Лео Сухов – Вечные Пески. Том 11 (страница 15)

А ещё через треть чаши он умер, так и не сумев подняться.

Я устало вытер пот со лба, но бой не закончился. Демоны, несмотря на гибель начальства, по-прежнему шли на приступ. Видимо, двое других высших управляли ими, не показываясь нам на глаза. А мои песчаные воины не могли держаться вечно. И хотя я сделал всё, чтобы демоны не залезли на стены, им-таки удалось.

Дуары с исаями хлынули вверх по живым лестницам. И бой вступил в решающую стадию. Мы сражались и умирали. Мы засыпали камни чёрным песком. Мы поливали их кровью и псевдоплотью, но держали стену.

Мы били шёпотом, били стрелами, били мечами и топорами, кололи копьями… Часть бойцов всё же отступила к башням, когда начался последний натиск, и это открыло демонам прямой путь в крепость. Плац Ферт прикрыл куполом из чёрного песка. Однако на улицах и в помещениях закипел бой не на жизнь, а на смерть.

И всё-таки мы устояли, а ночь уже близилась к концу. Мы победили, отбиваясь из последних сил. И да, победа далась нам дорогой ценой. Однако эта цена была невероятно мала по сравнению с тем, что могло быть, если бы не череда удачных случайностей.

Всё закончилось, как и всегда, когда первые лучи солнца коснулись стен. Орда ушла. Я ещё стоял, опираясь на зубец, а наши бойцы уже спешили вниз, на плац и к улицам, чтобы закончить сборы и как можно раньше выступить в поход.

А я, отдышавшись, сделал ещё кое-что перед тем, как уйти вслед за ними.

Прислушался к потрескиванию камня в тех местах, где высший чуть было не проломил стену над воротами… И, рявкнув своим, чтобы отошли подальше, сам закончил разрушительное дело. А затем поднял ветер и прошёлся по дороге с холма, сметая в сторону «колючки» и шипы. Уходить из крепости следовало как можно быстрее. И лишние препоны были нам не нужны.

Глава 253

Выход из крепости напоминал бегство. Хотя, конечно, бегством не был. Мы готовились весь предыдущий день. И всё равно, когда пришло время, массовый исход прошёл не так гладко, как хотелось бы. Ну ещё бы…

Ворота, через которые отряд в своё время втягивался внутрь, теперь казались слишком узкими, чтобы быстро выпустить наружу и тысячи всадников, и обоз. И да, все мои люди были верхом, но это отнюдь не помогало. Переханы беспокойно храпели, цеплялись друг за друга поклажей, а телеги и вовсе еле-еле ползли. И даже то, что я проломил стены крепости там, где ночью постарались враги, не особо помогало.

Первыми ушли те отряды, кому предстояло разведать дорогу, найти и отметить лёжки демонов, ну и расчистить при необходимости путь. За ними из ворот вытянулись основные силы. Всадники двигались по трое-четверо в ряд, и всё равно толпа была плотной.

Пыль стояла столбом, и в этой пыли, подсвеченной ранним солнцем, казалось, будто крепость извергает из себя потоки людей и животных. Вот только иначе было нельзя. Первый день отступления — всегда самый важный. Чем дальше сумеем уйти, тем меньше шансов, что орда сумеет нас обнаружить.

Почему это так важно? Потому что если орда нас потеряет, то и спешить не будет. Демоны идут с заката до рассвета. Это всего шесть гонгов, за которые даже эти безумные порождения Дикого Шёпота много не пройдут. Но если враг будет знать, что впереди есть источники жизненной силы, то и двигаться он будет быстрее, и начнёт движение пораньше, на закате, и остановится лишь с первыми лучами солнца.

Я выехал последним, когда солнце уже поднялось над холмами. Оглянулся на крепость. Она сослужила моему отряду хорошую службу, и я был благодарен ей. Однако не испытывал сожалений, покидая каменные стены. Слишком многие города и крепости в последние годы я покидал навсегда.

Дорога на юго-восток была одна. Не слишком широкая, не слишком утоптанная. Когда-то по ней ходили обозы, гнали скот, ездили крестьяне. А теперь она зарастала по краям, но природа ещё не захватила её полностью, и это позволяло держать темп.

Я пустил перехана лёгкой рысью, обгоняя растянувшуюся колонну. Надо было проверить, всё ли в порядке. Люди ехали молча, уставшие после практически бессонной ночи. Кто-то пытался дремать в седле, кто-то пока держался, но… Это сомнительное удовольствие — спать на ходу — предстояло всем нам. Идти я приказал вплоть до темноты, без привалов и отдыха.

Восточное Приречье встречало нас холмистой местностью. Здесь не было таких бескрайних равнин, как на западе. Земля то вздымалась, то опускалась, а с гребней открывались виды на поля, лесопосадки и пастбища. Весна уже вступала в законные права: на деревьях пробивались зелёные ростки, сквозь сухие побеги рвались новые, молодые и свежие.

