Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 17)

Я прикидывал и так, и эдак. Выходило, что за последние дни Мгелаю удалось привлечь почти три тысячи воинов. Ещё три тысячи воинов — это сила. Сила, которую Мгелай старательно собирал вокруг себя. Раздавая моё золото, обещая защиту, привечая каждого, кто приходил.

Четвёртый день — снова новые рода. Мгелай больше не выезжал к ним сам. Посылал Тимуса, Убилея, кого-то ещё… Я видел, как они договариваются, как ведут новичков в стойбище. Телеги ставили всё ближе к шатру хана ханов. Круг его сторонников рос, смыкаясь вокруг него кольцом.

Мои люди держались отдельно, у края, там, где земля ближе к Разлому. Мы не мешались, не лезли в торг, не привечали чужаков. Пусть думают, что мы слабы. Пусть считают, что нас можно скинуть одним ударом. Это будет их ошибка.

На пятый день я поднялся на выступ у края Разлома, чтобы оглядеть колонну. Она растянулась на два сихана — от южного края, где уходили вдаль передовые отряды, до северного, где арьергард едва виднелся в мареве. Телеги, люди, скот… Всё это двигалось медленно, но неуклонно.

Стойбище получалось огромным, как город.

Глава 82

Шатёр Мгелая был набит битком. Я в последнее время к хану ханов не ходил. Но мне докладывали те из моих, кто на месте дежурил. С каждым днём в его шатре собиралось больше и больше ханов. И теперь я наблюдал это воочию.

Внутри горели масляные плошки, дым от них тянулся к отверстию вверху, и воздух был тяжёлым. Я вошёл, когда там уже расселись ханы — старые, и новые. Мгелай возвышался на походном троне, за его спиной стояли две осмии моих бойцов.

«Друзья» Мгелая проводили меня ненавидящими взглядами. Но, кроме ненависти, в них было что-то ещё… Предвкушение, наверно.

Они готовились меня убивать. Не сейчас, конечно, а в скором времени. Уже забыв о том, как однажды попытались.

Перед ханом сидело трое. Старший — с седой бородой, заплетённой в три косы, и лицом, изрезанным морщинами. Двое рядом, помоложе — сыновья, судя по сходству. Они сидели на войлоке, перед ними стояли кружки. Однако пили они редко, больше говорили.

Я встал за спиной у хана и стал слушать.

— Ивесан пал, — сказал старший, и голос у него был глухой, как у человека, который наговорился за жизнь. — Демоны прорвали внешние стены, закрепились в городе… И за две ночи добили последних защитников… Эх!..

Он махнул рукой, не договорив. Мгелай жестом велел продолжать.

— Теперь они идут к Рамдуну, — подхватил второй, тот, что сидел справа. — Таман в осаде. В Рамдуне их хан ханов собирает войско, но денег у него мало. Он отправил караван на юго-восток, чтобы обменять рабов на мечи.

— Рабов? — переспросил Убилей, который сидел ближе всех к Мгелаю. — Каких рабов?

— Да поймали тут на равнинах!.. — ответил старший. — Почти три сотни. Беженцы из Илоса, из того самого, который уже давно пал. Отряд у них вроде был поначалу больше, сотен пять. Вот и рискнули они пройти по землям ханов. Их, конечно же, окружили. Три сотни удалось целыми пленить. Хан ханов Рамдуна решил продать их, чтобы купить себе воинов.

Я превратился в слух. Пять сотен мужчин? Из Илоса. Беженцы. Те, кто ушёл с Часаном.

Пятьсот человек, которые выбрали север, когда мы пошли на восток.

Пятьсот, из которых триста везут на продажу. Как обычный скот.

Чуть наклонив голову к «союзнику», я тихо потребовал:

— Спроси, откуда караван идёт. Куда направляется. И когда его ждать.

Мгелай дёрнулся, готовясь вспылить, но взял себя в руки.

— Хан ханов хочет знать… — громко заявил он, величая себя в третьем лице. — Откуда идёт этот караван? Куда? Когда будет здесь?

Старший кочевник помедлил, переглянулся с сыновьями.

— Из Рамдуна, — ответил он. — Идёт сначала в Фесер вдоль Разлома. На юге-то не пройти…

Я снова склонился к уху Мгелая и приказал:

— Нужно перехватить!

— Караван нужно перехватить!.. — сказал хан ханов, и его голос вдруг прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Рабы нам и самим пригодятся. А помощь… Мы сами станем помощью хану ханов Рамдуна! Ему понравится, сколько кочевых мечей он получит за три сотни никчёмных людишек из Илоса!

Ханы в шатре восторженно взревели. Севий и Гелай уставились на меня с удивлением. А я понял, что скотина Мгелай меня обыграл… Прямо на ходу взял и обыграл, морда хитрая…

Я ни в какой Рамдун не собирался. Туда должен был, согласно моему плану, отправиться сам Мгелай. Чтобы не бегать по степи, бесполезно умирая под ударами орды, а прорежать демонов, сидя за стенами.

А теперь Мгелай публично объявил, что я тоже иду в Рамдун. И сдать назад в такой ситуации он больше не мог. Да и мы бы не смогли: остальные ханы не поняли бы нас. И это была неприятная новость.

