Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 5)
— … То человека, на которого я указал, вы должны пристрелить. Неважно, кто это будет. Женщина, мужчина, старик, слышите? Вы должны пристрелить любого. Без колебаний. Без сомнений. В тот же момент.
Стрелки переглянулись между собой и закивали.
— Если вдруг засомневаетесь, запомните одно! — добавил я, устало потерев лоб. — Ваша слабость будет стоить жизни многим нашим воинам. Одна-единственная слабость. Тень сомнения, и всё. Мы все окажемся под ударом. Ясно?
И снова стрелки закивали, а, осознав, что продолжения не будет, поспешили к бойницам, которые вели в сторону города.
Я успел ещё с Истором и Фертом переговорить, прежде чем со стороны дворца послышался шум. И означать этот шум в данной ситуации мог что угодно. Но я всё же вышел на верхнюю площадку, ожидая, когда сюда придёт толпа. Больше всего не хотелось бы увидеть, как к нам движутся разгневанные и вооружённые кочевники.
К счастью, обошлось.
Правда, кочевники к нам всё-таки двигались. Но несколько иначе, чем при худшем варианте развития событий.
По улице, ведущей от дворца к воротам, ехало несколько всадников на переханах. Присмотревшись, я узнал знакомые лица. Первым качался в седле Мгелай, за ним — его соплеменники и пара ханов из чужих родов.
Они делали вид, что не торопятся. Вальяжно развалившись в седле, ханы изредка били пятками по бокам животных, не давая тем перейти на шаг. Но я видел, что на самом деле они торопятся. Переханы шли рысью. И это намекало на желание ханов побыстрее добраться до цели.
А за ними смыкалась толпа, рекой текущая к нашим воротам. Те, кто выжил ночью, те, кого минула смерть… Все они шли за ханами вдоль по улице. И на их лицах была написана такая злость, что я бы Мгелаю не позавидовал.
Я взглянул на «хана ханов». Он как раз делал независимый вид, пока его перехан обходил очередной завал из мёртвых тел. Животное пыхтело, похрапывало и явно нервничало. А Мгелай изо всех сил изображал, что в глаза не замечает окружающую обстановку.
«Ничего, ему полезно увидеть дело рук своих!» — подумал я.
«Полезнее всего было бы Мгелая убить!» — ехидно заметил внутренний голос.
И эта точка зрения имела право на жизнь. Вот только… В моей прошлой жизни существовало выражение «полезный дурак». Хан Мгелай был именно таким. И я не знал, где найти ещё одного такого дурака. Поэтому старательно готовился к представлению.
А оно должно было вот-вот начаться.
— Воевода! Воевода Ишер! — заорал хан, остановив перехана перед воротами, и на третьем крике его голос от волнения дал петуха: — Воево-ода!..
— Я отлично слышу тебя отсюда, хан ханов! — спокойно отозвался я, склоняясь между зубцами. — Чего тебе надо?
— Мне надо выйти! — с нотками истерики в голосе возопил тот, но взял себя в руки и заговорил уверенно и властно, как он сам, вероятно считал. — Открой ворота! Мне с моими друзьями-ханами надо проехаться на свежем воздухе!
— У тебя мало дел в городе⁈ Нет, хан ханов… — отрицательно покачал я головой, даже языком прицокнув, по местной традиции. — Ворота останутся закрытыми.
И отступил от зубцов, не слушая возмущённых воплей снизу. Мгелай мог думать про себя и своих друзей что угодно. Но я не считал ни его, ни его дружков-ханов достойными правителями. Они прибежали не помощи просить, как я предполагал. Эти помойные иухи решили банально сбежать.
Впрочем, это ничего в моих планах не меняло.
Ханом ханов должен был остаться полезный идиот. И я собирался его так со всех сторон обложить, чтобы ни шанса вырваться не осталось. Игры в друзей с хитрым кочевником подходили к концу. Наступало время каждому исполнить свою судьбу.
И у Мгелая тоже была своя судьба. От которой он, моими стараниями, уже не мог убежать. Просто он об этом ещё не знал. А я неторопливо спускался по лестнице, чтобы поведать ему о ней.
Можно сказать, шёл за заслуженной наградой. Выстраданной, как минимум.
Я рисковал, ввязываясь в историю с Мгелаем. Я страдал от его хамства, от его наглости, от его самомнения. А вот теперь наступал час мести. В конце концов, я же человек. У меня есть свои слабости.
Надвратная башня очень неудобна для защитников города. Чтобы в неё войти, надо подняться на несколько ступеней к двери. Когда спешишь, всегда есть опасность споткнуться.
Зато это маленькое крыльцо очень удобно для того, чтобы толкать с него речи. Ты как бы оказываешься над толпой. Все смотрят на тебя снизу вверх и сразу понимают, кто тут настоящий папка, а кто уже может оголять зад для получения целебных розг.
