Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 6)

— Воевода! Что хочешь проси! Только помоги! — прохрипел хан, пуча на меня глаза так, будто его уже подвешивают.

— Ты мне переханов обещал, но так и не прислал… Ни в дар, ни за деньги! — внимательно рассматривая этого олуха, заметил я. — Нет уж, Мгелай, нет тебе больше веры!

— Не губи! — ещё шире распахнув глаза, прошептал хан. — Пощади!..

А я смотрел на него и думал, что сгубить его было бы милосердием. И для всех ханств, и для него самого. Правда, меня смущало и первое, и второе. Сложно будет найти ещё одну такую же подлую и безнравственную дрянь.

Мгелай умудрился оказаться даже хуже, чем я о нём думал. А я всё-таки наёмник, о людях думаю не слишком хорошо. Однако этот переплюнул худшие ожидания. А значит, именно он и был мне нужен. Причём живым. А ещё, желательно, ханом ханов.

— А ведь я предупреждал тебя, Мгелай. Говорил, что надо ждать демонов! — проговорил я чуть громче. — Услышал ли ты меня?

— Я был глуп! — сразу же нашёлся хан ханов. — Меня смутили речи моих воинов! Они хвалились, что ничуть не боятся демонов!

— А где твои воины? — уточнил я с интересом.

— Там! — пожаловался хан и указал на толпу. — Среди этих!..

— Отойди в сторону, чужак! — заорал один из кочевников, стоявших в первом ряду.

Здоровый такой лоб. В хорошем доспехе, богатой и чистой одежде.

— Они теряют терпение, — заметил я тихо. — Времени осталось мало, Мгелай.

— Мало времени на что? — прохрипел тот, выпучив глаза.

— На то, чтобы сказать очень правильные слова… — начал я, но тут толпа вновь начала заводиться.

— Убить чужаков!

— Смерть им!

— К демонам их!

— … Чтобы тихо поклясться старыми богами. В том, что будешь беспрекословно подчиняться мне! — едва слышно закончил я, когда крики вокруг чуть поутихли.

Люди ещё не успели заново накачать себя ненавистью и злобой. И пока что ограничивались только криками. Но я догадывался, что от слов к делу они перейдут очень скоро. Мгелай тоже догадывался. Он затравленно оглянулся на толпу, а потом тихо и совершенно искренне (возможно, в первый раз в своей жизни) произнёс:

— Перед Арахаманой, Девой Воды, и Отцом Песков, клянусь, что буду во всём тебе послушен, воевода Ишер из Кечуна, — он вздрогнул, когда остатки утреннего ветра плеснули на него жменей песка с земли, а сверху, прямую ему на макушку, приземлилась одинокая капля. — Что это⁈..

— Твою клятву приняли, дурень! — шёпотом ответил я. — Ты сам вручил свою судьбу в руки старых богов!

— В сторону, чужак!!! — снова заревел всё тот же лоб из первого ряда толпы. — Иначе, клянусь Небом, я выпущу тебе кишки!!!

Потрясая красивым блестящим мечом, он сделал шаг вперёд, и я понял, что времени не осталось совсем. Пора было вытаскивать Мгелая из лап звереющей толпы. А заодно и саму толпу приводить в чувство.

И я шагнул вперёд.

Глава 76

— Так-так-так… — проговорил я громко, чтоб услышали даже на другом конце площади. — И что же вы так взъелись на хана ханов Мгелая?

— В Небо его!

— Пусть сдохнет!

— Из-за него погибли наша родня!

— Мои детки!

— Мой сын!!!

— Крови!

— Убить!

— Тихо!!! — рявкнул я как можно громче, и толпа начала затихать.

«Надо было дать им выкричаться, дурень! — заявил внутренний голос. — Твоё „тихо“, в лучшем случае, два раза сработает, и первый ты уже слил!».

Но я не обратил на внутренний голос никакого внимания. Так-то он прав, но пусть сам перед толпой выйдет и попробует её угомонить. Посмотрю на него тогда.

Я демонстративно остановился рядом с ханом и его «друзьями». А потом стянул перчатку с левой руки и провёл большим пальцем по одежде Мгелая. На подушечке пальца ожидаемо остался налёт из чёрного песка. Хан ханов был, конечно, трусоват, но вряд ли стоял в стороне от боя. Пару раз уж точно мечом махнул.

Я продемонстрировал палец толпе. А затем выставил указательный палец и провёл по одному из «друзей» Мгелая. И снова на пальце остался чёрный налёт, который я продемонстрировал толпе.

И так я сделал ещё дважды, запачкав все пальцы, кроме среднего.

Толпа молчала. Толпа не понимала, что я творю. И я пользовался молчанием, чтобы поскорее заложить в головы людей то, что мне было нужно. Смельчак, что обещал выпустить мне кишки, тоже стоял и хмурился, не решаясь действовать дальше.