И сквозь эту зелень проступали признаки запустения. Поля, ещё год назад засеянные, теперь покрывались дикой порослью. Межи зарастали кустарником. Местами ветер нёс песок, и он оседал на свежих листьях, придавая им серый оттенок.

Деревеньки попадались часто. Они стояли у дороги, окружённые садами и огородами. Дома, сложенные из крупного, плохо обожжённого кирпича, выглядели так, будто хозяева вышли на час и вот-вот вернутся. Двери прикрыты, ставни целы. Однако это было обманчивое впечатление. Разведчики заглядывали в некоторые: внутри пусто, на полу — слой пыли, в амбарах — хоть шаром покати. Люди давным-давно уехали, забрав с собой самое ценное. Даже скудную мебель постарались вывезти. Крыши, крытые соломой или корой деревьев, местами просели, но держались. Ветер гулял по пустым дворам, лениво шевеля пыль и сухие листья.

Встречались здесь и следы разбоя. Правда, спустя год уже сложно было определить, кто постарался, демоны или люди. Впрочем, ни те, ни другие не разрушали строения. Определить, как было покинуто поселение, можно было по выбитым дверям или сорванным ставням. В остальном же… Даже туповатые глухи, которые неизменно встают там, где забыли сжечь трупы, давно убрались прочь.

Мы двигались без остановок. Я гнал бойцов вперёд, не давая расслабляться. Люди перекусывали на ходу, не слезая с сёдел. Воду пили из фляг, набранных загодя. Никто не жаловался, все до единого понимали: чем дальше уйдём за световой день, тем больше шансов выжить. Но и я прекрасно осознавал, что долго мы так не выдержим. У человека есть предел прочности, и не стоит его переходить.

К вечеру первого дня я приказал встать лагерем в небольшой низине, окружённой холмами. Место было не идеальным, но лучше искать не стали: уже практически стемнело. Шатров не ставили. Просто спешились, разожгли костры и выставили караулы. Усталость валила с ног, но нужно было напоить и накормить животных. Да и в себя еды закинуть, чтобы были силы продолжать путь.

Переханов и гнуров привязали к коновязям, задали корм. Сами ели из общего котла: похлёбку из сушёного мяса и кореньев, густую, горячую. Вкус казался божественным после изматывающего дневного перехода.

Я обошёл лагерь, проверил посты, поговорил с командирами. Затем ушёл туда, где Ферт уже начинал поднимать купол, и этот процесс тоже отследил. И только затем, под защитой, позволил себе уснуть у одного из костров, подложив под голову щит и укрывшись плащом.

Ночь прошла тревожно, но без нападений. Под утро, когда небо стало сереть, меня разбудил Ферт.

— Ишер! — тихо позвал он. — Демоны проходили мимо.

Я сел, протёр глаза и уточнил:

— Когда?

— Ещё в середине ночи. Двигались на юго-восток, как и мы! — беспокойно хмурясь, ответил шептун.

Я кивнул, похлопал его по плечу и приказал дозорным будить людей.

В итоге, второй день в дороге начался рано, ещё затемно. В предрассветных сумерках наскоро позавтракали остатками вчерашней похлёбки и двинулись дальше. Дорога по-прежнему вела на юго-восток, и местность постепенно менялась. Холмы становились выше, скальные выходы попадались чаще. Поля сменялись лесопосадками, но деревья росли редко, и между ними просвечивала рыжая земля.

Деревенек стало меньше, зато появились крупные пастбища, огороженные плетнями. Трава на них успела вымахать по пояс, и ветер гнал по ней волны. Иногда вдалеке мелькали мелкие группы одичавших гнуров и переханов. Они шарахались от нас и убегали, поднимая пыль. Видимо, даже демонам оказалось не по зубам их догнать.

Во вторую ночь я держал купол сам. На ночлег встали уже в полной темноте, на голом склоне холма, поросшего редким кустарником. Костры разожгли, приготовили ужин, бойцы улеглись спать, а я отошёл к краю лагеря, сел на землю, скрестил ноги и зашептал. Выложенный дежурными вокруг лагеря чёрный песок поднялся, закружился, образуя купол. Я растянул его, насколько хватало сил, накрывая всех спящих людей и животных.

Ночь тянулась медленно, как густой сироп. Я сидел на земле, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Вокруг стояла тишина, лишь ветер шелестел сухой травой, да потрескивали угли в кострах. Где-то далеко крикнула ночная птица. И снова тишина.

Лишь под утро, когда небо на востоке начало бледнеть, я заметил движение. Вначале смутные тени на границе видимости, вслед за этим — отчётливые силуэты. Демоны. Они шли на юго-восток, как и в прошлую ночь. Вот только догнали мой отряд уже к самому исходу ночи. В основном, мелкие группы гухулов, которые вырвались вперёд от основных сил.

Я смотрел им вслед и понимал: мы отрываемся. Если в следующую ночь демонов почти не будет, значит, орда отстала. И тогда можно будет немного сбавить темп, дать людям и животным отдых. Впрочем… Следующий лагерь надо было ставить, в любом случае, основательно. Иначе люди и животные начнут с ног и копыт валиться от усталости.