Я отступил от двери на шаг, чтобы за мной могли встать верные люди. Истор в своём роскошном доспехе. И Ферт, чью принадлежность к шептунам сложно было не узнать. Мне тоже доспех подыскали посерьёзнее, чем раньше. Ещё наручи и поножи. Остались от одного из знатных жителей Илоса, погибших в Пыльном Игсе. Я на них не претендовал, но…
Истор настоял, что раз я воевода, то выглядеть надо достойно.
— Ишер, встречают по одёжке! — наставительно заявил юный аристократ. — Если ты выйдешь весь такой умный и справедливый, но без дорогой брони, доказывающей статус и право на власть — тебе никто не поверит. И денег, кстати, тоже не дадут.
— Я так-то неплохо зарабатывал… Пока всё это не завертелось… И даже без брони! — критически заметил я.
— Ты с этими кочевниками и интригой, которую закрутил, перепрыгнул из Глиняного круга в Мраморный! А тут у нас, солидных людей, знаешь ли, другие правила! — отрезал тот. — Надевай давай, будешь уважаемым человеком!
Ну я и вышел такой весь красивый. Идеально широкоплечий за счёт наплечников. Сверкающий на солнце блестящей пластиной нагрудника. Перетянутый тугим поясом, из-под которого к коленям спускались птериги.
Мечта, а не воевода. Жаль, ни одной царевны рядом не было, чтобы оценить и немедленно потребовать меня в мужья. А вот восхищённые девичьи взгляды я собрал. В башне парочку, и уже на площади — с пару сотен, как минимум.
Вышли мы очень вовремя. Успели, можно сказать, в последний момент. Тот самый, который обычно добавляет всей истории величия и мистического окраса.
Несчастного Мгелая с его прихлебателями как раз думали вешать. Вот прямо здесь, на площади, и не по-простому, за шею — а вниз головой.
На первый взгляд кажется, что висеть вниз головой несмертельно. Но кочевники обнаружили, что это отличный способ мучительно убивать преступников или врагов. А ещё очень символичный. Они же верят в Небо. А Небо — оно, как известно, твердь над твердью.
Это ведь только последователи старых богов думают, что небо прозрачное. И что ходят по нему небожители так же, как по земле — просто с другой стороны. Просвещённые кочевые мыслители давно выяснили: небо — синяя твердь, по которой можно ходить исключительно вниз головой.
Была у них одна история… Какой-то хан решил при жизни стать обитателем неба. Ну или просто потренироваться, чтобы после смерти не выглядеть позорищем. А посему он потребовал соорудить себе специальную конструкцию. Сам хан висел на ней вниз головой и ногами шевелил, будто идёт. А конструкцию в этот момент, приноравливаясь к его темпу, двигали слуги.
И всё бы ничего. Конструкцию этот амбициозный человек использовал лишь на публичных собраниях, а на них он появлялся нечасто. Но однажды дело очень затянулось. Хан провисел вниз головой час… Два… Три… Десять… Двадцать…
И задохнулся. Объёмные органы брюшной полости нежненько так раздавили ему лёгкие. Это не кочевники через вскрытие поняли. Это я говорю, потому что знаю. Человеческие ливер, потроха и прочие почки расположены ниже лёгких. А дыхательные органы человека весьма хрупкие.
Впрочем, впоследствии кочевники выяснили: если пытаться при жизни ходить, как по небу, то смерть — сиречь, месть неба — может быть весьма и весьма разнообразной. Неизменным оставался лишь один пункт: мучительные ощущения.
Из вариантов было не только удушение, но и кровоизлияние в голову, и остановка сердца, которое начинало работать с перебоями в последние гонги, и много чего ещё «весёлого». В общем, не стоит гневить небо, иначе оно сурово накажет.
Обычно самые крепкие загибались за несколько суток. И это даже если им давали воду и еду. Конечно, вверх тормашками не поешь и не попьёшь толком… Зато за твоими мучениями враги могут наблюдать долго-долго…
Примерно это и собирались сделать кочевники с Мгелаем и его друзьями. Они наступали на группу всадников и, набираясь друг от друга смелости, кричали:
— На небо их!
— Смерть! Смерть!
— Смерть за смерть!
Толпа распалялась с каждым мигом. Провозись я с доспехом чуть дольше, мог бы и опоздать.
Но мы вышли вовремя. И всё такие серьёзные, что сходу понизило градус беснования.
— Гляжу, хан ханов, у тебя проблемы… Кажется, тебя и твоих друзей здесь не очень любят! — тихо заметил я, подойдя близко-близко, так, чтобы услышал лишь хан и его ездовое животное.
— Друг мой, воевода Ишер! Спаси! — просипел вполголоса хан Мгелай, вцепившись в уздцы. — Не отдавай им нас…
— Дру-у-у-уг! — издевательски протянул я. — Не ты ли вчера запретил людям продавать своему другу провиант? И даже корм для животных?
— Это была непростительная ошибка одного хана! — сразу же сипло отозвался Мгелай, затравленно оглядываясь. — Я бы его и сам казнил!.. Да он ночью и так помер!
— Что же ты за своими ханами-то не следишь, Мгелай? Или я тебе деньги давал, чтобы ты их распустил вседозволенностью? — наигранно изобразил я удивление.