А Мгелай обернулся, глядя на меня с наглой улыбкой. Оставалось держать лицо, улыбаясь ему в ответ.

Но внутри всё клокотало от злости. Впрочем, я сам виноват. Надо было действовать осторожнее. Явился к змее за ядом? Вот и получай порцию.

Между тем, гости продолжали рассказывать новости, а я продолжал их слушать. И новости были вполне предсказуемые.

Весь северо-запад ханств был практически уничтожен.

Кочевники бежали на восток и на юго-восток. Демоны устраивали длительные набеги по тылам, вырезая по ночам целые стойбища. Мозгов объединиться у кочевников не хватало. Да и привычки такой у них не имелось. Вот и гибли они тысячами и тысячами.

Честное слово, обидно было слышать. Наместник Илоса говорил, что здесь в каждом ханстве людей больше, чем во всём крае Железного Кряжа. Возможно, он преувеличил, но всё же в ханствах проживало очень много людей. А проблем орде они создали меньше, чем Илос. Как бы не вышло так, что орда здесь только усилится…

Мгелай собирался идти в Рамдун? Что ж, там ему самое место… А мне предстояло подумать, как не попасть туда самому, а заодно увести своих людей и союзников. Наш путь должен был пролечь по Срединному мосту через Разлом, в Междуречье и Приречье.

Когда закончилась встреча у Мгелая, я вынужден был незаметно перейти в шатёр Гелая. А там он, Севий и три союзных хана, Далан, Блемес и Уфор, начали меня расспрашивать. Им показалось, что мысль идти в Рамдун я сам и предложил Мгелаю. Они ведь не слышали, о чём я ему на ухо говорил.

Пришлось объяснять, что у меня таких планов не было. И что я по-прежнему рассчитывал уйти в Приречье. А мне ещё предстояло объяснить ситуацию своим. Иначе они услышат о «наших» планах завтра от кочевников. И это при том, что я уже устал за этот вечер говорить.

В общем, спал я как убитый.

Утром выбрался из шатра помятым и злым. Снаружи ветер дул со стороны Разлома, холодный и сухой. Я стоял, глядя в полумрак, и чувствовал, как внутри всё кипит. Триста человек. Триста, кого заковали в цепи, потому что у одного из ханов не хватало денег.

Они ушли с Часаном на север в надежде найти убежище. А нашли только рабский рынок. Если они ещё живы… Если караван не настигли демоны, не перебили всех, то… Я сжал рукоять топора. Мы перехватим караван. Мы освободим их.

Утром колонна повернула на юг. Я стоял на пригорке, глядя, как телеги отрываются от края Разлома и уходят в глубину пустынных равнин. Земля здесь была другой — не степь, а что-то среднее между песком и глиной. Растрескавшаяся, серая, с редкими пучками жёсткой травы. Ветер дул с востока, сухой и горячий. Он поднимал пыль, и колонна двигалась в мареве, как призрак.

Мгелай рассылал разведчиков во все стороны. Они уходили десятками, рассыпались по равнине веером, и к вечеру возвращались по одному. Первый день не принёс ничего. Второй — тоже. На третий кто-то привёз весть о следах телег на дальней гряде, но следы уходили на запад, и там, где они обрывались, пахло гарью и кровью. Видно, караванщики попались демонам.

На четвёртый день я начал думать, что мы опоздали. Что рабов увели дальше, или они погибли, или караван ушёл так далеко, что его не догнать. Мгелай хмурился, поглядывал на меня, но молчал. Он отправил ещё две сотни всадников, и те ушли с рассветом.

Они вернулись на пятый день. И один из отрядов принёс долгожданную весть:

— Караван! — выдохнул старший, спрыгивая с перехана. — Три перехода отсюда, на юго-восток. Идут медленно, рабы пешие. Если выступим сейчас, нагоним к утру.

Мгелай взглянул на меня. Я кивнул.

В погоню отправились две тысячи воинов. Моих людей шла только сотня. Остальные оставались в общем лагере. Сейчас было неопасно разделяться. Раз уж вместе идти в Рамдун, то Мгелай не станет спешить, пытаясь избавиться от меня и моих людей.

Погоня заняла всю ночь. И именно в эту ночь сильно похолодало. В результате, мы ещё и промёрзли.

Караван увидели на рассвете. Он стоял на широкой равнине, телеги выставлены кругом. Люди метались, запрягали гнуров, что-то кричали. Кто-то уже садился на переханов. Рабы — я разглядел их, когда солнце поднялось выше — сидели на земле, скованные цепями.

И вправду, человек триста, не меньше. Некоторые пытались встать, но стража осаживала их плетьми.

— Не дать уйти! — крикнул Мгелай, и его люди, заходя с флангов, рассыпались полумесяцем.

Караванщики не стали драться. Они видели, сколько нас, видели, как уверенно мы идём, и всё поняли сразу. Они ещё пытались убежать, да куда им с пешими рабами? Особо жадные пытались удрать хотя бы с повозками, но тоже быстро оценили, что это плохая затея.

Первые их всадники рванули на восток. За ними — другие, побросав телеги. Последний караванщик скрылся в мареве, когда солнце оторвалось от горизонта. Брошенные рабы, телеги — всё это осталось победителям.