пошел за Шархи к небольшой пристройке возле приюта. Что он хочет показать, гадал жрец, шагая по суховатой траве. Вперед выскочил хозяин приюта. Рафу, в отчаянии заламывая руки, перегородил дорогу, но Шархи без усилий отпихнул его в сторону. Аран увязался за ними, с любопытством поглядывая на разыгравшуюся сцену.
Шархи пинком открыл дверь пристройки – в нос тут же ударила отвратительная вонь, едва не заставившая Энки расстаться с ужином. На полу лежало мертвое тело. Совсем молодой парень с до боли знакомым лицом. Уту.
Жрец сжал кулаки, разворачиваясь к хозяевам приюта.
– Это ты сделал?! – рявкнул он на Рафу.
Низкорожденный затрясся и упал на колени. Он без остановки кланялся, утыкаясь лбом в землю и не смея произнести ни слова.
– Б-беглый. Беглый преступник! – запинаясь, проговорила Гирра, падая на колени рядом с мужем.
Энки сорвал с настенного крючка пристройки первое, что подвернулось под руку, – покрытый ржавчиной серп. Затупившееся лезвие было готово впиться в плоть преступника, но карающий удар не достиг цели – Аран перехватил его руку.
– Ты не вправе вершить его судьбу, Энки.
– Они убили мальчишку! – Жрец вывернулся из хватки южанин. – Тебе этого мало?
– Да. – Аран обернулся к Рафу и потребовал: – Объяснись. Немедленно.
– Это… это… мы не преступники, господин! Нет! Мальчик… он беглый! Ловить их – наша работа.
– Это правда, правда! – вторила Гирра. – Благородная семья Элили, хвала за них Шамашу, разрешила нам построить здесь приют. Прямо на выходе с востока. Беглые часто у нас останавливаются. А мы их подмечаем. Благородные разрешили нам наказывать. Мы сдаем тела их хозяевам и получаем оплату.
– Все как Гирра говорит, все так! Этот парень тоже беглый. Мы… мы всех проверяем, кто к нам заходит. Всех! Такого повидали! Даже ал'соры поддельные! Какое преступление! А паренек… мало что беглый, так еще и читал, пусть и кое-как. Неприятное дельце, но в чем наша вина?
– И у вас есть бумага с печатью от благородной семьи? – спросил Аран.
– Да… Да! Гирра, принеси!
Женщина убежала в приют и вернулась с бумагой, скрепленной алой печатью.
– Они сказали правду, – неохотно признал южанин, прочитав написанное. – Им разрешено ловить и наказывать беглых.
– Ты считаешь это справедливостью, Аран? – Лицо Шархи передернулось от отвращения.
– Мерзко, но таков закон. Если низкорожденные будут вольно бегать, преступлений не оберешься. Но я проверю эту семейку, как только закончу со своим делом. И они отчитаются за каждого пойманного беглого. Если промышляют этим самовольно – разделят судьбу паренька в сарае.
Рафу и Гирра продолжали отбивать поклоны. Услышав последние слова воина, женщина не выдержала и разрыдалась.
– Мы должны похоронить Уту, – сказал Энки осипшим голосом.
Он все еще сжимал серп и был не против пустить его в ход.
– О нет, г-господин! – Сквозь слезы Гирра говорила невнятно. – Н-никак нельзя! Это тело беглого – принадлежит его хозяевам.
– Закон на их стороне, Энки.
Жрец хотел было ответить южанину, но Шархи покачал головой. Споры бесполезны. Слова бесполезны.
Энки не собирался оставаться в приюте – уж лучше спать посреди поля, чем в одном доме с Рафу и Гиррой. Шархи разделял его мнение и ничего не сказал против, когда они, прихватив то, что осталось от ужина, ушли.
Удивительно, но Аран последовал за ними.
– Не советую идти ночью – здешние земли бывают коварными, – говорил южанин. – Предлагаю разделить костер. Если придут гиены, будет сподручнее отбиваться…