Я же вернулся к Мгелаю и молча вытащил его меч из ножен. Оружие было сплошь в мелких царапинах. Растяпа-хан даже не сдул с него мелкую чёрную пыль. Я провёл тыльной стороной левой ладони по лезвию. И она снова окрасилась чёрным.

Я двинулся вниз по ступеням, показывая левую руку всем желающим.

— Чёрный песок! Им рассыпаются низшие и слабейшие демоны орды, которые напали вчера на город! — провозгласил я, остановившись рядом со смельчаком, буравившим меня злобным взглядом.

— Это ничего не значит, чужак! Хан — трусливый иух! — проревел этот «лоб».

— Точно хан? — спросил я с улыбкой и последним чистым пальцем на левой руке мазнул по одежде «лба», а вслед за этим по лезвию его меча: — Не ты?

После чего высоко задрал руку и продемонстрировал чистый палец. Толпа взорвалась возмущением, а уличённый в трусости здоровяк зарычал, явно готовясь напасть. Я щёлкнул пальцами руки, поднятой над головой, и указал на него.

Хлопнули тетивы луков, свистнули стрелы. И пронзённый сразу в пяти местах здоровяк осел мешком на землю.

— Я ли не предупреждал всех вас, что демоны придут? Я ли не предлагал готовиться к обороне? Неужели этого никто из вас не слышал? — громко напомнил я, шаг за шагом приближаясь к толпе. — Что, вновь свалите на хана ханов свои ошибки?

Истор и Ферт неотступно следовали за мной, отчего мне было чуточку спокойнее. Вообще, когда выходишь один против озлобленной массы людей, это своеобразное ощущение. От которого с непривычки даже штаны можно замарать.

Тут храбрись не храбрись, а что-то древнее в глубине души требует развернуться и бежать. Просто оставаться спокойным — уже подвиг в такой ситуации.

— Вот лежит трус! — я указал на мужчину на земле, пронзённого стрелами. — Он обвинил ханов в трусости, но их одежда в чёрной пыли, их оружие посечено, а сам он чист! Что, скажете, помыть и постираться успел, что ли? Есть ли здесь кто-то, кто будет утверждать это всерьёз⁈

Я обвёл глазами людей. Они не смеялись. Что и неудивительно, тут почти каждый кого-то да потерял ночью, им не до смеха. Зато они начали задумываться над тем, что я говорил.

— Так тех ли вы гоните людей, кочевой народ, а⁈ — взревел я. — Если я нашёл одного труса, что кричал громче всех, то скольких найдёте вы⁈

Щёлк! Я буквально почувствовал, как общая злоба начинает искать новый выход. Не просто так толпа не решалась напасть на Мгелая и его прихлебателей. Они не последние воины. И не зря звались ханами.

Каждого из них учили сражаться с детства. Одних, как Мгелая, тренировали родители. Других, тех кто взял власть, а не получил по наследству — сама жизнь. Все они были ханами по праву силы.

Каждый в толпе понимал: первые напавшие на Мгелая с гарантией умрут. А тут вышел я и предложил другой выход. Более лёгкую цель, которая, к тому же, могла оказаться рядом. Может, и совсем рядом. А если эта чистенькая цель ещё и годами не давала покоя!..

Рода кочевников не настолько многочисленны, чтобы все друг друга не знали. А теперь многие задумались о том, как бы устранить неявных, но всё же врагов чужими руками, заодно и под маской правосудия.

— А сам-то ты⁈ Сам⁈ — возопил какой-то старик, выступая вперёд. — Стоит весь, сияет, как фонарь колдовской! Что, отсиделся в своей башне, пока мы свою кровь проливали⁈

Я с улыбкой смотрел на старика, когда он говорил. Но стоило ему замолчать, чтобы перевести дух, перехватил инициативу:

— Вот ты кровь точно не проливал! Разве что дерьмо… Но вот он, мой топор, смотри!

Я вытащил оружие из петли на поясе и протянул вперёд:

— Вот топор, который убивал демонов. Кто хочет, проверьте!

Чтобы всё было честно в моей истории, надо признаться, что в этот момент я привирал. Ни разу за эту ночь я не поднял топор. Даже ахалга убил рукой. Но чёрной пыли было предостаточно что на топоре, что на моём новеньком доспехе. Зная примерно, о чём буду говорить, я позаботился о том, чтобы доказать участие в бою. Учитывая, что сами кочевники — те ещё врули, этой лжи я стыдиться не стал.

— Ну что⁈ Кто тут смелый, чтоб проверить⁈ — спросил с улыбкой.

И старик охотно шагнул вперёд. А, проведя пальцем по моему топору, тут же выставил толпе чистый палец. С очень торжественным и злорадным видом.